Дмитрий Подлужный – Убийство по расписанию (страница 4)
Странности начинаются
В одном из дальних купе старик с тростью – Мирослав Дворжак – поднял голову. Он услышал стук. Но не в дверь.
Где-то – над ним, или под ним – будто по металлу постучали пальцем. Один раз. Потом ещё.
Два коротких удара, затем тишина. Как шифр.
Он прислушался. Стук не повторился. Но он точно знал: это не было воображением.
В тот же момент в вагоне-ресторане Лукаш опустил газету, почувствовав движение воздуха за спиной.
Он обернулся – никого.
Но на столике, где только что сидел студент, осталась чёрная перчатка.
Он взял её двумя пальцами и положил в коробку для забытых вещей.
Он не знал – или не хотел знать – что перчатка была тёплая.
Под покровом нормальности
Поезд мчался всё быстрее. За окном – чёрные силуэты деревьев, вспыхивающие под огнями редких станций. Снег усиливался.
Никто ещё не знал, что один из пассажиров не доберётся до Праги.
Никто ещё не догадывался, что убийство уже запланировано.
И что оно произойдёт в идеально выбранный момент – между границами, между законами, между жизнями.
Пока же – только железо, скорость, отражения в окнах.
И поезд, набирающий ход, словно пуля в стволе.
Первые наблюдения: кто где сидит, кто с кем говорит
Внутри поезда, между Дрезденом и границей, стало по-настоящему уютно и одновременно тревожно. Белая мгла за окном делала пространство безвременным – всё, что происходило внутри, начинало казаться важнее, чем внешний мир. И Елена Пахомова, бывший следователь, теперь консультант Интерпола, ощущала это всем своим телом.
Она достала блокнот. Страницы были чисты, как снег за окном. Но ненадолго.
1. Вагоны и структура поезда
Поезд «EuroCity 173» состоял из девяти вагонов:
Вагон 1 – бизнес-класс: в основном одиночные пассажиры, тихо, просторно.
Вагон 2 – международная пресса, пара журналистов, туристы с ноутбуками.
Вагоны 3–6 – стандартные купейные с шестью местами в каждом купе.
Вагон 7 – ресторан.
Вагон 8 – открытый эконом, много студентов и туристов.
Вагон 9 – технический, персонал, проводники.
Елена шла по третьему вагону. Здесь были те, кто выбирал тишину и приватность, но всё равно оказывался видимым для внимательного взгляда.
2. Купе 3A: профессор и путешественник
В купе 3A сидел профессор Вальтер Кляйн – седой, с аккуратной бородкой и французскими очками на переносице. Он читал Камю. Напротив него – немолодой чех, имя неизвестно, судя по внешности – экскурсовод или историк. На столике между ними лежала открытка с изображением Карлова моста и книга на чешском о Тридцатилетней войне.
Они не разговаривали, но время от времени перекидывались репликами на ломаном английском. Темы: искусство, климат, дети. Оба – вежливы, культурны. Но взгляд Кляйна периодически скользил к соседу слишком часто для простого интереса.
3. Купе 3C: дипломат и телохранитель
Дитрих Хольц ехал в одиночном купе, но к нему уже дважды заходил мужчина в сером пальто, возможно, сопровождающий или охрана. Он приносил документы и что-то показывал на планшете. Говорили шёпотом. Елена запомнила: у второго мужчины был слабый акцент, возможно, швейцарский.
Интересно, что в расписании билетов пассажир с фамилией H. Weber значился как занявший соседнее купе – но Елена не видела, чтобы он заходил. Совпадение?
4. Купе 4B: блогер и фотограф
Тереза Ваврова, чешская тревел-блогерша, сидела у окна с камерой, микрофоном и наушниками. Время от времени к ней присаживался Симон Юнкер, молодой немец с фотоаппаратом. Он – тихий, улыбчивый, с глазами человека, который много наблюдает, но мало говорит. Судя по его паспорту (Елена проверила списки на станции), он – фрилансер-фотограф, снимал для туристических журналов.
Они флиртовали. Легко, непринуждённо. Тереза пыталась его вовлечь в прямой эфир, он отказывался, но не резко.
В этот момент Елена написала в блокноте:
«Юнкер скрытен, но явно всё слышит. Камера его – не просто рабочий инструмент. Проверить архивы съёмок позже».
5. Купе 5D: девушка с ребёнком и странная сумка
В дальнем купе сидела Анна Новотна, молодая мать, рядом – девочка лет пяти. Ребёнок спал. Сумка у матери – старая, потёртая, но явно дорогая. В какой-то момент Елена услышала, как она по телефону говорит:
«Я не должна была брать это с собой, ты же обещал, что до границы всё будет тихо».
Это могло бы быть всё, что угодно – документы, деньги, лекарства. Но тон голоса был тревожным.
Рядом с ней, через стекло коридора, мужчина в зелёной куртке несколько раз проходил мимо. Он не садился, не спрашивал, просто смотрел.
6. Ресторан-вагон: соединительная точка
В ресторане собирались самые разные. Лукаш, бармен, был местным центром притяжения: он знал пассажиров, следил за порядком. Пара туристов – пожилые французы – спорили о глинтвейне. Два студента из Праги играли в шахматы.
За дальним столиком – София Левандовска, полячка с пронзительным взглядом. Она разгадывала кроссворд на планшете, но всё время как будто слушала. Елена заметила, что она следит за входами.
«Наблюдатель. Может быть, частный сыщик? Или журналистка?»
7. Разговоры и маршруты
Кто с кем уже говорил:
Хольц и человек в пальто – явно в связке, возможно, деловые отношения. Разговоры приглушённые.
Тереза и Симон – лёгкий флирт, но она активнее. Он скорее наблюдает, чем участвует.
Кляйн и чешский историк – почти случайные темы, но Кляйн явно интересуется соседом.
Анна и неизвестный в зелёной куртке – пока без слов, но невербальный контакт очевиден.
София – пока ни с кем, но наблюдает за всеми.
8. Выводы Елены
Она вернулась в своё купе и закрыла дверь. За окном – снег, лес, мост.
В блокноте уже вырисовывалась карта расположений и контактов.
«Поезд кажется живым. Он не просто перевозит людей – он проводит сценарий. А пассажиры играют роли, не всегда зная об этом. Кто-то здесь случайный. Но кто-то – нет».
Купе 5B
«Первое предчувствие»
1. Движение по вагону
Поезд шёл с ровным стуком по немецкой земле. Уже далеко за Лейпцигом, впереди была граница. Внутри – тепло, лампы мягко подсвечивали деревянные панели, в купе пахло кофе, шерстяными пальто и металлической свежестью нагретого железа. Время, казалось, замедлилось.
Елена Пахомова шла по узкому коридору вагона 5. Она часто делала такие прогулки – под предлогом размяться. На самом деле она фиксировала лица, интонации, напряжения, запахи.