Дмитрий Палеолог – Дорога на Альциону (страница 14)
— Хотелось побыть одному, — сухо ответил Марков.
Неприятный осадок от вчерашнего разговора еще давал о себе знать. Ему не хотелось видеть эту красивую имитацию человека, которая взялась решать судьбы миллионов людей.
Но нужно было сыграть роль — сыграть правдиво и ярко, так, чтобы киберинтеллект в виде женщины-андроида принял всю за чистую монету.
Клео собралась что-то сказать, но Антон перебил ее.
— Я долг думал вчера. Знаешь, может быть, ты и права…
Он взял стакан, сделал небольшой глоток, нарочно задержав ладони у лица. Ему был неприятен до дрожи пристальный изучающий взгляд Клео. Ее образ из сна, еще не совсем исчезнувший из сознания, лишь усиливал это ощущения.
— Я знала, что ты поймешь это, — произнесла она. — Ты умный человек, Антон…
— Мне нужно время, — он вновь перебил ее. — Время свыкнуться с этой мыслью.
- Конечно, — Клео качнула головой. — Я все понимаю. Вы, люди, очень эмоциональные существа. Это причина всех ваших неразумных поступков. Время сейчас не имеет значения. Сколько тебе будет угодно, Антон.
— Я бы хотел посетить Древний город, — сказал Марков, поставив пустой стакан на стол. — Перед уходом я спрятал там вещи, найденные отцом. Хочу, чтобы ты взглянула на них.
Думаю, небольшая прогулка будет тебе на пользу, — сказала Клео. — Может, тогда не будем ее откладывать?
Флайкар, похожий на серебристый пятиметровый диск, поднялся выше облаков. Тесное пространство кабины заполнял размеренный гул турбин. Клеопатра, подключившись к системе управления через беспроводную сеть, чутко контролировала движение машины.
Антон расположился в соседнем кресле. Он не отрывал взгляда от белесой пелены, проплывающей под днищем машины. Первые впечатления от полета оказались непередаваемыми словами. А когда флайкар пробил тонкую пелену облачности, от открывшейся панорамы у Антона захватило дух.
Внизу проплывало бескрайнее зеленое море, изрезанное серыми ниточками дорог. Вдалеке темнела густая шапка леса, небольшие перелески виделись небольшими штрихами. Белый город — огромный и бурлящий жизнью — мелькнул серым пятном, окаймленным тонкой полоской крепостных стен. Все казалось нереальным, игрушечным. Антон чувствовал себя небожителем, глядящим с невообразимых высот на извечную суету людей, забывших свое прошлое…
— Древний город, — произнесла Клео, указав рукой.
Неудавшаяся постройка первых колонистов угадывалась даже через тысячу лет. Антон ясно различал правильные квадраты городской разметки в виде бетонных оснований, покрытых густой растительностью. В нескольких местах из травы проступали выступы недостроенных зданий в виде бетонных блоков — растрескавшихся и покрытых пятнами мха. Древний город тянулся на километры, скрываясь в чаще разросшегося за века леса.
Флайкар пошел на снижение. Марков нашел взглядом коричневую ленточку дороги, огибающей опушку леса. Заросшее густой травой полуобвалившееся строение он обнаружил не сразу.
- Нам туда! — он указал рукой направление.
- Лучше будет посадить флайкар ближе к лесу, — произнесла Клео.
Упругая волна горячего воздуха от работающих турбин разметала траву и сорвала ворох листьев с деревьев. Гудение пошло на убыль.
Антон выбрался из флайкара и осмотрелся. Рядом, в двадцати шагах, шумел лес. Пахло листвой, хвоей и разнотравьем. Ничего не изменилось за прошедший месяц.
— Я сделал тайник в полуразрушенном здании, — сказал Антон.
Он кивнул в сторону возвышения, почти доверху укрытого густой травой. Лишь в одном месте сквозь растительность проглядывал потемневший от времени сталебетон.
— Времени было мало, я боялся, что и меня арестует стража Правителя, — продолжил он, двинувшись в сторону строения. Клео неотрывно следовала за ним.
Минувшие столетия нещадно потрудились над строением. Одна из стен обрушилась, отчего огромный сталебетонный блок крыши съехал в сторону. Остатки сооружения вросли в землю и покрылись толстым слоем серо-зеленого мха. На нанесенном ветром за века слое пыли наверху угнездилась густая поросль травы.
— Это здесь, — сказал Антон.
Внутри полуразвалившегося строения царила прохлада и сумрак, разгоняемый лишь косым лучом света от входа. Под ногами хрустел песок и щебень.
Марков опустился на колени в противоположном от входа углу. Ровный слой песка говорил о том, что тайник не тронут.
Антон наклонился, собираясь ладонью разворошить песок, когда Клео коснулась его плеча.
— Позволь помочь тебе, — сказала она, опустившись рядом.
Антон удивленно посмотрел на нее. Их взгляды встретились.
Рука Клеопатры крепко сжимала его плечо.
Возникла пауза.
— Что ты задумал, Антон? — сказала Клео. — Ведь ты явился сюда совсем не для того, чтобы показать мне старые вещи.
Марков почувствовал, как глухо ударило сердце. Клео догадалась обо всем с самого начала. И лишь подыгрывала ему. Видимо, она многому научилась у людей за двенадцать веков…
— С чего ты взяла? — выдавил из себя Антон. Он старался и дальше играть запланированную роль, но получалось плохо.
— Тебе не удастся обмануть меня, — Клео покачала головой. — Ты нервничаешь, хотя и пытаешься это скрыть. Сегодня утром я увидела это сразу.
Марков не нашелся что ответить. Клео загоняла его в угол.
— Ты хотел добраться до пластины с кодом, — продолжила она. — На ней был не только код активации, верно?
— Верно, — коротко бросил Антон. Отпираться уже не было смысла. — Посмотри сама. Под слоем песка сверток.
Он поднялся, уступая место. Клео, нагнувшись, коротким движением руки взрыхлила песок.
События месячной давности всплыли в мозгу яркой картинкой.
Он спрятал вещи в тайник и уже собрался уходить, как вдруг вспомнил слова отца. «Если хочешь хорошо спрятать вещь, положи ее на самое видное место», — однажды сказал он. Что тогда заставило Антона вновь разрыть тайник, он и сам не знал. Предчувствие? Интуиция? Что-то еще, непередаваемое словами?
Он не знал. Но в тот момент повиновался неосознанному чувству, вытащив странную пластину из тайника. Антон спрятал ее между двух камней у входа, прикрыв куском мха.
Чтобы достать ее сейчас, хватило одного движения.
Клео обернулась на звук. Антон замер, их разделяло несколько шагов.
Она бросила короткий взгляд на зажатый у него в ладони кусок пластика.
— Я обманул тебя, Клео, — сказал Марков. Фраза сорвалась сама собой, констатируя и без того понятный факт.
— Зачем ты делаешь это, Антон? — Клео отложила в сторону матерчатый сверток, так и не заглянув внутрь.
Поднявшись с колен, он посмотрела на Антона.
Марков не нашелся что ответить. Он даже боялся что-то говорить — боялся, что если скажет слово, то уже не сможет совершить задуманное.
— Ты не оставила мне выхода, — глухо произнес он.
Слова давались с трудом, словно тяжелые невидимые камни. Антон тряхнул головой, словно отметая сомнения.
— Команда к исполнению, — произнес он, назвав длинный ряд цифр.
— Команда принята, — ответила Клео. Она не сводила с него взгляда — Это команда на полное отключение. Зачем, Антон? Ты делаешь ошибку!
Он не нашелся, что сказать в ответ. И в первый раз отвел взгляд. На душе вдруг стало мерзко — он словно бы совершил подлость, предавал того, кто спас ему жизнь.
— Антон! — Клео шагнула вперед, собираясь что-то сказать.
Ее движение словно подтолкнуло Маркова.
— Команду подтверждаю: «Окончательный сброс», — произнес он. — Прости, Клео…
Антон замер у выхода. На уровне подсознания он ждал чего-то особенного, но ничего не случилось.
Клеопатра застыла, превратившись в неподвижное красивое изваяние. Антон поймал себя на мысли, что она стала похожа на ту статуэтку, что оставляла людям — слегка приподнятая рука и немая недосказанность…
Смотреть на нее не было сил. Развернувшись, Марков вышел на свет и присел на выглядывающий из травы камень.
Тоска и чувство глобального одиночества, словно невидимая волна, накатили резко, неожиданно — до ощутимого зуда в груди. Он остался один, во всех смыслах. Один среди миллионов людей, к которым он уже никогда не сможет вернуться. Он знал истину, и тяжелое бремя этого знания делало его изгоем. Единственное существо, осколок далекого прошлого, которое было способно его понять, он только что отправил в небытие.
Что теперь делать? Мысль, как хорошо забитый гвоздь, пронзала сознание. Антон не знал ответа. И от этого становилось еще хуже.
Он вспомнил первые дни в командном модуле, когда только оправился от ранения. Сознание вдруг ухватилось за этот момент, словно в нем таился потайной смысл.