Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи: Шесть книг о молчании Бога (страница 31)
– Ешьте медленно, – сказал он. – Иначе будет плохо.
Анна подняла глаза.
– Почему ты отдал последнее?
Александр пожал плечами.
– Потому что вам нужнее.
Он посмотрел на свёрток, который Мара держала на коленях.
– Ребёнка… похороним завтра. По-человечески.
Анна кивнула.
– Спасибо.
Они ели молча.
На следующий день Александр привёл их в старый спортзал – большое бетонное помещение с потёртым полом, турником, штангами и грушей в углу.
– Здесь моя медитация, – сказал он. – Не в еде. Не в словах. В теле.
Он подошёл к турнику, подтянулся один раз.
– Каждый день. Подтягивания. Отжимания. Приседания. Бег на месте до упаду.
Анна села на мат у стены. Свёрток лежал рядом. Она не двигалась.
– Я не могу, – сказала она тихо.
Александр кивнул.
Он подошёл к груше. Ударил один раз. Груша качнулась.
– Бейте, когда не можете больше думать.
Мара встала. Подошла к груше. Ударила. Потом сильнее. Потом ещё.
Роман смотрел на турник. Потом подошёл. Подтянулся один раз. Второй. На третьем сорвался. Сел на пол.
Деметрий стоял в стороне. Смотрел на нож в своей руке.
– Я уже не помню, как жить без ножа.
Александр посмотрел на него.
– Тогда бей грушу ножом. Только не себя.
Bitok стоял у стены. Не двигался.
Александр подошёл к нему.
– Ты самый тихий. Что внутри?
Bitok ответил не сразу.
– Тишина. Шёпот пропал.
Александр кивнул.
– Значит, начинай с самого простого. Просто дыши. И двигайся.
Они остались в спортзале.
Кто-то бил грушу. Кто-то пытался подтягиваться. Кто-то просто сидел и смотрел.
Первая неделя в Дарвине
Дарвин принял их молча.
Просто открыл ворота и впустил – пятерых измождённых людей, один из которых уже не дышал.
Первые дни прошли в тумане.
Им дали комнату – бетонную, с тремя кроватями и одним столом. Свет от лампы был жёлтым. По ночам Анна лежала и смотрела в потолок. Рядом с ней на отдельной кровати лежал свёрток с Джонни. Она не могла заставить себя отдать его на похороны сразу.
На второй день Александр пришёл и тихо сказал:
– Похороним сегодня. Пока не поздно.
Анна только кивнула.
Похороны были простыми. Маленькая могила за внутренней стеной. Без креста. Без имени. Только камень сверху. Похоронили в обнимку с кроликом. Когда землю засыпали, Анна стояла неподвижно.
– Я не смогла тебя защитить, – прошептала она, когда все отошли. – Я лгала тебе до последнего. Говорила, что мы дойдём. А сама знала, что не дойдём. Прости меня…
Она стояла у могилы долго. Никто не торопил.
Мара подошла только когда солнце уже начало садиться.
– Пойдём. Холодно.
Анна покачала головой.
– Я ещё побуду.
Мара осталась рядом.
На третий день им дали еду – горячую кашу с кусочками тушёнки. Александр принёс миску Анне лично.
– Ешь, – сказал он. – Ты должна жить.
Анна взяла ложку. Первый глоток прошёл тяжело. Она ела. Слёзы капали в миску.
– Я не заслужила это, – прошептала она. – Он не доел. А я ем.
Александр сел напротив.
– Заслужила. Потому что дошла. Потому что несла его до конца. Потому что до сих пор дышишь.
Анна не ответила. Просто ела дальше.
На четвёртый день Александр отвёл их в спортзал.
– Здесь я держу мысли в порядке, – сказал он. – Не словами. Телом.
Он показал турник, грушу, маты.
– Каждый день хоть немного. Чтобы тело помнило – оно живое.
Мара первой подошла к груше. Ударила. Потом сильнее. Потом ещё.
Роман подтянулся один раз. Второй. На третьем сорвался и сел на пол.
Деметрий стоял в стороне. Смотрел на нож в своей руке.
– Я уже не помню, как жить без него.