Дмитрий Палеолог – Дорога на Альциону (страница 15)
Камера гиперсна… Ледяные объятья низкотемпературного саркофага теперь уже не казались такими отталкивающими. Он ляжет в гиперсон, на максимально возможный срок.
«И тогда время уже не будет иметь значения», — Антон словно бы услышал в сознании ровный голос Клео.
Года, столетия сольются в один короткий миг. И, может быть, придет тот момент, когда он вновь активирует кибернетический интеллект древнего колониального транспорта чтобы показать — люди достойны свободы.
Антон вздохнул, глядя на остатки древнего, несостоявшегося города.
Тоска медленно отступала. Белый, раскаленный шар Альционы медленно полз по небосводу, взбираясь к зениту. Близился полдень.
Часть 2. Глава 1
… Холод пробирал до костей, сковывал каждую мышцу. Казалось, он проник и в сознание, в котором растекся молочно-белый туман. Легкое дуновение невидимого ветерка — и белесая пелена начала стремительно таять. До слуха донесся безликий голос.
— Инициирован процесс экстренного пробуждения!
Антон с трудом открыл глаза, мир вокруг казался размытым и блеклым. Выход из гиперсна всегда являлся процессом тяжелым и болезненным.
Тихо вздохнул воздухопровод, подавая кислород. Прогудев приводом, плавно поднялась крышка камеры.
Антон, наконец, смог различить низкий потолок криогенного зала и отблеск работающей аппаратуры поддержания жизни, разгоняющей густой сумрак. Еле слышно гудела вентиляция. Воздух пах чем-то медикаментозным.
Антона бил озноб, сердце стучало редко и гулко.
— Процесс пробуждения завершен, — вновь доложил управляющий компьютер. — Время пребывания в состоянии гиперсна — семь лет, четыре месяца, двадцать восемь дней. Причина пробуждения — попытка несанкционированного доступа в командный модуль.
Марков с трудом выбрался из камеры и, тяжело дыша, замер — слабость не позволяла сделать и шагу.
Смысл сказанного лишь скользнул по периферии заторможенного сознания. Антон нахмурился, пытаясь пробудить воспоминания, еще скованные невидимым льдом длительного анабиоза.
Он принял решение погрузиться в низкотемпературный сон, после того, как все-таки отключил Клеопатру.
«Неужели прошло семь лет?», — мысль пугала своей сутью.
Минувшие годы слились для Антона в один короткий миг. Ему казалось, что он лег в камеру всего лишь несколько минут назад.
Таймер автоматического пробуждения он выставил на восемнадцать лет — именно этот срок выдала система жизнеобеспечения криогенного комплекса исходя из особенностей организма. Антон вспомнил, как оказался недоволен — он хотел уйти в ледяное небытие намного дольше. Попытка убежать от собственного поступка. Марков даже сейчас помнил последние слова Клео: «Зачем ты это делаешь, Антон?» И два слова, тяжелых как камни, подтверждающих команду на отключение…
Убежать не получилась. Система жизнеобеспечения оказалась категорична — более длительный срок пребывания в низкотемпературном сне мог вызвать необратимые изменения в организме.
Антон с трудом сделал шаг. Добравшись до консоли управления, неверным движением руки коснулся нескольких клавиш. В поддон внизу консоли упала пластиковая банка — стимулятор с витаминизированным напитком.
Марков опорожнил ее наполовину двумя глотками, и перевел дух, вытерев губы ладонью.
На откидном стуле лежала аккуратная стопка одежды, уложенная им … совсем недавно? Или уже очень давно?
Антон нашел в себе силы усмехнуться и принялся одеваться. Стимулятор подействовал немедленно — предательская слабость исчезла, сознание прояснилось.
Склонившись над приборной консолью, Марков набрал на клавиатуре команду, пробежал взглядом строчки информационного сообщения, вспыхнувшего на экране.
После того, как он отключил киберинтеллект, системы командного модуля распались на автономные сегменты. Они функционировали исправно, но уже не было той управляющей единицы, которая гибко реагировала на нестандартные ситуации, принимала решения и производила непрерывный мониторинг обстановки. Система охраны модуля по определению имела высший приоритет над остальными. Именно она и дала команду на пробуждение. Выяснить причину можно было только в рубке управления.
Антон допил напиток, пытаясь сообразить, что же такого могло случиться. Ничего путного на ум не шло, лишь смутное ощущение тревоги, надвигающейся беды. Чувство подстегивало и гнало, едва слышно шептало: «Все, спокойная жизнь закончилась, обратно дороги нет…»
Марков едва ли не бегом помчался в рубку управления.
Освещение вспыхнуло автоматически, едва он переступил порог. На дугообразном пульте управления сиротливо горели огоньки режима ожидания. За обзорным триплексом расплескалась серая мгла — на Стожаре занималось ранее утро.
Антон остановился между кресел, переводя дух и пытаясь разобраться в десятках сенсорных клавиш. После десяти минут мучений ему все же удалось войти в систему охраны модуля.
Первые строчки отчета, появившегося на экране, заставили замеретьь.
«
Далее шла видеозапись с камер наблюдения.
Антон пробежал глазами сообщение, затем еще и еще. В прочитанное не верилось абсолютно.
На мгновение ему стало жарко. Как такое вообще могло быть? Какие еще на Стожаре могут быть не идентифицированные летательные аппараты?
Мысли, тревожные и рваные, метались стаей испуганных птиц.
Марков поймал себя на мысли, что просто боится воспроизвести запись. Внутренне подобравшись, он все же коснулся клавиши активации.
Запись вела скрытая камера, расположенная над воротами транспортного шлюза. Яркая зелень равнины, залитая жгучим светом Альционы. Полукруг потемневших от времени тотемных столбов. А вдалеке…
Антон замер, взгляд словно прикипел к экрану.
В полукилометре от модуля, огромной угловатой громадой, расположилось… Антон не смог подобрать слова. То, что система охраны назвала «не идентифицированным летательным средством». В том, что это именно летательный аппарат, сомнений не было — короткие скошенные крылья говорили сами за себя.
От неизвестного корабля в сторону модуля двигалась группа людей.
Часть 2. Глава 2
Казалось, что здесь застыла сама вечность. Мертвый, скованный лютым холодом, сектор пространства оставался неизменным миллиарды лет. Раскаленный шар Альционы казался отсюда лишь яркой точкой; ее свет почти не добирался в столь отдаленные уголки системы.
Словно возникнув из небытия, в пространстве ударила короткая голубая молния, затем еще и еще. Бледный пульсирующий сгусток появился неожиданно, тут же взорвавшись ослепительной вспышкой.
Огромный космический корабль вынырнул из недр подпространства. Он казался безжизненным — на десятках тысячах тонн брони ни огонька. Но прошла пара мгновений, и корабль ожил. Злыми красными огоньками вспыхнули астронавигационные огни, узкие прорези смотровых триплексов засветились мягким зеленоватым светом.
Рубку управления корабля наполнял гул работающей аппаратуры. На возвышении капитанского мостика, в кресле пилот-ложемента, замер человек. В рассеянном свете на лацкане униформы тускло сверкнул металлический бейджик:
Коротко скрипнул противоперегрузочный каркас кресла, компенсируя перегрузку. В смотровых триплексах серая муть подпространства сменилась белесыми росчерками доплеровскох полос. Мгновение — и они превратились в серебристые искорки звезд. Генерал поморщился от накатившей на мгновение дурноты. В пятьдесят четыре года переносить «прелести» подпространственного перехода становилось все труднее.
На обзорном экране заплясало пламя — сработали корректирующие двигатели, останавливая неконтролируемый дрейф корабля.
— Выход в трехмерное пространство успешный! — доложил навигатор. — Запущен процесс позиционирования по таблицам звездных величин!
Старцев коснулся сенсора. Прогудев приводом, кресло приняло рабочее положение. Генерал отстегнул страховочные ремни и окинул взглядом просторное пространство рубки управления, на мгновение задержав взгляд в собственном отражении в темной глубине не активированного экрана.
Крепко сложенный, подтянутый, с коротким «ежиком» посеребренных сединою волос. Взгляд серых глаз пристальный и изучающий. Прошедшие годы уже давали о себе знать тонкими лучиками морщин, но Страцев упрямо отказывался от омоложающей пластики, не желая обманывать самого себя.
Усмехнувшись краем губ, генерал вновь бросил взгляд на дугообразный пульт управления, перед которым расположилась дежурная смена. Обстановка рубки управления была знакомой до боли. Сколько времени за тридцать лет службы он провел в ней? Месяцы? Годы? Илья Игоревич никогда не задавался этим вопросом, но сейчас мысль всплыла как-то неожиданно, самопроизвольно.
Прыжок в систему Альционы был для него финалом карьеры. Управление флота отправляло его на пенсию по возрасту, и Старцев нисколько не возражал этому. Он уже чувствовал, что устал. Хотелось домашней тишины и покоя.
— Реактивация систем успешно! — дежурный инженер озвучил появившуюся на экране информационную сводку. — Реактор стабилен, на четырех процентах мощности, плавный выход на режим.