Дмитрий Петелин – Главные слова (страница 1)
Дмитрий Петелин
Главные слова
Волшебный Эдуард
Игорь тёр глаза, щипал себя, оглядывался на окружающих, пил водичку. Даже снимал на камеру телефона и потом смотрел на телефоне. Сначала фото, потом видео. Проверял, может, перегрелся этим летним полднем – прикладывал ладонь ко лбу. Ничего не помогало.
Прямо перед ним, в вольере между ослом и лошадями Пржевальского, уныло топтался единорог и не хотел пропадать несмотря на все усилия Игоря. Вполне себе стройный, в отличие от соседей белый конь, с разноцветным рогом, закрученным спиралькой, как мороженое в рожке. Игорь, конечно, сначала усмехнулся, когда увидел это чудо. Мол, юмористы какие в нашем зоопарке. Прикрутили рог к лошади и…
Когда Игорь думал своё «и», единорог тряхнул гривой и с неё посыпалась золотистая пыльца, потом волшебное создание стыдливо посмотрело в землю, подняло хвост и покакало радугой. Игорь вздрогнул. Женщина с пятилетним мальчиком, стоявшая рядом, ойкнула, мальчик хихикнул.
– Извините, – пробормотал единорог.
– Смотри-ка, Коленька, – сказала мамаша, – разговаривает совсем как попугайчик, ну пойдём хрюшек посмотрим.
Игорь посмотрел на табличку. «Единорог южно-европейский… бла-бла… Питается… Обитает… Берегите глаза… рог… может хамить…»
– Постойте, как же так… – говорил Игорь сам с собой.
– Ну вот уж как-то так… – ответил единорог, вздохнув сначала совсем по-человечески, а потом сделав совсем лошадиное губное «тпр-р».
– Вы разговариваете? – идиотничал Игорь.
– Нет! – вспылил единорог, – Это не я! Тут чревовещатель сидит! Прямо в той куче гов…
– Не разговаривать! – заорал вдруг сторож, высунувшийся из будки на входе, – распоясался совсем…
Конец фразы сторож договорил, когда уже отвернулся, но он явно матерился.
– Так вы, значит, настоящий? – зачем-то шёпотом спросил Игорь.
Единорог только глаза закатил.
– Да как они могут вас тут держать? Вы же волшебный! Вы же единорог!
– У меня, вообще-то, имя есть, – сказал сквозь зубы Единорог, – хомосапиенсы…
– Да? А как? Вы? Вас?
– Эдуард, конечно!
– Очень приятно. – ответил Игорь и тоже представился.
Разговор прервал сторож. Он выкатился с метлой из будки, оттеснил Игоря от вольера и стал тыкать метлой между прутьев, чтоб отогнать Эдуарда подальше.
– Вы что делаете?! – возмутился Игорь.
– Извинити-и, служба, – издевательским тоном прогнусавил сторож, – эта сволочь каждый день всех посетителей распугивает. То угрожает, то обзывается, то ещё что…
– Но он же разумный, как можно держать его в клетке!
– Он-то? Хех… Ты ещё медведя не видел… – с ударением на последний слог, произнёс сторож и зашёлся кретинским смехом.
– Безобразие! – вскрикнул Игорь.
Весь следующий день он провёл, ругаясь с дирекцией зоопарка. Безрезультатно. Звонил в полицию, звонил знакомым журналистам. Даже зачем-то в городской цирк звонил и ветклинику. Даже мэру отважился позвонить, правда, его не соединили. В общем, ничего не помогло.
Перед закрытием зоопарка Игорь снова подошёл к вольеру Эдуарда. У клетки стояла молодая парочка и делала селфи на его фоне. Губы единорога беззвучно произносили узнаваемые ругательства. Сказочное создание страдало. Тогда Игорь понял, что надо сделать.
Проникнуть в зоопарк посреди ночи оказалось до неприличия просто. Перекусить цепь на решётке ножницами по металлу – ещё проще.
Как и его прозаические безрогие собратия единорог спал стоя. Игорь подкрался к нему и тихонько позвал:
– Эдуаа-ард…
– А? Что? Это не я! – задёргался разбуженный Эдуард.
– Эдуард, бегите! Я вас освободил!
– Чего… меня… я… свободен?
– Да! Бегите же скорее…
– Ох ты ж, ё… Мужик, как там тебя?
– Игорь!
– Спасибо тебе, брат! Выручил!
– Да что уж там… Давайте, скорее! Только тихо!
– А, да… Ага… Мужик, слушай… Игорь. Выпусти других, а? Будь другом, раз уж начал…
– Хмм…
– Ну, кроме медведя, конечно… Он же отмороженный на всю голову!
– А… Чёрт с ним! Почему бы и нет?!
– Ну и… правильно! Спасибо тебе! Это доброе дело, хорошее! – сказал единорог. – хоть один нормальный хомосапиенс.
После этого он посмотрел в небо, рог начал переливаться как диско-шар, копыта оторвались от земли. Эдуард взлетал.
– Так ты летать умеешь? – изумился Олег.
– Ну да… Я ж единорог, ты чё? Я волшебный.
– Так что ж ты сам не улетел?
– Не-ет, Игорян… Волшебство не так работает. Нет доброго дела – нет волшебства: только радуги из жопы. А есть доброе дело – есть волшебство! Бывай! И спасибо!
Иван и Липецева Яма
Город Липецы возник стихийно, сам собой. Вырос вокруг Ямы. Из её недр поднимались толстенные, толщиной в комбайн, кабели. «Кишки» – как их называли горожане.
Кишки тянулись вверх по склону и ныряли в здание Министерства по делам Ямы – циклопическое сооружение. Десять этажей, выстроенных из неизвестного материала, «прошлыми». Не дерево, не камень, не кирпич, не железо. Чёрное всё, без окон. Что там внутри делалось – никому неизвестно.
Говорят, министерские батюшки, которые там испокон веку днями и ночами служат и вроде как за всем этим добром следят, сами ни шиша не понимают. Чего под землёй творится, одному богу известно. И что происходит в бандурах внутри Министерства, в которые кишки уходят, – тоже. Но вот из бандур уже как-то электрический ток выходит и по проводам, обычным, тонким, в город идёт. И от него лампочка горит и электрообогреватель зимой греет. И ховер-кар, и коптер, и комбайн, и сеялка, и веяльный модуль заряжаются. А батюшки всё одно талдычат на проповедях: Божья воля, пути неисповедимы… И так со всеми загадками природы. Никакой конкретики.
Ивана такое не устраивало, пытливый ум не давал покоя, гнал, гнал на безумия. С крыльями он с крыши уже сигал. Печатный пресс изобретал. Из железок золото гнал. Результат один был: увечья. Страннее того, что он сам не угробился до преклонных тридцати пяти, только то, что его не сожгли на костре или на Пасху в жертву не принесли – в Яму не скинули. Хотя Иван и сам подумывал соорудить из коровьих кишок купол, наподобие большого зонта, и самолично на нём в Яму опуститься, чтоб поразведать, что да как.
Блажным был Иван, что уж тут. Наверное, поэтому рассказ пришлого странника в кабаке его в ту летнюю ночь так раззадорил. Мол, у вас в Липецах «Яма» ваша элекстрическая волшебная, а был я в степном селе Братконур, так там в небо, в самые облацы, струна идёт. Ну как струна – столб скорее. «Космический лифт», называется. Что такое «космический лифт» и что это значит – чёрт его разберёт, но внутри столба этого комната ездит туда-сюда, вверх-вниз. При столбе обслуга живёт и комнату эту запускает. За мзду, конечно. И обслугу братва охраняет. Хошь – плати и поезжай на небеса. Да только вот сверху никто так не вернулся. Наверх комната с человеком уезжает, а назад всегда пустая приходит. И никто её сверху, с небес, не вызывает.
Иван эту байку послушал, кружку с недопитой брагой на стол бухнул и кабак покинул. Пошёл он прямиком к Яме с твёрдым намерением найти кишку потоньше, обнять её и съехать вниз. Узнать, насколько пути неисповедимы. Правда, забыл расплатиться.
Неинтересная часть истории, что за ним погнались, причём с топором. Вернее, погнался – сын хозяина кабака, который и сам был сильно навеселе. Ивана он нашёл быстро, потому как тот орал благим матом на все Липецы, что нашёл кишку, идёт по кишке, сейчас вниз по кишке покатится и, что там «прошлые» внизу наворотили, узнает.
Началась вялая драка. Сын хозяина кабака, богатырского сложения мужик, хотел прикончить Ивана и беспорядочно размахивал топором. Иван же после истории с печатным прессом, который трижды чуть его не зажевал, стал очень вёртким. От топора он легко уворачивался и продолжал продвигаться вдоль кишки в сторону Ямы. Закончилось всё тем, что топор, сначала рубивший только воздух, вошёл в одну из кишок по самый обух.
Из массивного чёрного провода ударил сноп искр. Хозяина топора откинуло на несколько метров назад. Дымясь и размахивая руками, он убежал в темноту. Темноту… Свет в Липецах погас, впервые за… всегда. Тут же со стороны Ямы донёсся странный звук.
Звук такой, какого Иван в жизни не слышал. Вот если бы комбайн мог орать на манер «У-ааааа, У-ааааа» – то такой был бы звук. И Иван пошёл на этот звук. И как только он миновал проулок Ленина и свернул на тупик Интернациональный, увидел Яму. Над ней горело красное неверное зарево. Как будто закат, но не закат. Как будто у заката с похмела голова болела, и он не мог решить гореть или не гореть.
А потом началась окончательная дичь. Иван, когда эту историю рассказывал, на брагу валил и на стресс, после инцидента с топором.
Из ямы выскочил железный шар с щупальцами. Как осьминог из книжиц. И полетел по воздуху, как по воде поплыл. И помчался он прямо на Ивана. Тот дал дёру, бежал, спотыкался, падал, вставал, петлял по закоулкам, а осьминог не отставал.
Иван бежит, а шар за ним, щупальца в пучок сзади собрал и летит по воздуху. Гудит только и огоньками мигает. Иван влево и шар влево, Иван вправо и шар вправо. Даром, что блажной, Иван понял, дело плохо и надо резко менять стратегию: бухнулся в канаву и затих. А осьминог над ним прогудел и в проулках исчез.
Пытливый ум Ивана и тут не подвёл, свёл воедино удар топором и куда чудище из Ямы полетело. Направления совпадали. Иван помчался к месту потасовки и что же увидел?