Дмитрий Панкратов – Вышка (трилогия). Часть I. Казахский эпос русского курсанта (страница 7)
ОРУЖИЕ
Обойтись без изучения оружия тоже не представлялось возможным. Всё-таки, хоть и милиция, но пистолетик-то должен быть — даже тогда, в последний год всё ещё существовавшего СССР. Тем более в таком заведении.
У нас было всё просто и примитивно — мы изучали только АК-47 и ПМ. Макеты были, были и боевые, которые приносили на занятия. Разбирали, собирали, разбирали, собирали, разбирали, собирали... Стрелять не стреляли. За всё время я лишь дважды попал на стрельбы — по три патрона из ПМ. Тира тогда не было, стреляли под присмотром с трёх сторон на пятнадцать-двадцать метров в лесном массиве на территории лагеря. Стрельба была сугубо ознакомительной — мишени вывешивались на сучках и гвоздиках, трепыхались краями и были непригодны для учёта результатов. Но попасть было не проблемой. Ни для меня, ни для тех, кто стрелял вместе со мной.
А стреляли не все. Каким образом происходил отбор, я не до конца понял, но, судя по всему, приоритет отдавался русским и имеющим спортивные навыки. Как мне ни казалось это потом странным, от сержантов и выше каких-либо проявлений негатива к русским никогда не было. Более того, многие преподаватели и офицеры курса, наоборот, русских старались выделить и дать определённые поблажки — то ли полагаясь на большую дисциплинированность, то ли на большую ответственность.
У нас были плакаты, на которых расписывалось устройство оружия и порядок ухода за ним. Лично мне они были неинтересны — намозолили глаза ещё раньше, как в школе, так и в воинской части. В школе на уроках начальной военной подготовки мы стреляли из пневматики почти каждый месяц, а на полигон нас возили стрелять из автоматов, начиная с седьмого класса, минимум раз в год. Там же я умудрился сдать на какой-то разряд (золотой значок БГТО и «Ворошиловский стрелок») и получить все необходимые знания. А здесь это было почти не востребовано — приходилось смотреть, как другие зубрят прописные истины, которые мне уже давно известны.
Проживание долгое время в воинской части тоже не прошло бесследно. Так что эту часть занятий я практически всю пропустил мимо ушей — вернее, отфильтровал и проигнорировал. Пару раз поучаствовал в споре «пробьёт ли бронежилет та или иная пуля», но тоже бросил.
То, что практики было так мало, винить никого не стоило. На тот момент даже в воинских частях были перебои с практическими стрельбами. И стоит учитывать, что мы ещё даже присягу не приняли — потому давать нам в руки оружие по идее не имели права.
Значительную часть времени от всех тактических занятий у нас занимала полоса препятствий. Вот она и стала нашей основной частью тактической подготовки.
ПОЛОСА
Сейчас пытаюсь вспомнить, что она собой представляла, и понимаю, что запомнил очень многое, хотя разных полос в жизни я преодолевал множество.
Первой своей полосой препятствий я считаю деревенские овраги, где осыпающаяся почва погребла под собой не одного мальчишку — по крайней мере, одного безвозвратно. Не всегда успевали взрослые прибежать, откопать. Дальше были стандартные войсковые полосы, которые были и в части, где я жил. Были те, куда мы ездили на военные игры, соревнования и стрельбы. Здесь же полоса была не такая, как те, что я видел ранее. И похожая, и в то же время иная.
При преодолении полосы мы экипировались по полной программе. Бронежилет — непонятной мне серии, с пластинами, заходящими друг на друга, весом более десяти килограмм. Стальная армейская каска. Противогаз в подсумке. Автомат.
Начиналась полоса с беговой дорожки по пересечённой местности — не больше ста метров. После неё — бетонная труба, зарытая в землю. Длина её была не больше десяти метров, но были свои нюансы. Труба была в диаметре чуть больше, чем взрослый мужчина с пивным брюхом лёжа. У нас брюха ни у кого не было, мы бы проскакивали её ползком быстро, но… Полосу мы проходили в бронежилетах. Если автомат можно было спокойно толкать впереди себя (что мы и делали), то бронежилет делал нас как раз пузатыми дядьками. Из-за этого пара человек в трубе застревали.
Вытаскивали их просто: сначала полчаса давали советы, потом примерно столько же ругали на плохую подгонку амуниции, а потом за ноги тянули назад. Застрять в узком пространстве под землёй, заклинившись каким-нибудь углом или кобурой — ощущение не из приятных. Как я понял, сержанты очень хотели, чтобы это ощущение испытали мы все, и были готовы к такому. Мне это потом пригодилось неоднократно — замкнутое пространство, темнота, теснота и прочие элементы стресса стали для меня обыденностью и перестали пугать.
Бегать в бронике, да ещё с оружием, было непросто. После нескольких дней тренировок я воспринимал саму трубу уже не как препятствие, а как часть пусть небольшого, но отдыха для ног — проталкиваясь одними руками и извиваясь корпусом по мере возможности.
После трубы был небольшой ров, в центре которого находился деревянный уступ. На него надо было попасть ногой в прыжке, чтобы преодолеть участок. Здесь было просто — препятствие стандартное, я проходил его в военном городке огромное количество раз. Главное — не тормозить перед прыжком и не сбавлять скорость. Если начать семенить перед прыжком — промахнёшься. Если затормозить перед краем — вместо перепрыгивания через ров тупо встанешь на уступе и придётся прыгать с него снова, что сильно тормозит и может привести к падению. Уступ делался выше уровня земли на полметра-метр, что предполагало усилие не только на дальность, но и вверх. К чести всех присутствовавших, прошли его практически все с первого же раза.
А вот следующее препятствие — стандартная проходная перекладина — многие завалили. Причём часто. Перекладина, по которой надо было пройти (или пробежать) около семи метров, располагалась на высоте чуть более метра. Сама по себе она не представляла проблемы для страха перед высотой, а проверяла вестибулярный аппарат. Единственное отличие от всех виденных мною подобных препятствий было в том, что вокруг этой перекладины была намотана колючая проволока. Она создавала антураж, но действовала только на тех, кто и без неё начинал терять равновесие. В их случае она усугубляла волнение и способствовала желанию спрыгнуть с перекладины, оттолкнувшись как можно дальше в сторону.
Несколько человек из местных тренировались с поддержкой товарищей очень долго, чтобы научиться преодолевать это препятствие. Почему у них так было — сказать не могу, скорее всего, особенность развития мозжечка, потому что те же товарищи спокойно преодолевали и трубу, и другие препятствия, требующие большей моральной выдержки.
С «колючкой» многие столкнулись здесь впервые. Опробовав её на себе, они поняли, чем она опасна и как избежать сильных травм. Самое простое при падении в кольца шипов — не начать дёргаться, чтобы не порваться ещё сильнее, а нащупать руками промежутки в сетке и, опираясь на землю, аккуратно оторвать себя от шипов. Они не сильно глубокие, основные раны можно причинить, только если тушка начнёт рваться и метаться. Это нам объяснили сразу. Дважды повторять никому не пришлось.
Когда мы стали уверенно проходить полосу «на чистую», сержанты начали добавлять усложнения — дымовые шашки и слезоточивый газ. Хуже всего было встретить «черёмуху» в первой трубе, где достать из подсумка противогаз уже само по себе было проблемой. Это добавило нам новых навыков предусмотрительности и заметно снизило тремор от самого препятствия, переключив основное волнение на проталкивание сумки с противогазом впереди себя вместе с автоматом.
Тактически, наверное, это мало где применимо. Но задача прохождения полосы — не только отработка практических навыков, но и психологическая подготовка к ситуациям, которые потребуют высокой моральной устойчивости и способности к правильному реагированию в стрессовой ситуации.
ШТУРМОВКА (завершение тактики)
Были и другие препятствия, но они уже не впились в память так сильно, как вышеперечисленные. Вот точно могу сказать, что где-то стояло препятствие в виде разрушенного фасада двухэтажного дома с разновысотными проёмами, к которым подводили бревна с отступлениями. Вероятно, учитывая, что мы были в броне и соскок с такой высоты был бы чувствителен для наших неокрепших юношеских костей, туда нас не гоняли. Но на этом полоса не заканчивалась. После неё было небольшое поле и типовой панельный дом без дверей и окон — на четыре этажа.
Его мы учились штурмовать и зачищать.
Было весело. Мы, русские из России, объединились в одну группу из трёх человек и штурмовали взводом (с нами был ещё один-два казаха по ситуации, либо мы усиливались нашими казахстанскими товарищами по «гаплогруппе»). Остальных тоже поделили на четвёрки и тройки. Сначала, правда, нас некоторое время (фактически полдня) учили одиночной подготовке, потом перешли на подготовку двоек, и уже после этого слаживали по две пары или тройки.
Нам это безумно нравилось.
Наверное, просыпалась историческая память поколений, которые в каждой семье прошли через горнила войны. Быстрым броском — в подъезд. Узкий лестничный проход, четыре квартирных блока по одной-две комнаты, снова лестничный пролёт, снова квартиры — и так три этажа. Нужно было не только заучить все позиции, с которых тебя прикрывает угол стены, но и научиться угадывать момент, когда твои товарищи уже заняли свои места и настала твоя очередь перемещаться — чтобы не сбить общий темп.