Дмитрий Распопов – В синем море, в белой пене (страница 30)

— Сделайте так, чтобы рядом с нами никого не было по соседству.

Увидев золото, неаполитанец тут же засуетился и провёл нас в комнату на втором этаже, откуда и правда была видна импровизированная сцена.

Пока нам таскали еду, вино и напитки, мы молчали, и только когда нас оставили втроём, а Бернард ещё и лично поверил, что за дверью, кроме нашей охраны никого нет, я тихо заговорил, рассказывая им часть своего разговора с Ферранте, а также то, что я вызвался ранить на дуэли двух взрослых мужчин, опытных воинов при этом. Меня не перебивали, хотя граф и барон переглядывались, но когда я закончил, Сергио ласково спросил.

— Ты вообще в своём уме?

— Какая из частей моего рассказа, тебе не понравилась? — притворно удивился я, — всё же хорошо придумано и главное король Фердинанд не против.

— Бернард, скажи ему, — вздохнул Сергио.

— Они вас убьют Иньиго, — просто ответил швейцарец.

— Даже один из них, смертельно опасен, — вздохнул граф Латаса, — но два? Ты точно не переживёшь одну из этих встреч, особенно памятуя, что ты с ними не в очень хороших отношениях.

— Понимая это, я и собрал вас здесь, — пожал я плечами, — нужно придумать, как подсыпать им обоим в вино слабительное, утром прямо перед боем.

Лица обоих мужчин вытянулись.

— Это же бесчестно Иньиго! — изумился граф.

— Не ты ли только что мне говорил, что меня убьют? — изумился я, — я просто уравниваю свои шансы.

— Но не такими же бесчестными методами! — он покачал головой.

— Ты против? Мы с Бернардом в принципе можем заняться этим и вдвоём, — покачал я головой.

— Дело касается твоей жизни, так что как я могу отказаться, — вздохнул он, — ладно, рассказывай всё до конца, я никогда не поверю, что ты не придумал ещё, как это можно сделать.

Я улыбнулся и кивнул.

— Есть у меня пара идей на этот счёт.

Оба дворянина тяжело вздохнули, переглянулись и придвинулись ко мне, чтобы услышать очередные мои гениальные планы.

— Эй ты, трус, в идиотском красном берете!

На раздавшийся писклявый голос, может быть, никто и не обратил бы внимание, но вот слова, которые были им сказаны, заставили всех резко замолчать и повернуться в сторону говорившего. Низкий, уродливый, горбатый карлик, нагло тыкал пальцем в сторону всеми уважаемого графа Кайаццо и его спутника, продолжая произносить такие дерзкие слова, от которых у многих защемило сердце от страха.

— Да не ты идиот, в крысиного цвета чулках, а вон та деревенщина, зачем-то прикрепившая к поясу меч. Зачем ты это сделал? Курицу жарить на костре? Ах-ха-ха.

Лица дворян по мере того, как уродец говорил, вытягивались и рядом с ним быстро образовалась зона отчуждения, никто в здравом рассудке не захотел бы испытать на себе гнев графа Кайаццо и синьора Алессандро Сфорца. А они же, поняв, что эти гнусности адресованы в их адрес, причём произнесены были максимально публично в присутствии сотни дворян при королевском дворе, направились к говорившему.

— Маркиз, вам жить надоело? — процедил Роберто Сансеверино, который не пылал к карлику любовью и до прозвучавших оскорблений, всё же поражение в битве при Сампьердарене, случилось при непосредственном участии Мендосы. Любому идиоту было понятно, что не договорись карлик с герцогом Анжуйским, миланцы и французы могли разделить Геную пополам.

— Вы решили таким оригинальным образом расстаться с жизнью? — проговорил и Алессандро Сфорца, тиская рукоятку меча, поскольку слова карлика про его чулки, купленные за огромные деньги, его сильно задели.

— Так вы согласны с моими словами? — изумился тот, мгновенно взбесив обоих мужчин своей идиотской, кривой ухмылкой.

— Где? И когда? — процедил Алессандро Сфорца.

— Наконец-то, — облегчённо вздохнул карлик, — а то я хотел пройтись ещё по вашему камзолу и накидке. Господи, ну что за убожество! Вы у кого обшиваетесь? У самого бедного портного в городе?

— Если вы сейчас не заткнётесь маркиз, то я убью вас прямо здесь, — видя, как к их разговору приковано всеобщее внимание, взбешённый таким неуважением граф Кайаццо, стал вытаскивать меч.

— Завтра утром, у портовых складов, — тихо сказал карлик и демонстративно отвесив поклоны обоим миланцам, гордо удалился вместе со своей свитой.

— Я хочу убить его первым, — Роберто Сансеверино повернулся к другу, — уступишь мне?

— С большим трудом Роберто, — Алессандро Сфорца покачал головой, — но хорошо, пусть будет, по-твоему.

Оба дворянина решили, что нужно завершить свои дела до начала поединка, написать герцогу Сфорца письма о случившемся и потому отправились в свои покои при дворце, оставляя за собой гудящий от небывалой новости королевский дворец.

Сутки, отведённые мной на всю операцию по подготовке двух дворян к дуэли, прошли, так что я уже знал, что оба страшно мучаются животами, но всё равно поедут на поединок, поскольку другого выбора у них попросту не было. Я специально вызвал их максимально унизительным образом, в присутствии огромного количества свидетелей, чтобы даже шанс на то, что они могут перенести дуэль, всеми остальными, воспринялось бы, как страх передо мной. Я ещё и слухи запустил по этому поводу, что было бы бесчестно обоим не прийти на дуэль после прозвучавших слов, так что когда загодя я прибыл на место и стал их ждать, то ничуть не удивился, когда они вскоре появились, оба бледные и кривящиеся от боли.

Сергио, конечно, осуждал меня за такое коварство, но мне было всё равно, шансов противостоять взрослым воинам, закалённым в битвах у меня было крайне мало, а отправлять кого-то вместо себя, было неправильно, да и я сам этого не хотел, поскольку после произнесённых слов, моя победа, если она конечно случится, будет сродни грому среди ясного неба. Ставок на меня не делал никто и понятно почему.

Направившись на встречу обоим, я сделал вид, что не замечаю их состояния и сказал.

— Кто первый?

— Я буду вашим противником, — ответил страдающим голосом граф Кайаццо, и поторопил меня, — давайте быстрее начнём, я не очень хорошо себя чувствую.

Если он думал, что меня это как-то обеспокоит или я предложу ему перенести дуэль, то он крупно ошибся, не для этого я потратил сто флоринов, отданных за подкуп слуг во дворце, и покупку слабительного в аптеке. Конечно же я всё делал не сам, связи Сергио позволили нам быть непричастными к этому событию, так что мне оставалось лишь вытащить свой меч и достать броккьеро. Я максимально подготовился к этим схваткам, чтобы хоть малость пустить на самотёк.

Сергио, смотря на поединок, который с самого начала был ему непонятен, скосил взгляд на болонца, который закусив губу, что-то шептал про себя, словно так помогая своему ученику.

— Гвидо! — граф позвал болонца и тот отрывая взгляд от поединка, вопросительно посмотрел на графа.

— Да, ваше сиятельство?

— Этот ваш стиль, — граф покачал головой, показывая на движения Иньиго в бою, — я никогда такого не видел в Болонье, это придумка мастера Дарди или ваша?

Болонец покачал головой, продолжая следить за быстрыми движениями ученика, который словно бешеный кузнечик, скакал вокруг своего противника. К тому же он словно обрёл откуда-то силы и в отличие от привычного для Гвидо рисунка боя, сейчас Иньиго смело подставлял под удар свой меч, не уходил от прямых ударов и в целом всё происходящее сильно отличалось от того, что он привык видеть на тренировках с ним.

— Вы про эти коварные подсечки обратной стороной меча? — догадался Гвидо, о чём говорит граф, поскольку Иньиго, ранее никогда не нарушавший приёмов болонской школы, сейчас явно действовал не по привычным шаблонам. Небольшие секущие движения, когда он задевал противника, не наносили особого вреда, но зато вызывали кровотечение, пусть и не значительное, но Гвидо понимал, что это только так кажется на первый взгляд, что оно неопасное. Когда на теле графа Кайаццо кровоточащих царапин появилось уже с десяток, особенно на ногах, его и без того небыстрые движения с каждой минутой боя всё больше замедлялись, позволяя Иньиго, наносить ещё больше мелких резаных или колотых ран.

Граф Латаса кивнул.

— Это не болонская школа, ваше сиятельство, — ответил Гвидо, — я этому не учил синьора Иньиго.

— Это конечно не очень красиво и выглядит крайне коварно, — ответил тот, качая головой, поскольку стал догадываться, что это ещё одна придумка его маленького друга, на то, чтобы выиграть вроде бы заранее проигранный бой, — но похоже она работает. Ещё десяток таких кровавых царапин и граф вскоре упадёт без сил.

— Согласен с вами, ваше сиятельство, — покачал головой мастер фехтования, — вы к тому же видите, на какой скорости перемещается синьор Иньиго, раня в основном ноги противника? Ему всё сложнее поспевать за ним.

— А, ну вот и финал, — хмыкнул Сергио, когда измотав своего соперника, Иньиго выбрал момент и проткнул ногу графу Кайаццо, после чего тот упал на землю и не смог больше встать.

Отбегавший несколько раз за бой за соседнее здание Алессандро Сфорца, с серым лицом сказал.

— Победа за маркизом де Мендоса.

Роберто Сансеверино, с потухшим взглядом, и весь в кровавых порезах, лишь молча кивнул.

— Позвольте моему доктору, — внезапно обратился Иньиго к графу Кайаццо, — заняться вашими ранами. Мне бы крайне не хотелось, если бы мой такой хороший враг, как вы, так банально умер.

Роберто Сансеверино, скрипнув зубами, согласился и ему тут же помогли его люди подняться и провели к повозке маркиза, где и правда, им занялся врач. Миланцу очень хотелось посмотреть на второй поединок, но всё закончилось слишком быстро и вскоре Алессандро Сфорца также присоединился к нему, ровно с такими же ранами и проткнутой ногой, только уже левой.