Дмитрий Палеолог – Дорога на Альциону (страница 13)

— Ты никогда не поймешь меня, — наконец, произнес он. — И не только меня, всех людей. Для этого надо родиться человеком.

Марков шагнул к выходу, разговор вдруг стал неприятен. В сознании неожиданно появилась мысль — кибернетическая система, созданная служить людям, стала управлять ими и вершить их судьбы. Качество поменяло знак на противоположный.

— Антон! — бросила ему вслед Клео.

Марков промолчал и шагнул в коридор.

Раскаленный шар Альционы скрылся за горизонтом. Теплая ночь накрыла луговину. Серебристая россыпь звезд расчертила темный небосвод — до него, казалось, можно было дотянуться рукой. Не успевший остыть ветер приносил запахи трав, листвы и цветущих растений. Антон, расположившись на косом пандусе у открытого транспортного шлюза, с удовольствием вдыхал аромат — запах травостоя успокаивал.

Выйдя из навигационной рубки, он заглянул в свою комнату, но долго там находится не смог. Заскочив в столовую, Марков взял бутылку воды и спустился к транспортному шлюзу.

Он сидел здесь уже несколько часов. Мысли невольно потекли в прошлое. Прежняя жизнь теперь казалась далеким, полузабытым сном. Даже образ отца казался размытым и тусклым. Антон понимал — он изменился внутренне. Кардинально, безвозвратно, перешагнув невидимый рубеж. Теперь он стоял в стороне от человечества Стожара, уже не являлся его частью. Вернее, даже не в стороне, а над ними. Потому что знал истинную историю колонизации. И осознание истины, что уже нет пути назад, подталкивало к движению вперед, к поиску решения.

Антон постарался вспомнить все, о чем ему рассказывала Клео.

Не все колонисты участвовали в бунте. Кажется, об этом обмолвился и Гай Ричардс в коротком диалоге с Татьяной.

Третий посадочный модуль.

Марков потер ладонями лицо, собираясь с мыслями. Однажды Клеопатра показала ему карту — третий модуль совершил посадку на значительном расстоянии от остальных. Что послужило тому причиной, теперь уже не представлялось возможным выяснить. Но эта удаленность сыграла в дальнейшем огромную роль.

Колонисты третьего посадочного модуля образовали собственный анклав. Они развивались обособленно. Их отказ поддержать бунт лишь еще более усилил разрыв с остальными людьми.

Клеопатра, деактивировав киберсистемы, с модулем номер три поступила иначе. Не потому, что симпатизировала людям, сохранившим организацию и порядок — подобные чувства ей были неведомы. Она лишь оставляла небольшой шанс людям, возможность пользоваться частью высоких технологий. Отголоски этого проявлялись и сейчас.

Раз в год, в Белом городе, устраивалась ярмарка. Туда стекался народ из разных земель, привозя разнообразный товар. Приходили люди и из Далекого Края — так теперь называлось государство, населенное потомками первых колонистов третьего модуля. Они привозили отличный товар, пользовавшийся большим спросом. Клинки из великолепной стали, заточенные до невидимой глазу остроты. Луки из необычного упругого сплава, посылавшие стрелу на пятьсот шагов. Хирургические инструменты, лекарственные снадобья, точные карты и многое другое.

Неразговорчивые и нелюдимые, они смотрели на окружающих пристально и холодно, словно бы недоверие к остальным людям закрепилось у них за века на генетическом уровне.

Может быть, оставленная Клеопатрой крохотная частица высоких технологий и являлась причиной, по которой люди не скатились до уровня животных?

Антон не знал ответа. Но чувствовал — Клео никогда и ничего не делала просто так. Холодный расчет лежал в каждом ее шаге и поступке. Тогда почему она допустила гибель Подольского? Не смогла воспрепятствовать из-за степени программной свободы?

Воспоминание о погибшем капитане колониального транспорта непроизвольно подтолкнуло мысли к находке, сделанной отцом. С нее все началось — со странной пластины с кодом доступа.

«На ней и закончится», — мысль появилась словно сама собой.

Марков нахмурился, пытаясь ухватить тонкую ниточку размышлений.

На ней и закончится…

Пластина всплыла из глубин памяти. Антон ясно помнил, как держал ее на ладони, впитывая взглядом ровные строчки, с одной и с другой стороны.

Мысль, словно озарение, полыхнула в сознании.

Если с одной стороны пластины был нанесен код для введения полной программной свободы, то на обратной стороне…

Антон не помнил этой надписи. Первую он заучил наизусть, на вторую же особо не обратил внимания. Но там были слова, которые он все же вспомнил — «окончательный сброс».

Марков замер, словно боясь упустить догадку.

Код полного отключения кибернетического интеллекта колониального транспорта «Скопули».

Антон сделал несколько глотков из бутылки с водой. Обычные размышления привели к удивительному результату.

У него есть шанс отключить Клео. Мысль пугала своей сутью, отдавала чем-то запредельным. Клео, которая знала ответ на любой вопрос и могла решить любую задачу, уже не казалась такой всемогущей. Ее кибернетическая смерть теперь была у него в кулаке.

Глава 12

Но Марков не помнил кода отключения. Единственная возможность его узнать — добраться до тайника где он спрятал найденные отцом вещи. И у него будет только одна попытка.

Антон вновь отпил воды, глядя в темноту.

«Действительно, скоро все кончится», — подумал он.

… Ему снилась Клео. Но не та, что сейчас находилась в командном модуле, а настоящая, живая. Она сидела на небольшом взгорке, на берегу реки, и смотрела на журчавшую в десяти шагах воду.

Стояло ранее утро. Яркий шар Альционы только поднялся над горизонтом. Первые лучи голубого солнца, отражаясь в зеркальной глади воды яркими бликами, были ласковыми и приятными.

Антон шагнул ближе, опустился рядом на густую траву, обнял Клео за плечи. Свежий утренний ветер пошевелил длинные распущенные волосы женщины. Антон уткнулся в них лицом, вдыхая чарующий аромат. В груди потеплело. Неведомое, почти полузабытое, чувство стремительно разрасталось, смывая тревоги и сомнения, оставляя лишь ощущение безграничного счастья. Он закрыл глаза, и крепче обнял Клео, от всей души желая, чтобы этот миг продолжался вечно…

Все изменилось в одно мгновение. Клео исчезла. Сейчас Антон стоял на залитой сумраком равнине. Было непонятно, вечер или утро. Плотный полог низких темных облаков закрыл небосвод. Угловатая громада командного модуля казалась мрачной заброшенной крепостью, вершина которой тонула в пелене клубящихся туч. Кроваво-красные огни защитного периметра прокалывали сумрак злыми, тревожными искрами.

Справа раздалось едва слышное движение. Антон обернулся. Клео, в белом коротком платье стояла в двадцати шагах — красивая и какая-то чужая, неприступная. Она смотрела в сторону командного модуля. Поднявшийся ветер шевельнул платье женщины, разметал волосы. Ветер принес запах, знакомый и тревожный. Антон, нахмурившись, посмотрел туда, куда неотрывно глядела Клео, и тут же почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, а в груди появилось стылое чувство зарождающегося ужаса.

Ветер пах жженой человеческой плотью и горячим металлом. В защитном периметре командного модуля догорали несколько внедорожников, между которыми лежали обезображенные лазерными попаданиями куски человеческих тел. Два плазмоизлучателя, гудя сервоприводом, ворочались на независимой подвеске, выискивая новые цели.

«Опять?!» — мысль резанула опустевшее сознание невидимой бритвой.

— Клео… — прошептал Антон.

Голос прозвучал глухо и хрипло, но она услышала его.

Повернувшись, он посмотрела на Антона; тот невольно вздрогнул. Лицо Клеопатры оказалось изуродованным — пеноплоть на щеке превратилась в лохмотья от пулевых попаданий, сквозь дыры просвечивал серо-стальной остов черепа. Губы кривились в злой жесткой улыбке. Псевдороговицы правого глаза не было, и видеосенсор смотрел в лицо Антону ядовито-красным огоньком.

- Тебе не отключить меня, Антон! — сказала Клео. Голос получился дребезжащим и безликим, синтезатор речи был поврежден. — Это мой мир! И ты здесь лишний…

Упругий порыв ветра ударил в лицо, принеся смрад сгоревших тел. Антон непроизвольной задержал дыхание и зажмурился, открыв глаза через мгновение.

Ветер сорвал ненужный камуфляж. Теперь в двадцати шагах стоял боевой андроид. Коротко прогудев сервоприводом, он повернулся и шагнул ближе.

— Ты здесь лишний, — вновь услышал Антон.

Клео подняла правую руку с интегрированным плазмоизлучателем; мгновением позже ударила рубиновая игла лазерного разряда. Жгучая, нестерпимая боль разорвала тело, Антон закричал, выгнулся дугой … и проснулся.

Холодная испарина заливала лицо. Он лежал, шумно и хрипло дыша, едва ли не физически ощущая, как тают в сознании кошмарные образы. Сев на кровати, Марков потер ладонями лицо. Короткий сон не принес облегчения, Антон чувствовал себя разбитым. Но решимость завершить разработанный план не исчезла. Она подталкивала к действию, и Антон знал что делать.

Умывшись, он вышел в столовую. Через смотровой триплекс просматривалась залитая ярким светом луговина — стояло позднее утро.

Накрытый на столе завтрак давно остыл. Антон почти не притронулся к нему, лишь выпил два стакана сока.

Задумавшись, он не заметил, как вошла Клео.

— Доброе утро, Антон!

— Доброе.

— Вчера ты не пришел ужинать, — Клеопатра села напротив, и, как и всегда, пристально посмотрела ему в лицо.