Дмитрий Распопов – Испытание славой (страница 25)

Глава 16

— А я всё думал, когда это мой любимый бывший сотрудник навестит меня! — всплеснул руками кардинал Орсини, когда я прибыл к его дворцу, в котором судя по лесам начался ремонт, и попросил о встречи.

— Ваше преосвященство, рад вас видеть, — широко улыбался я, — как это позволили дела, сразу к вам, вы же знаете, как я к вам хорошо отношусь.

— Пока не знаю, но надеюсь, — широко улыбаясь, он уколол меня., показывая, что Джабари может внести меня в дом.

— Я недавно побывал во Флоренции, — спокойно сказал я, показывая негру достать два больших футляра из сумки, висящей у него на плече, — ах ваше преосвященство, какой красивый город! Как всё мирно, чисто и нигде не бряцают оружием!

Кардинал по очереди стал открывать футляры и его глаза алчно мерцнули.

— Диадема, для вашей жены, а пояс для вас, ваше преосвященство, — заметил я, — оба видите, как гармонично смотрятся друг с другом, я специально выбирал.

Он внимательно рассмотрев всё, нехотя закрыл футляры и позвал слугу, чтобы забрал подарки.

— Что же, пройдём в мой кабинет, — он показал рукой Джабари куда идти, — я знал, что ты придёшь, только не думал, что сегодня.

Когда мы остались одни, он внимательно рассмотрел меня, заметив мои обе рабочие руки, что вызвало у него удивлённое хмыканье.

— За кого вы голосуете, ваше преосвященство? — просто спросил я.

— Доменико Капраника, — вполне очевидно ответил он.

— Ваше решение не изменить? — прищурил я глаз.

— Иньиго, ты сам прекрасно знаешь, что всё зависит от того, что ты предложишь, — улыбнулся он.

Я потянулся рукой и достал из внутреннего кармана костюма расписку, где он обещал мне своё слово. Кардинал Орсини тяжело вздохнул.

— Я много думал об этом Иньиго, — покивал он, — и поэтому вынужден тебе сказать, что не выполню своего слова. Выборы папы — это не та услуга, которую я могу тебе оказать. Проси, что-то другое.

— Хорошо, — мягко согласился я, — заключите мир с Колонной сроком на пять лет.

Кардинал на минуту остолбенел, затем яростно закачал головой.

— Иньиго, ты сошёл с ума? — поинтересовался он, — да мы их за эти годы страданий, пролитой крови и издевательств, сотрём с лица этого города!

— Вы отказываете мне ваше преосвященство, второй раз? — спокойно спросил я, на что он нехотя кивнул.

— Что же, я не думал, что слово Орсини столь легковесно, — я стал медленно убирать расписку обратно в карман, — мне придётся об этом всем рассказать. До свиданья, ваше преосвященство.

Кардинал явно чувствовал себя не в своей тарелке, особого вреда, конечно, мои слова ему не нанесут, но вряд ли кто-то ещё ниже его статусом решится заключить с ним подобную сделку, зная, что Орсини нарушают слово.

— Иньиго, стой! — он поднял руку, — ну попроси что-то другое? Почему все твои идеи настолько безумны?

— Я не думаю ваше преосвященство, что имея восемь голосов, я безумен, — удивился я, — наоборот, я считаю, что у Энеа есть все шансы победить.

Эта новость шокировала его.

— Ты набрал уже так много? Я слышал о четырёх, — он удивлённо смотрел на меня.

— Я не сижу без дела, ваше преосвященство, — я скромно пожал плечами, — и ещё даже не вечер.

— Тогда погоди! Не спеши! — он снова остановил меня, — Джованни!

Он крикнул знакомое мне имя и когда тот вошёл в дверь, удивлённо вскрикнул, увидев меня, рядом с дядей.

— Синьор Иньиго, какой приятный сюрприз! — поклонился он мне, а я ему.

— Взаимно, синьор Джованни, — улыбнулся я молодому мужчине, который был мне симпатичен.

— Якопо с Наполеоне ещё не уехали? — вмешался в наши приветствия кардинал.

— Нет, дядя, они в зале, — ответил тот.

— Попроси их зайти ко мне, у меня сложный вопрос, который я не могу решить один, — голосом, не терпящим возражений, сказал Латино Орсини и Джованни сдуло ветром, а уже через пять минут в комнату вошли двое мужчин.

Кто они я не знал, но этого было и не нужно делать, их одежда, осанка и властные взгляды, привыкшие повелевать и без всяких слов сказали, что это верхушка рода Орсини, точнее его двух веток, которые часто пересекались браками: римской — Монтеротондо и графства Браччано, откуда был родом и сам Латино.

— Что случилось Латино? — они, словно не замечая меня, остановились в проходе.

— Мне придётся нарушить слово, — нехотя сказал он, — поскольку обе просьбы были неприемлемыми.

— А кто это? — один из дворян весьма высокомерно посмотрел на меня.

— Синьор, потрудитесь говорить повежливее, когда разговариваете с арагонским титульным дворянином, — раздался мой холодный голос, — иначе я буду вынужден просить у вас сатисфакции.

Изумление, которое появилось на лицах обоих трудно было передать словами, это как будто при них внезапно заговорила мышь.

— Так, успокойтесь все, — в голосе кардинала прорезался металл, — Якопо, действительно, больше уважение к графу де Мендоса.

Услышав титул и имя, лица дворян мгновенно трансформировались с презрительных в озадаченные и удивлённые.

— Прошу прощенье, ваше сиятельство, — мужчина склонил голову, — я был резок с вами.

— Я понимаю, синьор Якопо, — мой голос тут же стал мягким, — мы все немного на взводе из-за всей этой ситуации, но если все люди рода Орсини, которые могут принимать решения, сейчас в этой комнате, то можно я ещё раз сделаю вам предложение? Оно коснётся всего рода.

— У нас есть минута, — тут же согласился Якопо и сел на свободный стул, а второй мужчина, задумчиво посмотревший на меня, кивнул и сел на диван.

— Дом Медичи нашёл месторождение квасцов на территории Италии, — сказал я, поскольку понимал, что у меня есть всего один шанс, на то, чтобы убедить их, так что нужно было бить наверняка, — новый папа, которому мы поможем с выборами, выдаст нам бессрочный и эксклюзивный контракт на их разработку. По оценкам специалистов примерная стоимость доходов с месторождения сто тысяч флоринов в год.

С каждым произнесённым моим словом их лица вытягивались, кому-кому, а Орсини точно не нужно было рассказывать о нынешнем кризисе квасцов в Европе и тому, что все вынуждены были их покупать у жадных перекупщиков венецианцев, а также в Неаполе и у турок, которые богатели на христианские деньги.

— Это, весьма необычные новости Иньиго, — лицо кардинала Орсини стало очень задумчивым, — почему ты мне об этом сразу не сказал?

— Какой смысл, ваше преосвященство, договариваться с вами о второй сделке, если вы не выполняете первую? — удивлённо поинтересовался у него я, — я лучше пойду к Колонна. Думаю, им точно понадобятся мои деньги на предстоящую войну с вами.

В тишине кабинета было слышно, как скрипнули чьи-то зубы.

— Не забывайтесь синьор, вы всё же в нашем доме, — проворчал граф Наполеоне.

— Мне просто интересно синьор, что вы мне сделаете, — я вежливо ему улыбнулся, — три тысячи наёмников, которые нанял дом Медичи, наведут порядок в Риме после избрания нового папы, даже если меня убьют.

— У нас больше людей, — заметил Якопо, но не сильно уверенно.

— Вы хотите посоревноваться с флорентийскими банкирами, у кого больше денег? — я изумлённо сплеснул руками, — тогда заодно позвольте спросить, а сколько из тех денег, которые вы храните на счетах банка Медичи, вы хотите потратить на наём солдат? Ну чтобы я знал точную сумму.

— Мы ведь можем перевести все свои вклады и в другой банк, — заметил кардинал Орсини, — вы многое потеряете из-за этого, не говоря уже о репутации ненадёжного банка.

— Да, несомненно, ваше преосвященство, — кивнул я, — только для этого золото сначала нужно забрать из нашего.

В комнате повисло явное напряжение от прозвучавших угроз и намёков.

— Или же, — я смягчил тон и сделал его кротким, — вы голосуете за Энеа, входите в наше небольшое с ним дельце и получаете десять процентов только за то, что будете своими войсками прикрывать месторождение и перевозку квасцов от любых других желающих подзаработать на них.

— Десять процентов выглядит мало для этого, — задумчиво заметил кардинал.

— Ваше преосвященство! — снова всплеснул я руками, — ещё десять минут назад вы отказались выполнять своё слово, а пять минут назад вообще сказали, что убьёте меня прямо здесь.

— Мы этого не говорили, — тут же отказался от своих намёков Якопо Орсини.

— Ну, значит мне это послышалось, как и то, что чьи-то деньги сейчас в опасности, — заметил я.

— Сколько голосов вы уже собрали? — поинтересовался у меня Наполеоне Орсини.

— Восемь, — ответил за меня кардинал, — хотя ещё вчера было только четыре.

— А я смотрю, вы весьма прыткий юноша, — изумился второй граф от таких новостей.