Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 6)
Анна продолжила тихо:
– Помнишь, как мы ездили на озеро? Он ловил лягушек руками… Смеялся так, что я думала – сердце выскочит.
Джонни слабо улыбнулся.
– Папа врал…
– Да, – ответила Анна. – Папа всегда врал. Чтобы мы не боялись.
Деметрий вдруг остановил руку с ножом.
– В Греции у нас тоже был такой мальчишка. Младший брат. Тоже ловил лягушек. Только там они и правда были ядовитые.
Он помолчал.
– Дальше – могила. Как всегда.
Роман закончил чистить револьвер и щёлкнул барабаном.
– Скоро светать будет.
Но никто не лёг.
Bitok смотрел на мать и сына. На красные от пыли глаза мальчика.
Шёпот внутри стал мягче:
«Они оба уже мертвы. Ты просто тянешь момент».
Bitok закрыл глаза и прижался затылком к холодной стене.
– Нет, – одними губами сказал он.
Никто не услышал.
Но пыль на полу вдруг шевельнулась – тонкая красная волна прошла по бетону.
Радио Дарвина
Подвал молчал всю ночь. Только лампа шипела. Джонни дышал рвано – каждый вдох будто требовал решения. Анна не спала. Сидела, обхватив сына, подбородок на его макушке. Взгляд упирался в трещину на стене, похожую на беззубую улыбку.
Роман сидел у старого радиоприёмника и медленно крутил ручку. Статический шум лился, как дождь по жести. Иногда сквозь него прорывался обрывок голоса – слово, полслова, плач. Потом снова шум.
Деметрий спал сидя, нож прижат к груди. Джекс лежал на спине, руки за головой, и смотрел в потолок. Там в красной от пыли паутине висела мёртвая муха.
Шёпот пришёл ближе этой ночью. Не словами – просто тёплое давление на затылке. «Послушай радио. Там уже всё сказано. Север мёртв. Юг мёртв. Здесь тоже скоро. Ляг. Закрой глаза. Отдохни по-настоящему».
Джекс повернул голову к Роману.
– Что-нибудь есть?
Роман крутанул ручку. Шум стал громче. Потом – треск. И голос. Далёкий, хриплый.
«…Дарвин. Если кто слышит… Дарвин держится. Вода есть. Стены есть. Люди ещё дышат. Идите на север. Если можете…»
Голос утонул в треске.
Анна подняла голову. В её красных глазах впервые за неделю мелькнуло что-то живое.
– Это правда?
Роман выдохнул.
– Может, и правда. А может, кто-то просто хочет, чтобы мы вышли и умерли на дороге.
Он повернулся к Джексу.
– Ты что думаешь?
Джекс сел, потёр лицо ладонями.
– Думаю, что если сидеть здесь – умрём точно.
Шёпот внутри стал громче:
«Не верь. Это ловушка».
Джекс встал и подошёл к радиоприёмнику.
– Включи ещё раз.
Голос вернулся – слабее, но чётче:
«…Дарвин. Последний сигнал. Если вы живы – идите. Мы ждём. Держим тепло. Пока можем».
Связь оборвалась.
Деметрий открыл глаза.
– Север далеко. Но сидеть здесь – ещё дальше.
Анна прижала Джонни сильнее. Мальчик открыл глаза.
– Мы пойдём? – спросил он шёпотом.
Джекс посмотрел на каждого.
Шёпот внутри закричал:
«Нет. Нет. Нет».
Джекс сжал зубы.
– Нет, – сказал он шёпоту вслух. Потом уже всем, спокойно: – Мы не останемся.
Роман кивнул.
Деметрий улыбнулся уголком рта.
Анна посмотрела на Джонни. Мальчик кивнул – слабо, но твёрдо.
– На север, – сказала она.
Радио молчало. Но в нём ещё звенело эхо того голоса.
Харрис приходит
Дверь в подвал дрогнула от тяжёлого удара. Потом ещё раз. И ещё – уже с хрипом, будто человек за дверью толкался последними силами.
Все мгновенно напряглись. Роман схватил револьвер. Деметрий бесшумно поднялся с ножом в руке. Bitok встал медленно, без лишнего шума. Анна прижала Джонни к себе так сильно, что мальчик тихо пискнул.
– Эй… внутри… – раздался низкий, надтреснутый голос с заметным австралийским акцентом. – Если там ещё живые – открывайте, чёрт вас дери. У меня генератор. Бензин. Свет. Не стреляйте только, я не для того сюда перся.
Роман посмотрел на Bitok’а. Тот коротко кивнул.
Деметрий подошёл к двери первым, нож в правой руке, левой осторожно отодвинул засов. Дверь открылась на узкую щель.
В проёме стоял высокий, плечистый мужчина, сутулый, будто всю жизнь таскал на спине чужие моторы. Лицо в пыли и саже, рыжая борода, глаза красные от усталости. На плече – старый армейский рюкзак, из которого торчали провода. В руках – канистра и что-то тяжёлое, завёрнутое в грязную тряпку.