Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи 6: Сага о сплавленном (страница 2)
Внутри треснуло от слишком яркого света.
Одна душа спасена. Этого хватило, чтобы ад задрожал.
Девочку уложил на обломок колонны, укрыл плащом. «Domine, custodi hanc parvam».
Теперь – кольцо.
Демоны пришли за Кольцом Последнего Света – реликвией древнего храма, способной запечатать портал. Архидемон знал: пока оно здесь – ворота не удержать.
Шаг в разрушенное святилище. Следы когтей ведут к центру.
На плите – простое золотое кольцо. Внутри пульсирует тихий свет – дыхание спящего ребёнка.
Рука протянута.
Земля вздрогнула.
Из трещины поднялся он – фигура из чёрного стекла, внутри течёт лава. Лицо – маска с белыми провалами.
«Ты пришёл за тем, что уже моё, Проктолог».
Посох сжат.
«Ещё не твоё. Пока дышу – не твоё».
Смех, от которого стынет кровь.
И удар.
Глава 2. Сплав душ
Я очнулся на холодном асфальте – резко, с хрипом, будто меня выдернули из огня за волосы и швырнули на бетон.
Ни стеклянного неба. Ни порталов. Ни хора, рвущего душу. Над головой – равнодушное, бледное небо с белой полосой самолёта. Где-то хлопнула дверь, кто-то выматерился, из окна полилась дешёвая попса. Жизнь текла своим мелким, упрямым руслом.
Наш мир.
Сел, хватая воздух ртом. И сразу почувствовал: внутри черепа второй пульс – медленный, тяжёлый, чужой.
Экзорцизм сработал. Но не по канону.
Архидемона вырвало из царства, оборвало якоря, швырнуло прочь от трона. Он был изгнан. Разбит. Но в миг, когда он произнёс моё истинное имя, случилось непредусмотренное ни Раем, ни Адом.
Истинное имя – не звук. Координата. Нас обоих выбросило в одну точку пространства-времени. В одно тело.
Столкновение душ на такой скорости – не путешествие. Слияние двух звёзд, которое не рождает сверхновую, а сплавляет их в безымянный металл. Свет и тьма плавились, теряли очертания, пока не стали единым.
Я остался за штурвалом. Дышал. Двигал руками. Смотрел глазами.
Он – вторым голосом. Мыслями под моими. Тенью за затылком. Постоянным давлением внутри черепа – словно пальцы медленно сжимаются на горле, но пока не душат.
Встал, пошатываясь, и пошёл – просто чтобы не стоять. Люди обходили, избегая взгляда. Для них я был очередным странным типом. Для себя – обломком войны в мире, который о ней не подозревал.
«Они живы, – произнёс он внутри, почти с любопытством. – Посмотри, сколько хрупких мест. Сколько боли, которую можно выпить одним глотком».
Сжал зубы до ломоты.
«Мы не будем».
Сухой смешок.
«Ты всегда так говорил. И всегда проливал больше крови, чем я. Только аккуратнее. Герой с чистыми руками. Помнишь того папашу? "Ради необходимости". Как мило».
Остановился у витрины. В отражении – усталое человеческое лицо. Глаза слишком старые для тридцати с небольшим.
«Здесь никто не заслуживает ада», – сказал я вслух.
«Кроме тех, кто его строит – день за днём, с улыбкой и бумагами».
«Я чувствую их. Медленных палачей. Дай мне хотя бы одного».
Ощутил, как он тянет волю. Пальцы внутри проверяют хватку.
Сел на скамейку, закрыл глаза.
«Послушай. Мы не выживем, если будем рвать в разные стороны. Давай попробуем… не убивать друг друга сразу».
Тишина тянулась долго.
Потом – усталость. Глубокая, почти человеческая.
«Я создан разрушать. Ты – сдерживать. В том пламени мы стали одним. Но я хочу существовать. Даже так… в твоей голове, в твоих руках».
Это было страшнее угрозы. Потому что правда.
Вдохнул до боли в рёбрах.
«Договоримся. Первое: тело – только с моего согласия. Второе: говоришь – я слушаю. Третье: никакой смерти ради удовольствия».
Пауза.
«А ради необходимости?»
Посмотрел на руки – обычные, с мозолями от несуществующего меча.
«Решаем вместе. Без обмана».
Мир дышал. Подъехал автобус. Ребёнок засмеялся. Кто-то плакал в телефон. Никаких знамений.
Моё место теперь – между.
Между светом, который чтит каждую жизнь. И тьмой, которая видит, где её ломают.
Память возвращалась рваными клочьями. Запах дешёвого кофе. Скрип кресла. Привычка проверять карманы. Это тело жило своей жизнью задолго до меня – и я вошёл в неё, как в чужую куртку, пропитанную потом и кровью. Оказалось, сидит идеально.
Я был детективом. Следователем по тяжким. В городе, где счастливый конец – это когда труп опознали.
«Удобно, – заметил он с лёгкой иронией. – Тебе голова, мне – вся грязь».
Первое дело пришло на третий день.
Женщина. Тридцать два. Съёмная однушка. Без взлома. Без борьбы. Всё слишком аккуратно. Слишком бережно.
Стоял над телом и не мог дышать.
Он проснулся мгновенно.
«Он не торопился. Хотел, чтобы она успела понять. Кто. И почему именно она».
Следы – в мелочах. Чашка сдвинута. Окно приоткрыто, чтобы выветрить запах ужаса. Он задерживался.
«Он знал её. И хотел, чтобы в последнюю секунду она узнала его по-настоящему».
«Только факты. Без поэзии».
«Факты кричат громче, когда слышишь страх. А я слышу».