Дмитрий Петелин – Главные слова (страница 6)

Но указаний не последовало. Как только я закончил говорить, но ещё не закончил закрывать рот, я оказался у двери моего дома.

Объект: Пётр Дмитриев. Возраст: 30 с гаком. Внешность: изумлённая. Характер: положительный. Все еще июль 2024.

После таинственного происшествия с музеем я потерял сон и аппетит. Как будто я попал в такую же историю, как Женя Лукашин в Иронии судьбы. Правда, со значительными поправками: никакой бани, никакого алкоголя, никаких перелётов, никакой Нади. Никакого веселья, в общем.

Единственное рациональное объяснение, которое приходило в голову: бабка меня загипнотизировала. Зачем, правда, непонятно. Как загипнотизировала – тоже непонятно. Радовало, что все мои вещи остались на местах, нигде посторонних ощущений в организме не появилось. Жизнь могла бы войти в обычное русло, ведь человек приспосабливается к чему угодно, но Музей меня не отпускал. На следующее утро я отправился на собеседование и тогда впервые заметил то объявление у подъезда.

«Требуется супергерой. Работа 5/2…» – дальше читать не стал. Подумал, муть какая-то. Да и не до того было. Когда вечером я, провалив собеседование, вернулся домой, у подъезда курил угрюмый мужик, а объявление исчезло. Вернее, не исчезло, а переместилось на входную дверь моей квартиры.

«Требуется супергерой. Работа 5/2. Сверхурочные. Оплата щедрая. «Музей теоретических исследований сверхсовременной связи им. А. Н. и Б. Н. Стругацких». Меня прошиб горячий пот, ещё более горячий, чем тот, что уже был на мне. В гневе я сорвал объявление и бросил на пол. Потом подобрал и бросил в мусоропровод.

С тех пор, стоило мне выйти на улицу, объявление попадалось везде: на автобусных остановках, на витринах, столбах, мусорных баках. Небольшая прямоугольная бумажка, текст набран, кажется, на печатной машинке. И главное: ни адреса, ни телефона. Хотелось простирать руки перед собой, как Незнайка, и вопрошать: «Что же это такое, братцы?». Через несколько дней, а главное – бессонных ночей – я решил взглянуть тайне в лицо и отправиться в музей.

Я ожидал, что найти его будет непросто, вроде как надо заблудиться, чтобы найти подобное место, но оказалось, всё не так. Музей преспокойно ждал меня прямо по дороге от метро, никаких таких лабиринтов в спальных районах, странно похожих многоэтажек без названия улиц. Ничего. Вот он синий козырёк, синяя дверь.

Решительными шагами я подошёл и нажал кнопку домофона. – Здравствуйте! – импровизировал я, – по объявлению. – Здравствуйте… – домофон отвечал уже знакомым голосом, – проходите.

Замок щёлкнул, я открыл дверь и шагнул внутрь с твёрдым намерением учинить скандал. Однако всё сразу пошло не так. Для начала я наткнулся на источник голоса – это действительно была старушенция, причём удивительно компактная. Настолько, что я не заметил её и чуть не наступил. В результате разговор начался с извинений и в скандал перерастать отказался. Даже как-то неудобно было спрашивать про это преследование через объявления и главное – недавнее перемещение в пространстве.

Да и старушка оказалась похожей на библиотекаршу у меня в школе. Короткая стрижка, очки с цепочкой. Костюм, как у училки, пиджак и брюки. И, даже брошь на том же месте на лацкане.

– Значит так, молодой человек. Первичный инструктаж – завтра. Работать начинаете тоже завтра. Главное правило уже знаете. Оплата только наличными… – Так, постойте-ка… Вы вообще кто? Тут что вообще происходит? – наконец возмутился я. – Я Афродита Ивановна, смотрительница. А происходит то, что Музей вас выбрал.

Афродита Ивановна театрально обвела руками пространство, и только тогда я понял, что нахожусь на входе в огромное помещение, уставленное стеллажами, стендами, полками. Вдалеке торчали металлические горбы какой-то неизвестной техники. Под высоченным потолком висел скелет динозавра, огромный настолько, что приходилось вертеть головой, чтоб осмотреть его полностью. Кажется, вдоль дальней стены лежала космическая ракета, а чуть поодаль – нечто похожее на летающую тарелку.

Я пытался сообразить, как это всё поместилось в обычных пятиэтажный дом, в который я только что зашёл, и не мог.

Много вопросов мог бы я задать Афродите Ивановне, но спросил: – А в объявлении… При чём тут вообще супергерой? – Это я придумала. Чтоб вас, молодёжь, привлекать, а то ж не видите вокруг ни шиша. Ну а теперь, вам, Петенька, пора. У меня перерыв. Жду завтра.

Афродита Ивановна начала напирать на меня с настойчивостью мента из оцепления, попутно пихая в руки какую-то бумажку, и вскоре я оказался на улице.

– Что это вообще за дичь была? – сказал я вслух, продолжая стоять на крыльце.

Бумажка оказалась анкетой нового сотрудника. Я пробежал её глазами и, заметив вопрос: «Есть ли аллергия на лунную пыль», решил, что на сегодня с меня хватит, и отправился домой. Пройдя немного, я обернулся, решил прикинуть, влезет ли космическая ракета в обыкновенный многоквартирный дом на три подъезда. Казалось, что не очень. А ещё синий козырёк и дверь, в которую я только что вошёл, исчезли. На их месте осталась вполне себе уверенная кирпичная стена.

Объект: Пётр Дмитриев. Возраст: 30 с гаком. Внешность: располагающая. Характер: общительный. Всё ещё июль 2024.

Барышня, сидевшая за соседней партой, была очень даже ничего. Симпатичная, выразительные глаза, изящные руки, фигура – все дела. Только вот цвет кожи нежно фиолетовый, а волосы, забранные в хвост, тоже фиолетовые, пребывали в постоянном едва заметном движении. Следовало ожидать подобной компании на первом инструктаже при трудоустройстве в музей, который не имеет определённого адреса, а появляется, где ему вздумается.

– Так и будешь… пялиться? – промурлыкала фиолетовая девушка не поворачиваясь. – Эмм. Извини, не хотел. Просто… – Что просто? – Да нет, ничего… – Ну тогда смотри перед собой, землянин. Тоже мне. Пф-ф…

В «класс» – небольшую комнатку с тремя школьными партами, плакатами и схемами помещения на стенах – вкатилась Афродита Ивановна. Всё в том же наряде, всё такая же деловая.

– Уже познакомились?

– Очень надо… – бархатным голосом заметила девушка.

– Надо, не надо, а придётся, – отрезала Афродита Ивановна и села за свободную парту. – Итак, знакомьтесь. Пётр Дмитриев, из местных. Кандидат на должность смотрителя. А это Эллурия с Кеплер – 452 b. Тоже кандидат на должность смотрителя.

– Так, одну секундочку… – не выдержал я. – Почему она фиолетовая? Какой Кеплер? Это где вообще? Где-то в Европе?

– Хамло, – Эллурия демонстративно отвернулась, сложив руки на груди. Я заметил, что прядь волос выбилась из хвоста и начала ползать по её шее.

– Кеплер – это планета в созвездии Лебедя, – терпеливо объяснила Афродита Ивановна, – А Эллурия претендовала на место смотрителя очень давно. Но обстоятельства… – Вечно у вас какие-то обстоятельства… Одно слово – земляне. – проговорила девушка не поворачиваясь.

Афродита Ивановна сняла очки и оставила их висеть на цепочке, потёрла глаза, помассировала виски. – Значит так. Девочка моя. Земляне, не земляне, а у этого хамла толерантность к ненормальности 100 баллов. Ты там готовилась и стремилась. Музей Стругацких – не хухры-мухры, понимаю. Но с такими показателями, как у него… В общем, музей его сам выбрал. Ты посмотри на него, только узнал, что инопланетяне существуют – и хоть бы что. Короче говоря, работать будете вместе.

Я вытаращил глаза на Эллурию.

– Так ты инопланетянка?

– Вот видите! – Эллурия ткнула в меня пальчиком, – он просто тупой!

– Значит так. Может, слегка и тупой, а такие показатели хоть на Новый год загадывай! Музей лучше знает… Ладно, прения закончены. Анкеты заполнили? Давайте сюда и начинаем инструктаж.

Объект: Пётр Дмитриев. Возраст: 30 с гаком. Внешность: располагающая. Характер: изворотливый. Сентябрь 2024.

Работка оказалась непыльной. Афродита – так я теперь её называл: на «вы», но без отчества – появлялась всё реже. Причём «появлялась» – самый подходящий термин. Она никогда не заходила через дверь, а всегда выныривала из-за какого-нибудь стеллажа или просто внезапно деликатно покашливала из-за спины.

От смотрителя «Музея теоретических исследований сверхсовременной связи им. А. Н. и Б. Н. Стругацких» требовалось быть, в основном, голосом в домофоне. Ещё чуть-чуть кассиром. И никогда – гидом. Рабочее место располагалось в отдельном помещении – предбаннике. Он, кстати, появился неведомо откуда, на следующий день после того памятного первого инструктажа.

Прирос к уже имевшемуся «классу» непонятным мне образом. Когда я спросил у Афродиты, что это за дела, она только и ответила: «Перепланировку провели»

– За один день? – удивился я.

Стоявшая рядом Эллурия закатила глазки и пробормотала: «Молекулярное трансгрессирование же ну… Дикарь».

Обставлен предбанник был вызывающе просто, как будто музей был не в Москве, а в каком-нибудь ПГТ, богатом инициативными краеведами. Старый полированный стол, накрытый листом оргстекла, на нём красная настольная лампа, которую удобно при допросах направлять в глаза, коробка из-под печенья без крышки, куда посетители клали деньги, журнал. Если сесть за стол, на стене сбоку на расстоянии вытянутой оказывалась самая обыкновенная домофонная трубка с кнопкой открывания двери.

Меня это всё устраивало. Эллурия говорила, что земляне не могут не тискать везде свой местный колорит. «Так провинциально…». Неудивительно, что такой деревенщине, как мне пришлась по вкусу эта обстановка уютного захолустья.