Дмитрий Распопов – По дороге пряностей (страница 18)
— А теперь, я покажу вам, что значит вставать у меня на пути, — обозначил я, подходя к оставшимся связанным главарям с кинжалом в руке.
Они закричали, умоляя о пощаде, а я же, вместо того чтобы их убить, подводил к борту и разрезая верёвки, приказывал сбрасывать смутьянов в воду. Никто не понял, зачем я это делаю, но буквально через пять минут я увидел, как привлечённые кровью от ранее сброшенных тел, на горизонте появились серые плавники над водой, которые словно маленькие паруса, устремились к кораблю.
С воды, да и с палубы сначала ничего не понимали, но когда огромные пасти, полные рядов острых зубов стали появляться из воды снизу, нападая и откусывая огромные куски как от живых так и от умерших, раздались крики ужаса. Матросы и офицеры страстно молились, видя, как сероватые морские монстры сожрали всех за несколько минут, окончив своё кровавое пиршество быстрее, чем приплыл ещё с десяток их собратьев.
Я повернулся к тем, кто перешёл на нашу сторону.
— Хорошо помолитесь вечером Деве Марии, сегодня вы делали самый правильный выбор в своей жизни.
С безмолвным ужасом команда смотрела на меня, поскольку за бортом было уже смотреть нечего, акулы ещё немного покружились, но не найдя больше ничего съестного, стали расплываться в разные стороны.
Затем я повернулся к мичманам и офицерам.
— Провести расследование, тех кто допустил потерю оружия из арсенала, разжаловать в матросы и дать по десять плетей. Юнги отправляются драить палубу, чтобы блестела к вечеру, как у кота яйца.
— Да сеньор Витале, будет исполнено, — поклонился мне старпом.
— «А вот капитан мой, меня сегодня окончательно разочаровал, — думал я, лёжа на своём месте, — безусловно, моряк он опытный и отлично управляется с кораблём, но бунт? Как это можно было довести до такой крайности?».
До самого вечера длились расследования, порки и наказания. Некоторые лишились своих постов, кто-то наоборот возвысился, но приятным было то, что ни один из капитанов, которых я привёл с собой на офицерские посты, меня не предал, это означало, что я хоть немного, но разбираюсь в людях, ведь сеньора Бертуччи по факту подсунул мне Франческо, а я понадеялся на его опыт и знания. Видимо всё же зря и Акелла может промахиваться.
Утром же следующего дня, словно в благодарность за хорошо проделанную работу по очистке команды от паршивых овец, подул слабый, робкий ветерок, лишь слегка обдувая паруса, не натягивая их, но уже к обеду, под радостные крики команды, «Елена» словно альбатрос, который расправил широкие крылья, медленно заскользила по закачавшимся волнам.
Долгожданное слово.
— Земля!
Мы услышали, когда команда снова стала понемногу терять волю, но в этот раз, помня кровавый урок, всё происходило мирно. Они просто собирались кучками и молились, прося Деву Марию и святого Марка дать им сил и направить корабль на нужный путь.
Взгляды матросов и офицеров обратились ко мне, поскольку я единственный, кто не терял присутствия духа, и не дрогнувшей рукой за всё время плавания от Мадагаскара досюда, всегда точно и ясно показывал нужное направление. Почувствовав на себя десятки взглядов, я сделал непроницаемое лицо. Я лишь радовался глубоко в душе, поскольку симбионт вывел нас точно к Каликуту и в самый благоприятный сезон, когда муссоны сходили на нет — осень.
— Капитан прикажите приготовиться к бою, — попросил я Бертуччи. Тот скомандовал и команда стала разбегаться по своим местам, готовясь к сражению. Пушки были расчехлены, заряды поднесены и готовы к заряжанию, ожидая команды.
Берег стал стремительно приближаться и многие удивлённо стали вскрикивать, увидев, как много здесь кораблей. Галеры, одномачтовые огромные арабские багаллы, двухмачтовые джонки с непривычным видом парусов, какие-то не виданные мной ранее индийские одномачтовые корабли, длинной сигарообразной формы. Кораблей было так много, что я насчитал их тут более тридцати, что для местных реалий, когда мы за всё время плавания не встретили ни одного, было весьма выдающимся фактом.
Наконец с чужих кораблей и главное берега заметили нашу громаду парусов, некоторые корабли стали готовиться к бою, или вёслами разворачивая корабли нам навстречу.
— Осторожно подходим, никто не стреляет, — предупредил я, — мы мирные торговцы. Кто-то из офицеров при этих словах ехидно хмыкнул.
Наконец убирая паруса, мы замедлились и потеряли ход, а из порта к нам выдвинулась небольшая лодка с одной мачтой и косым латинским парусом. В ней я увидел хорошо одетого человека в красивой дорогой одежде и шёлковой чалме, на груди у которого висел какой-то знак.
Бертуччи приказал полностью спустить все паруса, дожидаясь, когда лодка прибудет к нам и на борт ступит человек, с четырьмя охранниками, одетыми в ламеллярные доспехи, поверх кольчуг и изогнутыми саблями на поясе.
— Кто вы? Чего вы хотите в славном городе Каликуте? — обратился он к нам на арабском.
Я тут же выступил вперёд, успев переодеться в свой выходной костюм и его глаза расширились, когда он оценил стоимость всего на мне одетого.
— Мы мирные венецианские купцы, — ответил я на том же языке, — ищем торга в вашем городе.
— Венецианцы? — изумился он, поскольку явно слышал это слово раньше, — а как вы здесь оказались?
— Прошли два океана и три моря, — я наклонил слегка голову, — поэтому были бы рады получить приют в порту, а также провизию и воду.
— Конечно, конечно, — его взгляд забегал по нашим одеждам, матросам, одетым в броню и остановился на готовых к бою пушках. Это стало для него настоящим шоком.
— Мы всегда рады торговцам, наш город славится своими товарами, — он даже не собирался мне поклониться, — заплатите портовый сбор и торговые пошлины с каждой сделки и живите мирно, вам никто слова не скажет.
— Тогда хотелось бы видеть расценки, — произнёс я.
Он достал свиток и передал его мне, там сразу на трёх языках было всё подробно написано. Кому, сколько и за что платить.
Я достал мешочек с пояса и первым делом отсчитал ему портовый сбор, добавив туда десяток лишних золотых монет, демонстративно медленно их кидая, в отличие от остальных, которые он точно не сможет прикарманить.
— А это так сказать, за гостеприимство, — положил я последнюю монету, — вам и вашим несомненно храбрым воинам.
Глаза портового служащего знакомо масляное блеснули и мешочек моментально скрылся в его руках.
— Добро пожаловать в Каликут, венецианцы.
С этими словами, он скомандовал воинам и те стали грузиться в лодку, направляясь обратно в порт. Видя, что дело обошлось мирно, остальные корабли на рейде, стали опускать паруса и перестали суетиться.
— Со мной идут только офицеры, — предупредил я, — оденьте только кольчуги под свою лучшую одежду и минимум оружия, надеюсь эксцессов не произойдёт.
Глава 14
Корабль зажил мирной жизнью, зачехляя пушки и ставя кливера со стакселями, чтобы подойти ближе к причалам, а мы в это время готовились к отплытию на лодках. Правда гребцы коснулись веслами воды, как на берегу организовалось небольшое столпотворение из местных, а также арабских и китайских купцов.
Доплыв прямо до удобной каменной пристани, я вместе с пятью сопровождающими сошёл на берег, а лодка отплыв, стала ожидать нас чуть поодаль от берега, что конечно не осталось незамеченным, особенно дежурившие на ней десять арбалетчиков.
— Вам нечего опасаться в Каликуте, — ко мне приблизился одетый в шелка китаец, заговорив со мной на плохом арабском, церемонно кланяясь при этом с ровной спиной, — Заморин тщательно следит, чтобы в его городе всегда царил мир.
— Если вы понимаете меня, мы можем перейти на более привычный вам язык, — ответил я, также поклонившись, на языке империи Цзинь, откуда был выходцем мой первый учитель китайского.
Глаза китайского купца стали значительно шире.
— О, великий Будда, — удивился он, — я хоть и из империи Сун, но владею языком этих варваров чжурчжэней. Но откуда вы, чужеземец, так хорошо им владеете?
— У меня был хороший учитель, — склонился я, судорожно вспоминая правила этикета, которые он мне давно показывал.
— Могу я узнать имя этого наверняка достойного человека? — он всё ещё был не только заинтересован в разговоре, но видимо и пытался меня проверить. Хотя конечно мысль о том, чтобы он знает имена всех миллионов китайцев была абсурдной, но скрывать мне было нечего.
— Уважаемый Чжан Юаньсу, — я снова поклонился.
— Вы ученик Чжан Юаньсу? — теперь он стал похож на глубоководную рыбу, которую вытащили на берег.
— Всего лишь краткий период времени, — скромно ответил я, скрывая удивление оттого, что это имя всё-таки оказалось ему знакомо, — и был крайне недостойным учеником, к моему сожалению.
Мыслительный процесс просто отобразился на лице купца.
— Вам ведь негде остановиться? — спросил он меня.
— Да, вы ведь видели, мы только прибыли в город, — осторожно ответил я.
— Тогда не будет ли большой наглостью пригласить вас к себе в дом? — поинтересовался он, — конечно же вас и ваших спутников, у меня много места.
Тут я задумался, доверять первому встречному, как-то не сильно хотелось, но с другой стороны, я ведь всегда могу уйти, меня никто не удержит в его доме, к тому же он не настаивал, чтобы я пошёл с ним один.