Дмитрий Павлов – Урсула и Сокровище (страница 5)

– Ну пойдём, что ли, – сказал Биндос. – Ужин стынет.

Всякий раз, входя в распахнутый люк «Веги», Урсула словно погружалась в чрево морского чудовища подобно несчастному Ионе. Изнутри обшивка корабля была мягкой на ощупь, палуба чуть заметно пружинила под ногами. В отсеках отсутствовали прямые линии. Подволоки плавно перетекали в переборки, кабели струились вдоль бортов подобно нервам, шпангоуты напоминали рёбра, выступающие из упругой плоти звездолёта. Только крышки и обечайки люков, отлитые людьми из первоклассной либерийской стали, имели строгую геометрическую форму.

– Я загляну в инженерный отсек, – сообщил Артём.

Из инженерного отсека осуществлялось управление ядром, сердцем корабля, его двигателем и источником энергии. Консоль и дисплеи в отсеке обладали текучими органическими формами и казались единым целым с переборкой, из которой выступали. Республиканские инженеры основательно похозяйничали здесь. Из безобразной раны в центре консоли торчал чёрный параллелепипед контроллера, установленного вместо отключённого корабельного мозга. От контроллера по переборкам и подволоке отсека тянулись неряшливые жгуты проводов, соединённые кабельными стяжками.

– Чёрт! – Механик увидел изменения, внесённые республиканцами в систему управления ядром. – Какие уроды здесь копались?

Артём по-хозяйски бросил рюкзак в пустую нишу и почти любовно провёл рукой по пульту. Корабль ответил. Консоль засветилась яркими узорами пиктограмм, похожими на сполохи алого, жёлтого, фиолетового пламени.

– Ну хоть что-то работает!

Поверхность консоли вокруг контроллера оставалась безжизненно-серой.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – восклицал механик, находя очередное «улучшение».

– Ты сможешь наладить управление ядром? – спросила Урсула.

– Разумеется. Это же мой корабль, – изменённый обернулся и глянул на шкипера своими жутковатыми серебряными глазами. – Мой и Роберта.

Урсула нажала кнопку на консоли, и оба входных люка синхронно захлопнулись. Зажурчали кремальеры, наглухо запирая отсек. Теперь никто не мог помешать их разговору.

– Давай начистоту. – Баронесса положила ладонь на консоль, как это сделал Артём. Ничего не произошло, не вспыхнуло ни единого огонька. – Всё, что ты рассказал, очень печально, но военное ведомство передало корабль мне.

– Сбагрило первой попавшейся дурочке, потому что никто в Республике не знает, как управлять живым кораблём, – уточнил механик.

Урсула спокойно проглотила «дурочку» и продолжила:

– Ведомство Фукса передало тебя в моё полное распоряжение. У тебя два выхода: или ты выполняешь мои приказы или…

– Или что?

– Верну на каторгу.

Маска презрительного равнодушия спала с лица Артёма. Он не хотел обратно в лагерь.

– Я предлагаю сделку, – сказала Урсула. – На протяжении следующих трёх лет ты обслуживаешь корабль, обучаешь Биндоса управлению двигателем и не доставляешь проблем. По истечении этого срока я высажу тебя в нейтральном порту и даже выплачу зарплату за отработанное время. Ты согласен?

– Но это мой корабль! – воскликнул Артём.

– Мне кажется, у тебя нет большого выбора, – заметила Урсула. – Или ты работаешь на меня, или на ведомство Фукса. Так ты со мной?

– Ладно, – подозрительно легко согласился механик. – Я с тобой. А меня покормят?

После ужина Артём скользнул в лаз под консолью, о существовании которого Урсула даже не подозревала. Лаз вёл в самый центр корабля, куда-то под ядро.

– Ну вообще! Да ну их к чёрту! – Взрыв ругани раздавался из лаза всякий раз, когда механик обнаруживал новую «модернизацию».

Урсула присела на корточки у лаза.

– Артём, скажи мне что-нибудь хорошее, – попросила она.

Из лаза послышался шорох. Механик, вертясь ужом, развернулся в тесном пространстве среди волноводов и выполз обратно. Из люка показалась его лицо с пятном графитовой смазки на щеке.

– На этом лететь нельзя, – заявил Артём.

– Как это нельзя? – Урсула вскочила и упёрла руки в бока. – Я потратила чёртову уйму денег и ещё больше нервов, чтобы сертифицировать корабль, а ты говоришь – лететь нельзя!

– Стряпать бумажки и летать – разные философские категории! – Артём многозначительно поднял указательный палец, испачканный в смазке. – Полёт невозможен. Объясню на примере: живому человеку вместо бедренной кости вставили арматурный прут. На том основании, что прут прочнее. Что будет? Будет отторжение. Человек заболеет и, возможно, умрёт. «Пеппи», – механик сделал всеохватный взмах руками, – тоже живой организм, но во сто крат сложнее тебя или меня. В него нельзя втыкать разные железки только потому, что вашим инженерам так захотелось. Сейчас корабль спит, поэтому реакция отторжения незаметна. Но когда «Пеппи» проснётся, когда отправится в полёт, процесс пойдёт. Аварии посыплются одна за другой, и одна из них станет фатальной.

На лице Урсулы, обычно монументально-неподвижном, проявилось выражение отчаяния.

– И что же делать?

Механик коварно улыбнулся. «Сейчас начнётся шантаж», – поняла Урсула.

– Мне нужен литр кофе в термосе и три…, нет пять бутербродов, – предъявил свои условия Артём. – И к утру «Пеппи» будет минимально готова к старту. В полёте я устраню оставшиеся «улучшения» и тогда мы сможем лететь хоть на край Галактики.

Выдвинув ультиматум, изменённый нырнул обратно в лаз.

Судя по сохранившимся креплениям и подводкам, камбуз «Веги» когда-то был очень хорошо оснащён. Но побывав в руках республиканского флота, камбуз утратил большую часть оборудования, а рабочие ремзавода довершили грабёж. От былого великолепия осталось несколько мятых кастрюль и сковородок, загаженная микроволновка, произведённая явно не в Либерии, и набор разнокалиберных ложек. Остаток скудного бюджета Урсула потратила на приведение камбуза в рабочее состояние и добавила кое-что из семейного имущества, ускользнувшего от бдительных сотрудников Фукса. Благодаря Урсуле на камбузе появился фарфоровый сервиз, украшенный видами горы Фудзи, и серебряные столовые приборы с монограммами «R» на ручках. Но главная драгоценность скрывалась в тайнике.

Урсула остриём ножа отвернула шурупы, удерживающие вентиляционную решётку на камбузе, и из открывшегося канала вынула пакет с молотым кофе, спрятанный от рабочих. Кофе был настоящий, доставленный контрабандой из Либерии, и стоил как месячная зарплата командира корабля. Пакет выглядел ужасающе тощим. Почти сразу на камбуз заглянула Ханна. Она потянулась к пакету, как легавая, причуявшая куропатку.

– Кажется, кто-то решил побаловаться кофейком.

– Это не нам, – строго сказала Урсула. – Механик предъявил мне ультиматум: термос кофе в обмен на починку корабля.

– Вот гад! А если не починит?

Глаза Урсулы приобрели льдисто-стальной оттенок.

– Тогда я заставлю его отрыгнуть весь кофе, все бутерброды и всё, что он сожрал, пока находился в Республике. А потом сдам обратно на каторгу.

Баронесса засыпала кофе в термос и залила кипятком. Потом ещё раз заглянула в пакет.

– Кажется, для нас осталась пара ложек.

Ранним утром, едва заря позолотила стены ангара, Урсула вошла в инженерный отсек и тихонько ахнула. Консоль переливалась жёлтыми, синими, зелёными цифрами и пиктограммами, сливающимися в мерцающий узор. Диаграммы наглядно представляли состояние корабельных систем. Среди множества символов не было ни одного оранжевого или угрожающе – красного. Ядро ожило, и в любой момент по приказу шкипера могло швырнуть корабль через тьму космоса. Среди сверкающего великолепия, уронив голову на консоль, спал Артём. Перед ним стоял пустой термос и кружка с остатками кофе. Следом за Урсулой отсек вошёл Биндос, огляделся и растерянно спросил:

– Как я буду управлять всем этим?

Артём шевельнулся, глубоко вздохнул и проснулся. Либериец осоловело глянул на вошедших, одним глотком допил остывший кофе, встал и, вытянувшись во фрунт, отчеканил:

– Господин шкипер, корабельное ядро исправно и к полёту готово.

Урсула улыбнулась.

– Вольно Артём! Как механик ты весьма крут. Пошли завтракать.

Кают-компания «Веги» находилась в небольшом помещении, смежном с командным отсеком. Здесь менее всего ощущался органический дизайн гидроидов. Переборки кают-компании были обшиты светлыми панелями из негорючего пластика, напольное покрытие удачно имитировало текстуру деревянной палубы, на белой подволоке горели обычные матовые светильники в стальных ободках. Посреди кают-компании стоял нормальный прямоугольный стол, который в зависимости от обстоятельств мог служить обеденным, письменным или операционным.

После завтрака экипаж наслаждался напитком из цикория и предавался мечтам о натуральном кофе. Биндос курил, Ханна листала модный журнал, контрабандой доставленный из Либерии. Артём жадно поглощал остатки печенья. После голодных месяцев на каторге он мог есть что угодно и когда угодно, в любых вообразимых количествах.

– Прошу минуту внимания! – потребовала Урсула. – Я хочу сообщить о цели предстоящего полёта. Мы совершим прыжок к Проксиме Центавра. По моим сведениям, в системе Проксимы вокруг одной из планет обращается покинутый корабль. Наша задача: найти его, состыковаться и отбуксировать в Республику. Вот фотография корабля.

Урсула положила на стол планшет с изображением бесформенной массы, в которой с трудом угадывались очертания древнего звездолёта. Артём поднял руку.