Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 7)
– Харрис, – представился он сразу. – Механик. Был в гараже на окраине. Всё сгорело к чертям. Ушёл вчера. Вас нашёл по свету лампы – в щель видно было.
Роман не опустил револьвер.
– Чего надо?
Харрис усмехнулся криво, без веселья.
– Не сдохнуть в одиночку. И вам того же желаю. Генератор у меня рабочий, дизельный. Ещё на неделю хватит, если не жечь как на Новый год.
Bitok шагнул вперёд.
– Почему мы должны тебе верить?
Харрис посмотрел ему прямо в глаза – тяжело, но без вызова.
– А не верьте. Если б я хотел вас грохнуть – уже бы выстрелил через дверь или просто прошёл мимо. А я стою тут, как последний идиот, и прошу впустить.
Пауза повисла тяжёлая.
Анна заговорила первой – тихо, но в голосе была трещина:
– Джонни… ему холодно. Свет бы помог.
Джонни поднял голову и посмотрел на незнакомца большими красными глазами.
Харрис заметил мальчика – и лицо у него на секунду смягчилось.
– У меня есть маленький фонарик. На батарейках. Для пацана отдам.
Деметрий отступил в сторону. Роман наконец опустил револьвер, но не убрал.
– Заходи. Медленно. И без резких движений.
Харрис вошёл, поставил канистру у стены и аккуратно развернул тряпку. Генератор был маленький, потрёпанный, но выглядел ухоженным.
Он присел, подключил провода, повернул ручку.
Жёлтый, тёплый свет залил подвал. Тени сразу стали чётче, стены – ближе.
Харрис сел на ящик, вытер лицо рукавом и тяжело выдохнул.
– Я не герой, ребята. Просто… там наверху уже полный ужас. Люди дерутся за глоток воды и банку консервов. Я устал на это смотреть. Думал – найду место, где хоть кто-то ещё дышит по-человечески.
Bitok смотрел на него внимательно.
Шёпот внутри шевельнулся: «Он врёт. Пришёл за едой. За мальчиком. За тишиной».
Bitok сжал челюсть.
– Останешься до утра, – сказал он ровно. – А там посмотрим.
Харрис кивнул.
– До утра – нормально.
Анна встала и осторожно подошла к генератору. Провела рукой по металлу, будто боялась, что он исчезнет.
– Спасибо…
Харрис пожал плечами.
– Не за что. Просто… ненавижу темноту, мать её.
Джонни смотрел на свет широко открытыми глазами. В них отражался жёлтый огонёк.
– Красиво… – прошептал он.
Харрис посмотрел на мальчика и впервые за вечер улыбнулся – очень слабо, почти незаметно.
Первая ночь с новым человеком началась. Генератор гудел ровно и тихо. Свет не мигал.
Все молчали.
Но тишина уже была другой.
Память о мастерской
Харрис лёг у стены, ближе к генератору. Свет лампы падал на него косо – половина лица в тени, половина в жёлтом. Он не спал. Лежал на спине, руки под головой, смотрел в потолок. Генератор гудел рядом – низкий, ровный звук, как дыхание спящего зверя.
Остальные уже затихли. Анна свернулась вокруг Джонни. Мальчик дышал тише, чем раньше. Роман сидел у двери, револьвер на коленях, глаза полуприкрыты. Деметрий ушёл в свой угол – нож в руке, глаза закрыты, но пальцы иногда шевелились.
Харрис закрыл глаза. И сразу увидел мастерскую.
Деревянный пол, пропитанный маслом. Запах бензина, металла и кофе. Свет из окна – обычный, солнечный, без пыли. На верстаке – карбюратор от старого «Форда», разобранный по частям. Рядом – маленькие руки. Эмма. Ей восемь. Волосы в хвосте, перепачканные сажей. Она держит отвёртку неправильно, но старается.
– Пап, смотри, я почти разобрала.
Он смеётся тихо, выдыхает воздух через нос.
– Почти – это хорошо. Значит, есть куда расти.
Она хмурится. Серьёзно. Как взрослая.
– А если я сломаю?
– Тогда починим. Вместе. Ничего не ломается навсегда.
Эмма улыбается. Зубы белые, один чуть кривой. Она наклоняется ближе. Пальцы маленькие, ловкие.
За окном – двор. Трава. Собака лает где-то далеко. Обычный август.
Потом – вспышка. Запах дыма. Крик. Огонь – быстрый, жадный. Эмма поворачивается. Глаза огромные.
– Пап…
Он хватает её, бежит к двери. Но дверь уже горит. Стены трещат.
Он толкает её в окно. Стекло разбивается. Она падает на траву. Целая.
А он остаётся внутри. Огонь лижет руки. Дышать нечем. Он падает на колени.
Последнее, что видит – Эмма на траве. Она встаёт и кричит: «Папа!»
Харрис открыл глаза. Подвал. Генератор гудит. Свет жёлтый.
Он сел. Потёр лицо ладонями. Кожа шершавая, в старых ожогах.
Посмотрел на мальчика. На тонкую шею. На ключицы под рубашкой.
Встал тихо, подошёл к рюкзаку, достал маленькую жестяную коробку. Открыл. Внутри – смятая фотография. Эмма улыбается, держит отвёртку.
Харрис смотрел долго. Потом закрыл коробку и положил обратно.
Вернулся на место. Лёг. Закрыл глаза.
Генератор гудел ровно. Свет не мигал.