Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 8)
Но в тишине мастерской всё ещё горел огонь. И крик Эммы всё ещё висел в воздухе – тонкий, как пыль.
Джонни просыпается
Утро пришло без света. Генератор гудел всю ночь, но лампа выключилась под утро – бензин кончился быстрее, чем обещал Харрис. Подвал тонул в сером сумраке, который сочился сквозь трещины в потолке. Пыль висела в воздухе – тонкая, красная.
Джонни проснулся первым. Веки дрогнули, открылись. Глаза мутные, красные от пыли. Он лежал на коленях у Анны, щека прижата к её бедру. Дыхание поверхностное, но ровное.
Анна открыла глаза мгновенно. Руки сжались вокруг сына.
– Джонни…
Он повернул голову. Улыбнулся уголком рта.
– Мам… я голодный.
Голос тонкий, но ясный. Первый раз за два дня он сказал что-то, кроме «горло болит».
Анна села прямее. Достала из рюкзака последнюю банку тушёнки. Открыла ножом Деметрия. Запах мяса разошёлся по подвалу. Она взяла погнутую ложку, набрала немного и поднесла к губам сына.
– Медленно. Маленькими глотками.
Джонни проглотил. Закрыл глаза на секунду.
– Вкусно. Как дома.
Анна кивнула.
– Как дома, – повторила она тихо.
Харрис проснулся от запаха. Сел. Потёр шею. Посмотрел на мальчика.
– Дай я подогрею.
Он достал маленькую горелку, поставил банку на огонь. Пламя было голубым и чистым.
Роман и Деметрий тоже проснулись. Сели молча. Смотрели, как Анна кормит сына. Никто не просил свою порцию. Еда была для Джонни.
Джонни ел медленно. Каждый глоток – как событие. Он смотрел на огонь, на лица вокруг, на пыль, что танцевала в воздухе.
– Мам… а папа… он бы сейчас сказал, что я ем, как волк.
Анна замерла. Ложка дрогнула в руке.
– Да. Сказал бы. И посмеялся бы.
Bitok сидел в углу. Не ел. Смотрел.
Шёпот внутри шевельнулся – тихо, почти сочувственно.
«Он ест. Он живёт. Но ненадолго. Зачем тянешь эту улыбку?»
Bitok сжал кулак. Костяшки хрустнули.
Джонни доел. Откинулся на руки матери. Дыхание стало глубже.
– Спасибо, дядя Харрис, – сказал он тихо.
Харрис кивнул и выключил горелку. Запах остался.
Анна уложила Джонни удобнее. Погладила по щеке. Кожа была горячей – теплее, чем вчера.
Она посмотрела на Bitok’а.
– Он сегодня лучше.
Bitok кивнул медленно.
– Лучше.
Роман встал и подошёл к двери.
– Снаружи тихо. Можно выходить.
Деметрий кивнул.
Харрис посмотрел на пустой генератор.
– Света больше не будет.
Анна прижала Джонни сильнее.
– Но он поел. Это уже много.
Джонни закрыл глаза.
План на карте
Роман разложил карту на ящике – старую, потрёпанную, с загнутыми углами. Бумага пожелтела, линии дорог стёрлись, но север ещё читался: Дарвин – жирная точка вверху, Сидней – крестик внизу. Между ними – красная пустота.
Света не было. Харрис держал маленький фонарик. Луч дрожал.
Все собрались вокруг. Анна сидела на матрасе, Джонни у неё на коленях. Деметрий стоял за спиной Романа. Bitok присел напротив.
Роман провёл пальцем по тонкой линии, уходящей на север.
– Через Брисбен. Потом пустыня. Если машина найдётся – два-три дня. Если пешком…
Он не закончил.
Харрис наклонился ближе.
– Машина найдётся. Я видел старый пикап на окраине. Если заведётся – поедем.
Деметрий кивнул медленно.
– Если заведётся.
Джонни протянул руку и коснулся точки Дарвина.
– Там море?
Анна погладила его по голове.
– Там океан. И люди. И, может, еда.
Джонни улыбнулся уголком рта.
Bitok смотрел на юг карты – там, где линии уже совсем стёрлись.
Шёпот пришёл тихо, как шелест бумаги.
«Юг мёртв. Всё мёртво. Зачем тащить их туда?»
Он достал старый планшет, подключил к батарейке Харриса. Экран мигнул и загрузился.