Дмитрий Распопов – Испытание славой (страница 26)

— С вашим голосом у меня будет их девять, а десятый мне даст Просперо Колонна, — я пожал плечами, — кардиналов в Риме всего девятнадцать, так что наши шансы на успех весьма высоки.

Мужчины Орсини задумались. С кризисом квасцов, которые нужны были не только для производства крашеного текстиля, но и ещё для изготовления калиевой селитры, потребной для производства пороха, который всё больше становился нужен для пушек, использовавшихся для разрушения крепостных стен замков. Конечно, сейчас их было ещё мало на поле боя, но с каждым годом огнестрельное оружие всё больше и больше заявляло о себе, и они не могли об этом не знать. Я решил проверить свою теорию.

— У вас будет столько пороха, сколько вам будет нужно, синьоры, — заметил я, — и его не будет у тех, кто скажем так, не очень будет к нам расположен. Мы просто не продадим нашим врагам квасцы, пусть покупают их втридорога у турок.

— Есть ещё венецианские и неаполитанские, — задумчиво произнёс кардинал, — но от них правда не сильно большие поставки.

— Ну, если мы уже обсуждаем долевое участие, а не ваше согласие, синьоры, — улыбнулся я, — то со смертью моего любимого короля Альфонсо V Великодушного, на трон Неаполитанского королевства взошел по завещанию его сын Ферранте де Арагон. Вот только какая незадача, он незаконнорождённый, а прошлый папа отказался благословлять его на правление. И я даже представить себе не могу, что он будет готов отдать за то, чтобы новый папа был к нему более благосклонен.

От моих слов все трое собеседников изумлённо на меня посмотрели, так что я продолжил.

— Что же касается венецианцев, турки весьма активны в захвате территорий Малой Азии, так что они сначала захватили фокейские рудники квасцов, которые принадлежали генуэзцам и венецианцам, а теперь постепенно вытесняют и их самих с рынка квасцов, предпочитая заниматься самим продажей столь ценного ресурса, — закончил я свою пылкую речь с улыбкой змия-искусителя, видя, как лица Орсини приобретают всё более осмысленные выражения, и они начинают переглядываться друг с другом.

— Полная монополия в Европе на квасцы, — задумчиво произнёс вслух граф Наполеоне Орсини, — да уж, Медичи как обычно, коварны и беспринципны.

— Выживаем, как можем, синьор Наполеоне, — притворно тяжело вздохнул я.

Он поморщился и спросил.

— Зачем вам сдались тогда эти Колонна? Давайте заключим сделку только между собой?

— Мне нужен мир в Риме, синьор Наполеоне, — спокойно ответил я, — мы не можем нагибать всю Европу, когда под боком у нас идёт постоянное кровопролитие, вы ведь понимаете, как возненавидят нас все, когда узнают, что только папа, Медичи, Орсини и Колонна владеют подобной монополией.

В комнате повисло длительное молчание.

— Могу я посмотреть на ваш пояс, синьор Иньиго, — внезапно попросил меня Якопо Орсини и я без малейших колебаний расстегнул пряжку и протянул ему подарок Медичи.

Он аккуратно взял его в руки, внимательно осмотрел с двух сторон и вздохнув сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нужные метки на месте, это и правда подарок Медичи.

У меня чуть волосы по всему телу не встали от такого заявления.

— «Это что там за метки такие? — изумился я, поскольку мне об этом никто не говорил раньше».

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — продолжил он, возвращая мне пояс обратно.

В комнате снова повисло молчание, явно ответ давался им с трудом.

— Ну как можно их простить? — первым не выдержал Якопо, — да я их удавить всех готов!

— А с чего вы решили, синьор Якопо, что мы будем их прощать? — изумился я, — и в мыслях такого не было.

Взгляды всех Орсини мгновенно наполнились интересом.

— Вот с этого места поподробнее, синьор Иньиго, — заметил граф Наполеоне.

— Разумеется, за годы правления Каликста III, когда они травили Орсини, они понесут наказание, — без колебаний ответил я, поскольку уже много раз думал, как буду уговаривать Орсини, которые пострадали от Колонна больше всех.

— Во-первых, мы согласуем с ними и вами репарации, которые они вам выплатят за свои действия, в землях или золоте, как договоримся, — продолжил я, — во-вторых, они отдадут нам свой бриллиант, свою наследницу, Анну Колонна, которая выйдет за вашего племянника Джованни. Он мне давно нравится, и такая красивая девушка явно будет ему отличной женой, не говоря уже о её приданом.

— Свадьба между Орсини и Колонна? — удивился кардинал, — да наши предки в гробу перевернутся.

— А давайте, мы им тогда построим новый семейный склеп из Каррарского мрамора? — предложил я, — пригласим лучших архитекторов и скульпторов Флоренции? Я думаю, ваши предки не откажутся от таких почестей, всё же в этом противостоянии вы выиграли больше, чем Колонна. А деньги на его постройку мы стрясём с Просперо Колонна? Как вам?

— Если строительство оплатят Колонна, — мстительно заметил Якопо, — боюсь это будет самый дорогой склеп в истории Рима.

— Ну нам-то какое дело с этого будет? Если мы пропишем их обязательства в мирном договоре? — безразлично пожал я плечами, развеселив их, — к тому же синьоры, это просто перемирие, а не вечный мир. Оно продлится ровно до смерти папы, которого мы с вами скоро выберем. После этого можете снова их убивать и резать, сколько хотите, я вам слова плохого не скажу.

— Да, следующий папа может нас всех лишить монополии, — понятливо покивал кардинал, правда при этом улыбнувшись, — если мы следующий раз также не выберем себе нового.

— Ваше преосвященство, я так далеко в будущее, как вы, даже не заглядываю, — решил польстить ему я, — мне бы успеть ограбить всю Европу за то время, пока кардинал Сиены будет править на Святом Престоле, пошли ему господь, долгих лет жизни.

Цинично сказал я и перекрестился. Орсини рассмеялись от моей шутки, и явно начали расслабляться.

— Ну так что, синьоры? — я оглядел их всех, — у меня есть ваш голос?

Орсини переглянулись и за всех ответил кардинал.

— Иньиго, я давал тебе своё слово и пусть я его и сдержу, — сказал он, — сделка по квасцам и проценты по ней обсуждаются, мир с Колонна тоже. Но да, я проголосую за кардинала Сиены, обещаю тебе.

— Что же, тогда я сейчас поеду к Колонна, синьоры, — улыбнулся я им, — какой фасад склепа вы бы хотели сделать? Вам капители какого ордера: дорического или коринфского?

Орсини снова весело рассмеялись. Было видно, что им понравилась как заключённая сделка, так и мои подколки рода Колонна.

— Берите всё, что подороже, синьор Иньиго, — ответил мне граф Наполеоне с улыбкой.

— Отличный выбор, синьор Наполеоне, — покачал я в восхищении головой, — у вас такой хороший вкус в высоком искусстве!

Посмеиваясь, они поднялись со своих мест, и я позвал Джабари, который поднял меня на руки, и мы пошли к выходу, поскольку все мужчины решили меня проводить

— Отец, вы уходите⁈ — услышал я голос и к ноге Якопо подбежала девочка, лет пяти.

Я ахнул, она была чудо как хороша, и выглядела словно ангел, сошедший с картин.

— Какой прелестный ребёнок! — вслух заметил я, и обратился к синьору Якопо, — а вы случайно не хотели бы породниться с Медичи, синьор Якопо? У старшего сына синьора Козимо, есть прелестный сын Лоренцо. Мне кажется, они бы стали с вашей дочерью прекрасной парой. Флорентийские банкиры и римская аристократия, мне кажется, это даже звучит хорошо!

— Мы об этом никогда не думали, синьор Иньиго, — озадаченно произнёс тот, — но спасибо за предложение, мы рассмотрим его.

— «Так, срочно пора валить, — понял я, пока ещё чего-то не разболтал лишнего, и так наговорил тут уже столько, что нужно срочно отправлять гонца к Козимо Медичи, чтобы его инфаркт не хватил от тех обещаний, которые я тут надавал, прикрываясь его именем».

Мы вышли на улицу, и я открыл рот, поскольку везде, куда только хватало взгляда, были конные и пешие солдаты. Сотни и тысячи вооружённых людей перекрыли все улицы и подъезды к дворцу Орсини и просто чего-то ждали.

Лица моих сопровождающих удивлённо вытянулись, и они повернулись за ответами ко мне, а у меня их не было, но на счастье, нас заметил Ханс, который ускорил шаг, бегом подбежав ко мне и скромно сказал.

— Ваша охрана прибыла, синьор Иньиго, простите за задержку.

Я слабо понимая, что происходит, тем не менее даже не изменил тона, когда ему отвечал.

— Спасибо Ханс, — сказал я и повернулся к Орсини, — синьоры, я вернусь, как только договорюсь с Колонна.

— Иньиго, до скорой встречи, — кивнул мне кардинал, а Якопо Орсини ехидно заметил.

— Охрана говорите? Небольшой такой отряд тысячи в три?

— Пять тысяч, синьор, — ответил за меня Ханс и поклонился Орсини, — все просто не влезли на эти проклятые тесные улицы.

Орсини переглянулись и мы с ними очень тепло попрощались. Я направился на руках Джабари к повозке и тихо прошептал Хансу, когда мы отошли подальше.

— Может расскажешь мне, что происходит?

— Сеньорита Паула сказала, что вы направились к Орсини, а я помня их не совсем дружелюбное отношение к вам прошлый раз, сеньор Иньиго, — также тихо ответил он мне, — решил подстраховаться и вывести всех, кого нанял, на улицы.

— Откуда тогда пять тысяч, если мы говорили с тобой о трёх? — хмыкнул я, поняв, что это просто те наёмники, которых я просил его нанять.

— Капитаны наёмников, услышав кто наниматель, согласились за половину обычной суммы на наём к вам с условием, если вы наймете все их отряды целиком, не разбивая их, — развёл руками Ханс, — так что не смотрите, что тут пять тысяч, денег я потратил на авансы ровно столько же, как если их было три.