Дмитрий Подлужный – Убийство по расписанию (страница 2)

32 года, бармен. Загорелый, дружелюбный. У него лёгкий акцент, но вежливая немецкая речь.

Всегда улыбается, но глаза изучают, как у игрока в покер.

Он – третий, кто узнаёт Хольца. Не здоровается. Просто кладёт чашку на стол громче, чем надо.

– «Kaffee, Herr?» (Кофе, сэр?) – спрашивает без выражения.

7. София Левандовска – вагон 5, купе 7D

Молодая, стильная, 26 лет. Визажист, живёт в Берлине. Едет в Прагу на показ.

Разговаривает с парнем по телефону, обменивается сплетнями, делает селфи.

– «Если я не выложу сторис, значит, меня похитили!» – шутит в камеру.

По соседству с ней – профессор Кляйн. Она его боится.

8. Мирослав Дворжак – вагон 3, купе 3C

Пожилой мужчина с тростью. В прошлом – юрист, специализировался на международных арбитражах.

Теперь – тих, вежлив, почти незаметен. Но к каждому пассажиру присматривается особенно внимательно.

– «Порядок – это миф. В дороге у всех лица другие,» – однажды сказал в интервью.

Он узнаёт Елену. И тихо спрашивает:

– «Вы действительно не следователь больше, Frau Pakhomova?»

Поезд начинает движение. Медленно, с тяжёлым железным вздохом.

Свет от платформы уходит прочь, сменяясь тьмой и снежным вихрем.

В каждом вагоне – свои разговоры, тени, тревоги.

А в одном – уже кто-то достаёт перчатки.

И маленький пузырёк с ядом.

Случайные столкновения между пассажирами

Поезд «EuroCity 173» плавно покачивался, словно раскачивая тайну в своих железных кишках. За окном – снег, плотный, как вата. Он слепил пространство, скрывая границы между лесом и небом. Пейзаж за окном размывался, как акварель.

Внутри было тепло. И всё ещё вокруг казалось безопасным.

1. В узком коридоре

Примерно через 30 минут после выезда из Берлина пассажиры начали вставать, выходить в коридоры, искать туалеты, кофейные автоматы, знакомиться с соседями.

Елена Пахомова шла по узкому коридору четвёртого вагона, когда из купе напротив резко вышел Дитрих Хольц. Его плечо задело её, чемодан дернулся.

– Осторожнее, – сказала она на немецком, ровно, без раздражения.

– Ich auch (Я тоже), – пробурчал он, не глядя. И пошёл дальше, как будто только что не врезался в человека.

Он свернул в сторону вагона-ресторана, запахнув пальто, будто защищаясь от внутреннего холода.

Елена покачала головой. Она уже видела таких: у них на лице написано – «не трогай, не вмешивайся». Обычно они рано или поздно совершают ошибку.

2. Вагон-ресторан

В ресторане было почти пусто: всего три столика заняты. За угловым сидел Лукаш, бармен, лениво протирая стекло бокала. Над ним – меню на четырёх языках, украшенное логотипом немецких железных дорог и красными снежинками.

Хольц сел, не заказывая. Просто открыл ноутбук и включил наушники.

Через пять минут в ресторан влетела Тереза Ваврова, как порыв ветра. Шапка с помпоном, рюкзак, штатив – она шумно заняла столик напротив и с порога начала прямой эфир.

– «Guys, я вам обещала – настоящая Европа, поезд из Берлина, снег, стиль, всё как надо. А сейчас – кофе по-чешски!»

Она громко засмеялась и повернула камеру прямо на Хольца, который тут же заметил это. Его лицо застыло.

– Уберите это, – коротко сказал он. – Меня не нужно снимать.

– А вы купите права на трансляцию? – усмехнулась Тереза. – Вдруг вы – знаменитость? Или преступник? Такое лицо…

– Сказал, уберите, – голос стал ледяным.

– Тогда улыбайтесь.

И тут – неожиданно – он резко встал, стул скрипнул, и его рука схватила её телефон.

На секунду стало тихо.

Лукаш, не произнеся ни слова, подошёл и встал между ними.

– Всё в порядке, господа? – ровно спросил он.

Тереза чуть побледнела, но сжала губы.

– Уберите руки, – сказала она.

Хольц опустил телефон на стол и вернулся на место. Он не извинился.

Тереза тоже не ушла – но трансляцию закончила.

3. У туалета

В третьем вагоне, у туалета, образовалась небольшая очередь. Пожилой профессор Кляйн терпеливо ждал, держа в руке томик Камю. Позади него – София Левандовска, с телефоном и жевательной резинкой. Она улыбалась в экран:

– «Скажите, а этот дед с книгой не напоминает вам кого-то из фильмов Вуди Аллена?»

Кляйн обернулся.

– Простите, фройляйн, – произнёс он на идеальном английском. – Я слышу хорошо, и юмор ценю. Но уважение – больше.

София замерла.

– Это шутка, – прошептала она.

– Я заметил, – сказал он, и снова повернулся к двери туалета.

4. Проходы и взгляды

В проходе между вагонами Елена столкнулась с Анной Штепановой, проводницей. Та несла поднос с чаем и сендвичами.

– Извините, – сказала Елена.

– Нет-нет, вы не мешаете, – вежливо ответила Анна.

И тут же, глядя ей в глаза, добавила тихо:

– Вы едете в Прагу по работе?

– Скорее по привычке, – ответила Елена.

Они обменялись короткой полуулыбкой. Елена ощутила: Анна наблюдает. Не просто обслуживает. А смотрит. И кое-что понимает.

5. Купе 5B: чужая тень