Дмитрий Распопов – Фараон. Книга 5. Император поневоле (страница 5)

– Не нужно, просто ложись, – сказал я, затем достал ткань и завязал ей плотно глаза. Девушка стала подрагивать, явно от страха, кожа её покрылась мурашками.

Бастет запрыгнула на тело Хейры, та даже вздрогнула от испуга, на секунду лапа богини преобразовалась в небольшую детского размера руку, в которой появилась знакомая коробочка.

«Готово, – сказала Бастет, возвращаясь на кресло, – можете хоть сейчас начать спариваться».

Развязав Хейре глаза, я помог ей спуститься на пол. Глаза её были такие же большие, как бляхи на поясах у некоторых самых модных моих полководцев, было видно, что она ничего не понимает в происходящем.

– В общем, мы, – сделал я упор на то, что был не один, – решили твой вопрос. С тебя жертвоприношения в храм Бастет.

Хейра всё ещё непонимающе на меня смотрела.

– Ты говорила мне как-то, что не можешь иметь детей. – Я едва не хлопнул себя рукой по лбу от её забывчивости. – Всё, теперь можешь. Свободна.

Она сначала не поверила тому, что я сказал, но, видя мой невозмутимый вид, а ещё более невозмутимого вида кошку, которая продолжила дрыхнуть на моём любимом кресле, которое обычно не смел занимать никто, девушка рухнула на пол и залилась слезами.

– Мой царь… я так благодарна… я всегда буду предана твоему величеству, – слышал я её едва связную речь.

– Прекрати это, – отмахнулся я, у которого на клятвы после похода на Ханаан началась настоящая аллергия. Теперь, когда я их слышал, перед глазами всё время вставали первосвященник и его дочь.

– Ты по делу пришла или просто покрасоваться? – упал я на стул.

– Мой царь, – Хейра быстро стала вытирать слёзы с глаз, – только сообщить, что ванные для твоего величества готовы, можешь хоть сейчас принять все нужные процедуры.

– О, ванны – это хорошо, – обрадовался я, обращаясь к Бастет, – тебе нужно вообще мыться?

Кошка открыла глаза и задумчиво посмотрела на меня.

«Если только меня оботрут влажным полотенцем, смоченным в приятных травах, похожих на те, какими пахнет она».

Я подошёл, взял на руки богиню и повернулся к Хейре, перетранслировав ей слова Бастет. Та тут же поклонилась и сказала, что доведёт меня до ванных комнат и сама всё сделает, если моя спутница не против. Та была не против, доехала на мне до ванн и затем позволила к себе прикоснуться рукам Хейры, которая с величайшей осторожностью сама стала делать с ней все влажные операции.

Отмокать в ваннах, в которые рабы постоянно держали одну температуру, было сущее удовольствие, так что я привычно позвал охрану, чтобы ко мне позвали тех, кто там был ещё в очереди из ближнего круга.

Первым пришёл обиженный Рехмир, со злостью посмотрев на кошку, баюкая свою раненую руку, но вид Хейры, лично протирающей шерсть животного, заставил его задуматься, и, подойдя ближе ко мне, он поклонился и зашептал:

– Мой царь, кто это?

Я на него посмотрел как на идиота и оставил слова без комментариев. Кошка лишь фыркнула со своей стороны, заставив испугаться Хейру и отдёрнуть от Бастет на мгновение руки. Рехмир покраснел.

– Я понял, мой царь, просто ваша спутница, – постарался он взять себя в руки.

– Чем меньше ты будешь обращать внимание на неё, тем лучше, – ответил я, – то же передай всем интересующимся.

– Мой царь, но она сидит на руках у твоего величества, который не был замечен раньше в большой любви к животным, спит на любимом кресле моего царя, на которое никто не мог раньше даже присесть, – попытался оправдаться он, – это не может не вызывать вопросов у людей. Я уже молчу про сокола, который находится в кабинете твоего величества.

– Рехмир, зачем пришёл? – поинтересовался я у него, меняя тему.

– Мой царь, мы хотели поговорить до отъезда твоего величества, – напомнил он мне, – я бы хотел попасть на приём первый, пока твоё величество находится в столице.

– Ты стал дерзок, мой друг? – изумился я, открывая глаза. – Намекаешь мне, что я чаще там, чем тут?

Рехмир снова покраснел, но отнекиваться не стал.

– С недавних пор царь Хатшепсут стала всё меньше уделять внимания государственным делам, а больше воспитанию наследника, – дипломатично ответил он, – на меня свалилась куча дел, которыми должны заниматься только царь или его супруга.

– У меня этих супруг… – начал я, но тут же понял, что он прав, старшей женой была Хатшепсут, которая вдруг решила самоустраниться, а других я не назначал. Дел же у фараонов была реально тьма. Куча всяких праздников, выходов к людям, участие в жертвоприношениях и прочем, что меня мало интересовало, но делать всё это было нужно, поскольку для народа в этом и заключалась роль царя. Бросить первое зерно в землю во время посева, срезать первый колос, когда пришёл сезон сбора урожая, и прочее, чем мне в целом не хотелось заниматься самому.

– Пошли гонца к Небсению, пусть тот даст ему какое-нибудь красивое ожерелье. Его пусть тот преподнесёт царю Хатшепсут в качестве подарка и узнает, сможет ли моя любимая супруга принять меня, – приказал я ему, на что радостный Рехмир тут же позвал одного из своих помощников, и тот в припрыжку убежал к моему ювелиру.

– Понял, мне нужно решить вопрос с исполнением публичных царских обязанностей, – кивнул я верховному визирю, – что ещё?

– Я думал, твоё величество выделит мне как минимум день из своего графика, – весьма толсто намекнул мне Рехмир, – я бы хотел, чтобы мой царь посмотрел план перестройки столицы, высказал ремесленникам своё видение, как должны быть организованы почтовые станции на реке и прочее, что твоё величество поручил мне выполнить.

– Хорошо, Рехмир, завтра с утра этим и займёмся, – со вздохом решил я, – ещё нужно будет пристроить всех заложников, какие прибыли со мной с Ханаана, всё никак руки до них не доходят, ну и наконец разобраться с гаремом царя Шауштатара. Я бы хотел обсудить это с твоим дядей, но раз его нет, то, наверно, с тобой и новым главой канцелярии Южного Египта.

– Слушаюсь, мой царь, позову его на встречу, – склонился Рехмир, – не смею тогда больше отнимать время отдыха у моего царя.

«Пойду пройдусь, осмотрюсь», – чистая Бастет поднялась на лапы и пошла в сторону выхода.

За ней тут же пристроились выделенные для неё охранники и Хейра, извинившись передо мной, побежала за ней следом, рассказывая по ходу их движения, что это за помещения. Зрелище было сюрреалистичным до умопомрачения. Жена фараона и не последняя женщина при дворе шла и рассказывала обо всём кошке, которая важно шла рядом с ней, а за ними шествовали четыре охранника. Если при этом учесть, что у Хейры охраны во дворце не было, то я представлял себе, что там будет происходить по мере их продвижения.

***

Выкупанный, выбритый и свежий, как огурчик, я вернулся в свой кабинет, где Хейра кормила свежей рыбой Бастет с моей серебряной посуды.

– Как-то вы слишком быстро спелись, – хмуро прокомментировал я эту идиллию, – хотя ещё утром кое-кто говорил о другой плохо.

– Ваша спутница, мой царь, невероятно мудрая и умная, – Хейра поклонилась кошке, – а её красота просто неописуема. Все во дворце заметили это.

– Ладно тебе её облизывать, мне тоже принеси поесть.

– Господин Бенермерут уже интересовался. – Она поклонилась кошке и поднялась на ноги, поклонившись мне. – Сейчас я его позову, мой царь.

Появившийся воспитатель быстро распорядился, и вскоре стали ко мне заносить еду. Я переглянулся с Хопи, и тот утвердительно кивнул. Я стал есть, а воспитатель рассказывать о текущих делах во дворце и слухах, что ему стали известны, пока меня не было. Если бы я был настоящим царём, который контролирует дыхание каждого своего придворного, наверно, это было бы мне интересно, но я себя не ощущал в этой роли, потому, немного перекусив, перебил его.

– Усерамон говорил, что Меримаат хочет вернуться, у нас есть что ему предложить во дворце? Он явно захочет себе должность, не связанную с активной деятельностью.

– Истинно так, мой царь, – Бенермерут улыбнулся, – я займусь и доложу твоему величеству.

– Хорошо. – Я закончил с едой, запил её и показал, что можно убрать всё, кроме фруктов. Бенермерут поднялся со своего места, поклонился мне, и слуги быстро всё вынесли.

Когда из комнаты ушли все, кроме охраны, я спросил Хопи:

– Узнал что?

– Немногое, мой царь, – покачал он головой, – пока рано делать выводы.

– Жаль, конечно, что Усерамон уехал, – покачал я головой, – вот бы кто мог мне пригодиться.

– Если он верит своему брату, может, твоё величество стоит поручить ему что-то, не раскрывая самой темы вопроса? – поинтересовался у меня примипил.

– Это трудно будет сделать, – не согласился я с ним, – тут или посвящать целиком в тему, либо молчать.

– В любом случае решать только твоему величеству, – нубиец склонил голову, – я продолжу расследование со своей стороны.

– А я поговорю с Хатшепсут, которая пока не ответила на моё предложение о встрече, – вспомнил я о посланном мной к ней гонце. Он, кстати, появился только под вечер, сказав, что его величеству Хатшепсут нездоровится и она просит отложить нашу с ней встречу.

Видимо, по-хорошему у меня не получалось, поэтому я снова его послал к ней с настойчивой просьбой о встрече, поскольку есть важная тема для обсуждения. С ответом парень вернулся уже через полчаса, сказав, что у его величества внезапно появилось окно в расписании, как раз завтра после обеда. Кивнув гонцу, я отпустил его.