Дмитрий Распопов – Исповедники (страница 26)

Я пожал мягкую и влажную руку и переспросил:

– Мистер Инженер?

– К сожалению, не я придумал себе это дурацкое прозвище, – поморщился он и пожал плечами.

– Как вы сказали, КПД? Что это такое? – Мне становилось все интереснее и интереснее здесь, моя хандра отступала, а возбужденное состояние учителя стало передаваться и мне. Действительно, то, что творилось здесь, было за гранью моего понимания.

– Это мой придуманный термин, – смущенно улыбнулся мужчина. – Я определил его как характеристику эффективности устройства в отношении преобразования или передачи энергии. Определяется он отношением полезно использованной энергии к суммарному количеству энергии, полученному системой.

– Не понял, – смутился я, – вы считаете, что мы неправильно используем энергию душ?

– Именно, молодой человек! – Он удивленно на меня посмотрел. – Вы один из немногих, кто сразу зрит в корень. Именно на этом утверждении я и построил «Аргус». Потери на преобразовании концентрированной энергии душ сначала в термическую энергию, а затем в кинетическую слишком велики, поэтому я придумал устройство, которое сразу преобразует энергию душ в механическую без промежуточного преобразования.

– Ого! Почему же раньше никто до этого не додумался? – удивился я.

– Попытки были, конечно, но ни у кого не было задачи поднять сто тонн железа в небо, – хитро улыбнулся он. – Ведь тут нужны совершенно другие силы, чем на земле.

– То есть, если бы вы поставили в этих ваших роторах паровые установки, он бы не взлетел?

– Конечно, нет! Во-первых, гондолы роторов стали бы слишком массивными из-за котлов и весили бы слишком много, чтобы крылья могли их выдержать, ну и, во-вторых, подъемная мощность силовых установок была бы слишком низкой.

– Насколько низкой? – Мне все больше нравился этот проект. Тут действительно творилось будущее, хотя еще полчаса назад я и подумать не мог, что используемая повсеместно энергия пара не такая уж и эффективная.

– По сравнению с моей установкой – в десять раз, – скромно признался он.

– Действительно круто, жаль, что мой механик не видит это чудо, – посетовал я, представив, насколько Дженни была бы рада, увидев корабль.

– Как только все закончится, публика увидит наше творение. – Инженер горделиво покосился на свое детище. – Если, конечно, все пойдет по плану, а это в том числе зависит и от вас.

– Тут уж мы постараемся, – за нас обоих ответил учитель. – Не волнуйтесь, две установки уже закончены, остались еще две и корпус с начинкой. Да вы и сами это знаете.

– Конечно, но всегда приятно получать информацию из рук тех, кто за это отвечает, – польстил инженер учителю, раскланявшись с нами перед уходом – его звали в другое место.

Весь оставшийся день я провел на корабле, знакомясь с тем участком, где буду проводить переселение души. Сейчас у меня был доступ к ротору и новой, странного вида силовой установке с торчащими металлическими ребрами и с навитой на них слоями медной проволоки как внутри, так и снаружи. Едва корабль уйдет с верфи, подобраться к гондоле можно будет только по узкому техническому проходу, куда с боязнью замкнутого пространства лучше было не соваться, так что участие исповедников подразумевалось сейчас, когда была возможность подойти к силовой установке с любого места. Я все еще с трудом верил, что устройство с мой рост заменит целый паровой двигатель, заставив вращаться гигантский винт, который был в несколько раз больше любого, что я видел до этого. Но пришлось в очередной раз признать собственное незнание техники и просто принять все как должное. С выделенным мне механиком мы определили место, где я буду проводить свою работу, а также мощности накопителей, которые мне понадобятся. Он записал и заверил меня, что все подготовит в срок, дело оставалось за мной и моим кающимся, с которым меня собирались познакомить сегодня.

Мне казалось, что я недавно приехал, но, когда забурчал живот, я глянул на часы, было уже шесть вечера, и я с удивлением осознал, что нахожусь здесь больше восьми часов. Сэр Энтони давно уехал, так как, познакомив меня с нужными людьми, ему было больше нечего тут делать, у него ведь был и свой кающийся, с которым нужно было заниматься. Он отвечал за корпус корабля, который также планировали делать «полуживым», чтобы подстраховаться на всякий случай. Вселенная в него душа должна была с помощью приборов в кабине управления сигнализировать о повреждениях и неполадках, так как после взлета не все узлы гиганта будут доступны для обслуживания.

Выяснив все, что меня интересовало, я вывалился из ангара на трясущихся ногах и с чувством, что сейчас могу один съесть целого быка. Лазанье по строительным лесам и узким переходам корабля в течение всего дня еще раз напомнило мне о необходимости продолжать тренировки, к которым меня так долго приучал генерал. Всего несколько недель перерыва – и мои ноги стонут и молят о пощаде.

– Домой. – Я упал на заднее сиденье машины и устало прикрыл глаза. Следовало по полочкам разложить уведенное и услышанное сегодня, чтобы лучше осознать проект, который и правда оказался прорывом в технике. Сегодня я по-настоящему понял, что над ним не зря все так тряслись, как над курицей, несущей золотые яйца. Если эта махина взлетит и сможет выполнять заявленные проектом функции, то в делах на фронте может наступить перелом, и на этот раз в нашу сторону. Из газет я знал, что пять одушевленных линкоров республиканцев очень сильно прижали наш флот. У империи было всего три таких линкора, а поскольку поддержки с моря теперь у нас не было, сухопутные сражения стали проходить совершенно по другому сценарию. Империя не зря ставила столь много на этот революционный проект.

Парокар тронулся, но я не ощутил этого, поскольку практически мгновенно заснул.

– …буду стрелять! – Громкий шум и крики на улице разбудили меня. Я открыл глаза и зевнул, посмотрев вокруг. Впрочем, остатки сна тут же слетели с меня, когда я увидел, что охранника в машине нет, а шофер сидит за рулем, держа в руке пистолет.

– Что произошло?

– Нас остановила полиция, – сквозь зубы проговорил он.

– А они имеют на это право? – удивился я. Сколько мы ни ездили, нас никогда не останавливали.

– Именно поэтому все сейчас охраняют нашу машину.

Снаружи было темно, но оцепление из агентов тайной полиции я все же увидел. Охранники из второй машины присоединились к своему коллеге и теперь, не подпуская к моему парокару полицейских, громко с ними ругались, угрожая оружием.

– Рэджинальд! – внезапно весь этот гам и суету вокруг машины накрыл громкий рев знакомого мне голоса. Я прислушался. – Рэджи! Ты тут?!

Сомнений не было, этот голос я узнал бы из тысячи.

Я потянул за ручку двери и под грозный окрик водителя «Стой!» вылез наружу и посмотрел в сторону, откуда меня звали. Стоявшие охранники тайной полиции не видели, что я выбрался из машины, но это оказалось ненадолго, поскольку водитель вывалился следом за мной и схватил меня за руку, оттесняя своим телом назад.

– Мистер! – возмущенно посмотрел на него я. – Я понимаю – вы при исполнении, но это мой друг, так что или отпустите меня, чтобы я с ним поговорил, или я это сделаю силой.

Наши взгляды скрестились, но служебный долг оказался превыше его страхов, и он попытался снова засунуть меня в машину. Легкий рывок души – и бесчувственное тело упало рядом со мной. Я вытянул из него ровно столько, чтобы не убить, но оглушить.

Освободившись от опеки, я зашагал в сторону все еще зовущего меня голоса. Охранники, которые повернулись на шум и увидели, что я сделал с их товарищем, нацелили на меня пистолеты. Не знаю, какой приказ у них был в случае моего захвата противником, но он мне явно не нравился.

– Спокойно! – Я поднял руки вверх, обращаясь к ним. – Тут нет врагов. Я сейчас просто поговорю со своим старым другом, и мы разойдемся, незачем доводить ситуацию до абсурда!

Они покосились на старшего, которым оказался тот, что сидел со мной в машине. Он бросил быстрый взгляд на простых полицейских, которые двумя машинами преградили нам путь, а затем на лежащего на земле коллегу и процедил:

– Вы за это ответите, мистер Рэджинальд, как, впрочем, и полиция. Завтра многие лишатся своих значков.

– Я могу просто вас всех обездвижить, как его, и вы даже не успеете глазом моргнуть. – Я недовольно прищурился, показывая в сторону лежавшего. – Так что просто дайте мне поговорить с другом, и поедем дальше, я голоден.

Он несколько мгновений подумал, но все же опустил оружие вниз. Его примеру последовали остальные охранники. Не сдавая целиком свои позиции, он пристроился за моим плечом, когда я шагнул к цепи охранения полиции, а также к высокой шкафообразной фигуре, которая продолжала оглашать окрестность своим ревом.

– Дрейк, хватит уже орать, всех собак, наверно, в округе перепугал. – С этими словами я шагнул в круг света, который очерчивал фонарь полицейской машины.

– Рэджи!!! – Секунда – и я попал в тиски костедробильных объятий, от которых давно отвык.

Я с улыбкой поднял голову и натолкнулся взглядом на довольное, но очень уставшее лицо давнего знакомого.

– Отпусти меня, не затем же ты решил устроить такое представление, чтобы переломать мне кости.

Он тут же поставил меня на землю, и его лицо стало серьезным.