Дмитрий Павлов – Урсула и Сокровище (страница 6)
–Чего тебе? – спросила Урсула.
– Это не корабль, а только его обломок. Примерно четверть от старого звездолёта землян. Мы с Робертом первыми нашли его.
– А как вы его нашли? – спросил Биндос.
– Мы приняли завещание.
На минуту в кают-компании воцарилась тишина. Астронавты называли завещанием направленный радиосигнал, переданный аварийным звездолётом. Импульс годами и столетиями путешествовал среди звёзд, пока не достигал оказавшейся на пути антенны. Сигнал не мог никого спасти – слишком велик был временной промежуток от передачи до приёма завещания. Оно лишь приоткрывало завесу тайны над обстоятельствами катастрофы.
– И мы зарегистрировали находку в бюро либерийского Ллойда, – настаивал либериец. – По закону обломок наш. То есть, теперь мой, – поправился Артём, вспомнив незавидную судьбу друга.
Урсула хотела напомнить механику про каторгу, но чутьё подсказало: нельзя лишний раз угрожать человеку, от которого зависит исход задуманного предприятия.
– Документы, оформленные в либерийских конторах, недействительны в Республике, – напомнила баронесса и поспешила сменить тему. – До полудня должны привезти оксигенаторы. Я в них совершенно не разбираюсь и боюсь, что фирма подсунет бывший в употреблении хлам. Артём, когда оксигенаторы приедут, пересчитай их, проверь и принеси мне накладную на подпись.
Урсула одарила механика милейшей улыбкой, словно говоря: «Неужели ты не поможешь слабой бестолковой женщине?»
– Проверю и пересчитаю, – буркнул либериец.
– А теперь главное, – объявила Урсула. – Я подала заявку на вылет. Стартуем завтра в шесть утра с тридцать пятой площадки.
– Наконец-то! – воскликнула Ханна.
– Даже не верится, – поддержал её Биндос.
– Расплатитесь с гостиницей, заберите вещи. – Глаза Урсулы сияли, мыслями она уже была в гиперкосмосе. – И за работу, друзья!
После собрания Артём хотел уйти в инженерный отсек и там в одиночестве предаваться жалости к себе, любимому. Но в коридоре парня остановили.
– Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. – предупредила механика Ханна. – И не спорь с баронессой! Она лучший пилот в Республике. Мы служили с ней на истребителе и выжили только благодаря ей. За баронессу мы тебя на кусочки порежем. Вольдемар станет держать, а я резать. Верно, Вольдемар?
– Ну… э-э-э, – промямлил Биндос. Он сомневался в том, что сумеет удержать специалиста по абордажному бою.
В отличие от второго механика азиатка ни минуты не сомневалась в своих способностях.
– Я порежу тебя маникюрными ножницами, – заявила Ханна. – Медленно!
Не проронив ни слова, Артём пошёл прочь по коридору.
– Странный какой-то, – сказал Ханна, глядя вслед парню.
– Либерийцы все такие, – ответил Биндос. – Когда царя нет ни в голове, ни в правительстве, это разжижает мозги.
Старик провёл год в либерийском плену и полагал себя экспертом во всём, что касалось альтернативной версии человечества.
– Ты видел, какие у него глаза? – спросила Ханна. – Такие приснятся – заикой станешь. А правда, что изменённые могут выходить в космос без скафандров?
– Правда, – подтвердил Биндос. – Те головорезы, что вскрыли мой транспорт, были в разгрузках и бронекомбезах. Жуткое, скажу я тебе, зрелище – когда кусок борта улетает в космос и в пробоину лезут такие чудища.
Ранним утром Урсула с Биндосом завершали предполётный осмотр корабля.
– Шкип. – старик поманил баронессу пальцем и указал на корму повыше грузового люка, где находилось название корабля. – Смотри!
Получив звездолёт, Урсула первым делом закрасила прежнюю надпись на корме и через трафарет нанесла новое имя: «Вега». Ниже шрифтом помельче баронесса добавила: «порт приписки Дартс, Республика».
В ночь перед стартом кто-то уничтожил название звездолёта, замазал жуткой коричневой краской. Поверх неё злодей намалевал широкими белыми мазками: «Пеппилотта Виктуалия Длинныйчулок». Под старым-новым именем корабля значился старый-новый порт приписки: «Шарик, Либерия». Урсула потеряла дар речи. А Биндосу диверсия показалась чрезвычайно забавной.
– А я то удивлялся: зачем Артёму понадобилась краска на ночь глядя?
– Да я его… – Урсула на мгновение задумалась, какой наиболее мучительной казни подвергнуть либерийца. – Я его через мясорубку пропущу!
– Отменяем старт?
– Зачем?
– Чтобы закрасить это. – Биндос указал на надпись. – И пропустить Артёма через мясорубку.
Урсула яростно уставилась на старика.
– Нет! Сперва старт, потом мясорубка.
Едва восходящее солнце осветило склоны холмов вокруг космопорта, ворота ангара дрогнули и откатились в стороны. Внутрь заехал тягач, похожий на плоскую обувную коробку с застеклённой кабиной впереди и непропорционально большими колёсами по бокам. Рабочие развернули длинную трубу жёсткой сцепки и соединили её с гаком на передней стойке шасси «Веги». Тягач вытащил «Вегу-Пеппилотту» из ангара. В отсеках корабля звучала обычная предстартовая перебранка, астронавты с чек-листами в руках проверяли и докладывали о готовности систем:
– СУБДР и БИТ включены. Люки задраены. Контрольные лампы не горят. Проверка герметичности – герметичен. ВСУ на режиме. Волноводы в порядке…
Урсула в лёгком скафандре полулежала в ложементе командирской выгородки. Прямо над ней нависал наплыв приборной панели с навигационным дисплеем и индикатором работы ядра. Здесь же светился коричнево-голубой шарик авиагоризонта – древний, но чрезвычайно полезный прибор, необходимый для полётов вблизи планет. Слева и справа из переборок выступали консоли с пультами и платами нейроинтерфейса. Рядом в штурманской выгородке Ханна бубнила в гарнитуру про курсы и навигацию. Урсула переключила рацию на частоту диспетчерской.
– Виски-Лима 207, – назвала шкипер свой позывной. – Вышка, разрешите руление.
Вышкой астронавты называли диспетчерский пункт космодрома. На самом деле диспетчера сидели в бункере под многометровым слоем бетона и грунта, а название «вышка» сохранилось с тех романтических времён, когда пилоты на звенящих винтах поднимали в небо свои хрупкие аппараты.
– Вышка, Виски-Лима 207, руление разрешаю. Следуйте за машиной сопровождения на площадку тридцать пять.
На бетон перед «Вегой» выехал оранжевый беспилотный автомобильчик с электронным табло на крыше. На табло зажглась надпись: FOLLOW ME. Пронзительно засвистели маневровые двигатели, звездолёт покатился вдоль заводских цехов, мимо ангаров и выстроившихся в ряд кораблей. Вслед за машиной сопровождения «Вега» завернула на бетонированный прямоугольник с огромной цифрой 35 и замерла, качнувшись на амортизаторах.
Урсула положила ладони на платы нейроинтерфейса и сквозь ткань перчаток ощутила лёгкое покалывание в ладоных – включилась прямая связь пилота с кораблём. Сейчас же мир вокруг преобразился. Переборки стали прозрачными, крохотный объём командирской выгородки взрывообразно расширился, границы исчезли. Урсула увидела свой корабль со стороны и насквозь, различила тонкую паутину кабелей, плавные изгибы волноводов, массивы конденсаторных батарей. В распределённых по кораблю постах пульсировали белёсые сгустки – так система отображала подключённых к нейроинтерфейсу астронавтов. В самом центре звездолёта, в глубине инженерного отсека пылало разогретое до рабочего состояния ядро.
Перед глазами возникли столбцы цифр, графики и диаграммы. Урсула мысленно коснулась их. Рисунок изменился, подчиняясь воле пилота. Нейроинтерфейс позволял управлять кораблём, не тратя время на нажатие кнопок и команды. Баронесса тронула ядро, перенаправила поток энергии на волноводы. Ядро мгновенно отозвалось на мысленный приказ, вспыхнуло ярче, волноводы замерцали багровым светом. Это напоминало включение первой передачи на старинном автомобиле, только вместо руки и рычага Урсула применяла силу воли.
– Виски-Лима 207, вышка, разрешите старт.
– Вышка, Виски-Лима 207, старт разрешаю. Придерживайтесь траектории 5-7-23. Ваш вход в гиперпространство – 13. Счастливого пути.
Урсула поморщилась: надо же, тринадцатый вход! И хотя через него в дальний космос ежедневно улетало до полутора десятков кораблей, плохие приметы никто не отменял.
Шкипер мысленно двинула виртуальный сектор газа и направила вектор тяги вниз. В отличие от маневровых двигателей ядро работало бесшумно. Диспетчер, наблюдающий за лётным полем, увидел, как звездолёт скрылся за зыбким миражом искажённого гравитационного поля. «Вега» приподнялась и зависла над стартовой площадкой. Урсула качнула корабль вправо-влево и вперёд-назад, пробуя управление, плавно толкнула сектор газа, одновременно смещая вектор тяги. Лётное поле, ангары, корабли на стоянке понеслись назад, звездолёт едва ощутимо завибрировал. Лазурно-голубое небо над головой стремительно темнело, наливалось непроглядной чернотой космоса. Впереди зажглась одна звезда, к ней прибавилось ещё несколько. И вот уже Млечный Путь распростёрся перед шкипером.
Урсула обернулась. На самом деле она не совершила ни единого движения, просто нейроинтерфейс переключил её внутреннее зрение на боковые камеры, и перед пилотом раскинулась голубая чаша планеты, расписанная белыми мазками облаков. Выше и ниже корабля по виртуальным линиям орбит скользили спутники, над горизонтом висела махина офшорной станции. «Вега» приближалась к назначенному диспетчером сектору космоса для прыжка в гиперпространство.