Дмитрий Пархомов – Хроники Последней Эпохи 6: Сага о сплавленном (страница 3)
Впустил то, что он видел. Намерения. Эхо холодного, почти любовного выбора.
«Он вернётся».
Вернулся через четыре дня. Та же нежность в жестокости.
«Он не просто убивает. Доказывает себе, что может быть маленьким богом».
На шестой день – имя. На седьмой – адрес.
Взяли тихо. В комнате допросов он улыбался той самой улыбкой.
«Вы ничего не докажете».
«Нет. Но я пойму».
И понял. Он сломался от взгляда. Я видел каждую ложь. Каждую секунду, когда он чувствовал себя богом.
Вышел на улицу. Город горел огнями.
«Без меня ты бы плёлся месяцами».
«Да. Но без меня ты бы разорвал его медленно, с наслаждением».
«Я всё ещё хочу».
«Я знаю».
Мы стали оружием, которое нельзя выпускать из рук.
А потом пришло то дело.
Дождь. Старый район. Девочки семь-восемь лет. Глаза выжжены изнутри. Тела целые – внутри пустота.
Первая напомнила ту из костра. Те же глаза. Те же косички. Только мёртвая по-настоящему.
Квартира пахла плесенью и смертью. Маленькое тело в белом платье, заляпанном сажей. Глазницы пустые, но в них дымилась сера.
Он зарычал: «Это приглашение. Нас зовут».
На стене – корявые буквы: Vade retro, satana.
«Поздно. Я уже здесь».
Расследование шло слишком гладко. Как будто вели за руку.
Склад на окраине – бывшая церковь, теперь помойка для душ.
В центре – мужчина. Рваная куртка. Чёрные глаза. Нож с текущими рунами. Вокруг – две живые девочки. Привязанные. С кляпами. Глаза смотрели на меня – как на последнего спасителя.
«Ты пришёл. Я звал».
Демон внутри узнал: «Оболочка. Он убивал своих дочерей, чтобы вытащить нас. Чтобы получить то же, что у нас».
«Дай мне свою тьму», – прошипел он.
Бросился.
Выстрелил. Серебро зашипело в плече. Не упал.
Девочки закричали сквозь кляпы.
Это сломало окончательно.
«Демон. Делай».
Он вырвался – достаточно.
Глаза почернели. Когти прорвали кожу. Шаг – уже мы.
Перехватил руку. Сломал. Удар когтями – рёбра хрустнули, чёрная кровь хлынула.
Упал на колени. Всё ещё дышал.
«Докончи».
Но я закричал внутри: «Хватит».
Оторвал голову.
Из шеи – чёрный дым, густой, воняющий серой и детскими слезами.
Рассеялся.
Девочки бросились к телу отца. Обняли. Заплакали.
«Папа…»
Мир остановился.
Стоял над обезглавленным отцом их мёртвых сестёр. Пистолет дымился. Руки дрожали.
«Что я натворил? И почему получил от этого удовольствие?»
«Ты был не ты. Почувствовал то, что чувствую я».
Упал на колени. Заплакал – громко, сломленно.
«Я убил их отца… у уже убитых дочерей… И наслаждался».
Уходил под дождём, шатаясь.
Демон прошептал – впервые без насмешки:
«Видишь? Ад не только в нас. Он в людях».
Кивнул.
«И свет… тоже».
Шли под ливнем – два голоса в одной голове, два осколка, которые уже никогда не станут целым.
Равновесие держалось лишь на желании выжить.
Глава 3. Сноходец
Сны приходили без предупреждения. Обычный сон рвался, как паутина, и я падал туда – в точку за гранью рождения и смерти, где время закручивалось в вечный узел боли, который нельзя развязать, только пережить.
Я не видел себя со стороны. Помнил лишь, каково это – вести. Не потому что хотел, а потому что должен.
Небо натянуто, как тетива на грани разрыва. Под ним – Великая Армия Рая, собранная в кулак для последнего удара.
Ангелы выглядели как люди – только чище, страшнее, больше. Крылья – не украшение, а оружие: щиты в магической буре, рычаги для прыжков сквозь реальность. Разных рас и оттенков – бронзовые, пепельные, цвета ночного неба и рассветного песка. Лица спокойны от принятия: они давно потеряли всё, что могли, и шли без иллюзий.
Армия не летела – шла. Фаланги, каре, клинья. Впереди – барьеры, искривляющие пространство. За ними – копья, мечи, алебарды. Ближний бой честнее дальнего. Так умирали – лицом к лицу, видя глаза врага.
Я шёл впереди. С ними. Каждый знал мой голос – по тому, как он звенит в костях, заставляя встать, даже когда крылья висят лохмотьями.
Против нас – Ад. Не строй. Мясорубка. Искажённые формы, спаянные тела, машины из боли. Они не воевали – перемалывали, питаясь криками.