Дмитрий Пальчиков – Узы ветра (страница 22)

Так вот, погружённый в разбор исторических записей, я не замечал, что думаю именно о том, что находится у меня за солнечным сплетением. Эти мысли мягко и ненавязчиво заставляли уголёк мерцать в такт сердцебиению. И когда я понял, что происходит, уголёк уже был больше похож на небольшой огонёк, весело горящий и распространяющийся вокруг неоновой сердцевины. Естественно, своим осознанием я сбил весь настрой, но свет уголька стал ярче. Вспомнив о прочитанном изречении Основателя, я решил попробовать пойти тем же путём. Чем чёрт не шутит? С фантазией у меня проблем не было никогда. Мысленно обратившись к угольку, я представил, как он становится ярче и выпускает потоки неонового огня вокруг себя. Сначала ничего не происходило. Я закрыл глаза и попытался отрешиться от окружающего мира, будто медитировал. Так и лежал, фантазируя, пока не задремал. Практически проваливаясь в сон, я отчётливо увидел, как вокруг уголька образовалось неравномерное свечение. Сон как рукой сняло. Я продолжил мысленно давить на уголёк до тех пор, пока свечение не сравнялось по цвету с сердцевиной, а поверхность не выровнялась и не приняла форму шара.

Глава 9

Концентрацию на внутренней энергетике прервал неожиданный стук в дверь. Это пришла служанка, тащившая в руках поднос с аппетитно пахнущей едой. Я вдруг понял, насколько проголодался. Своеобразные умственные занятия отнимали не меньше энергии, чем полноценные тренировки по рукопашному бою или фехтованию. Я набросился на еду, будто лев на антилопу. Под ошарашенным взглядом молодой служанки, не успевавшей менять тарелки, я расправился со снедью и попросил добавки. Девушка умчалась за новой порцией, озвучив мысль о том, что болезнь отступает, раз у господина открылся такой аппетит.

Мне до её домыслов не было никакого дела. Расправившись с новой порцией еды, я продолжил свои занятия. Первой целью я поставил для себя научиться зажигать шарик в любых обстоятельствах. Не задумываясь. Так как у меня получилось в самом начале. Ведь о сердцебиении я не задумываюсь. Мне не нужно мысленно заставлять сердце биться. Так и здесь. Следует отработать процесс до автоматизма. Этим и занялся. Прогрессировать помогали потоки ветра, когда окна открывались на проветривание, и я видел скачущие вокруг меня вихри морозного воздуха. В закрытом помещении выполнять подобный трюк я тоже научился, но было это намного тяжелее.

Поняв, что мне помогает, я, ещё не до конца выздоровевший, выпросил у Ши'фьена прогулки. Тот вначале наотрез отказался выпускать меня из дому, оперируя тем, что состояние моего организма подорвано, не слушая разумные доводы о том, что в душном доме сидеть намного опаснее и что прогулки на свежем воздухе только помогут выздоровлению. Тогда я в своей ехидной манере присел ему на уши и не отвязывался, пока в конечном итоге тот не наорал на меня и, махнув рукой, не отправил на все четыре стороны.

На улице, касаясь кружащих вокруг потоков, я продолжил свои игры разума. Процесс пошёл заметно бодрее. Уже на второй прогулке я, практически не задумываясь, зажигал шарик и довольно продолжительное время удерживал его в стабильном состоянии. Достигнув промежуточного успеха, я решил идти дальше. Моя задумка состояла в том, чтобы вытянуть из шара жгут энергии и напитать им конечность. Конечным итогом я видел прямое взаимодействие моей внутренней энергии и окружающих меня потоков ветра.

Кстати, Ши'фьен так ничего во мне не чувствовал. Я специально зажигал шар, находясь рядом с ним, чтоб проверить, имеет ли моя особенность отношение к магии. Но Эрин либо ничего не чувствовал, либо отлично делал вид, что ничего не происходит. Он даже бровью не повёл в тот момент, когда мы столкнулись в коридоре и я намерено зажёг свой неоновый огонёк, чуть ли не касаясь его плечом. Для себя я принял то, что это нечто иное, отличное от магии в классическом её понимании в Эллорионе.

С напиткой ладони энергией возникли проблемы. Если небольшой отросток энергии я выделил, несильно напрягаясь, то выходить за пределы организма и напрямую взаимодействовать с ладонью он отказывался категорически. Тогда я решил пойти долгим путём и провести жгут через всю руку. Этот момент сильно замедлил развитие, ибо приходилось чуть ли не по миллиметру представлять свой организм изнутри. Для более быстрого продвижения я взял за основу воспоминания из учебника по биологии. Строение кровеносных сосудов как нельзя лучше подходило в моей ситуации. Я представлял, как энергия сочится, повторяя движение крови. По прогрессу в этом деле я понимал, правильно ли представляю себе строение кровеносной системы в части расположения сосудов. Энергия продвигалась только тогда, когда моё представление совпадало с реальным строением моего тела. Это был удивительный опыт. Я чувствовал себя в какой-то степени рентгеновским аппаратом, просвечивая внутренности и выявляя недостатки. Как на практике это применить, пока было не ясно. Но процесс завораживал.

Обучение застопорилось после моего выздоровления. Возобновились тренировки по рукопашному бою и фехтованию. И если поначалу я мог объяснить наставникам неудачи последствиями болезни, то дальше быть погружённым в свои мысли во время боя на опасном железе или при очередном спарринге было чревато негативными последствиями. Поэтому во время тренировок я старался обращаться к своей особенности настолько, насколько бы это не мешало полноценно тренироваться, то есть на уровне рефлексов.

Я стал замечать интересную особенность, заключавшуюся в том, что напитка энергией внутренних органов давала увеличение в выносливости. Сердцебиение было ровнее, я дольше держался на ринге, не выдыхаясь и не уставая. Эти положительные моменты отмечал и Гарольд. А уж ему точно со стороны виднее. Поэтому процесс совмещения тренировочных процессов я не бросил, а наоборот, с наступлением потепления даже усилил напор.

Весна набирала силу. Зазвенели ручейки, количество снега неумолимо уменьшалось, а продолжительность светового дня, наоборот, увеличивалась, давая возможность проводить большее количество времени на улице в относительном комфорте.

Тренировки всё чаще проходили вне стен поместья. Мы с Гарольдом покидали дом и отправлялись в лес на специально расчищенную и оборудованную площадку. По пути успевали разогреться и, прибыв на место, сразу преступали к основной части занятия.

Памятуя о своих неудачах по удержанию концентрации в стенах дома, я старался не форсировать процесс собственного развития и в непосредственном контакте со стихией-помощницей. Но постоянное присутствие ветра придавало сил и облегчало процесс концентрации. Поэтому уже через неделю тренировок на свежем воздухе я не выдержал и вместо обычного удержания неонового шара в груди представил, как кровь, наполняясь энергией, струится к моей правой ладони, проходя длиннющий путь по сети сосудов.

Сделал я это в момент активного спарринга. Концентрация на бое сбилась, и этим воспользовался Фальк, отправив меня броском через бедро в непродолжительный полёт с жёстким приземлением на утоптанную землю.

— Не зевай! — выкрикнул Гарольд, не давая мне времени опомниться после удара о землю, и бросился ко мне, намереваясь перевести бой в партер.

Несколько месяцев активных занятий не сделали меня мастером боевых искусств, но первичные рефлексы мы наработать успели. Я сам не заметил, как перекатом ушёл с линии атаки тренера и взвился в воздух, разворачиваясь и нанося встречный удар, нашедший, что удивительно, преграду в виде грудной клетки Фалька. Оказывается, тренер ожидаемо разгадал мой манёвр по уходу и изменил траекторию движения, но вот чего он не ожидал, так это скорости, с которой я нанёс удар по его корпусу. Удар был быстрым, но сил в него вложить не удалось, так как занять устойчивое положение я не успел. От неожиданности Фальк даже на долю секунды опешил. Как и я. Но если тренер замешкался лишь на мгновение, то я застыл гораздо на большее время, чем Гарольд и воспользовался. Ухватив меня за воротник тренировочной накидки, рванул на себя, одновременно с этим нанося удар под дых. Я потерял остатки воздуха вместе с равновесием и поломанной куклой повалился на влажную весеннюю землю.

— Удивил, — задумчиво протянул тренер, — и откуда только взялось?

— Понятия не имею, — прокашлял я с земли. Но на самом деле уже знал ответ. Я перевернулся на спину и отчетливо видел поток воздуха примерно в том месте, где прошёл мой кулак, до сих пор переливающийся неоновым светом. Даже жёсткое окончание боя не сбило концентрации, и я достиг своей цели…

Гарольд так и не смог разгадать моего секрета. Хотя был близок, рассуждая о том, что мои удары будто «ветер поднимают». Я бы с радостью поделился с ним своей тайной, но Ши’фьен строго-настрого запретил мне это делать, преследуя какие-то одному ему известные цели. А мне приходилось лишь пожимать плечами на очередные вопросы тренера и делать вид, что всё происходит само собой. Даже дураку была понятна польза от раскрытия моей особенности Фальку, ведь он смог бы скорректировать мои тренировки для получения максимального эффекта. Но нет. Ши’фьен упёрся рогом.

Зато в фехтовании он вовсю пользовался тем, чего я сумел достичь. Если раньше я лишь пытался схватить неподатливые потоки ветра, и у меня выходило нечто, что можно было бы охарактеризовать как «замес теста» то сейчас я использовал скорость ветра для придания импульса и разгона конечности. Зажатому в руке клинку не требовалось большой силы, а вот скорость давала ощутимое преимущество. Ведь важнее достать противника первым и если даже не убить, то хотя бы травмировать. Тренировки с оружием стали гораздо интереснее, ведь теперь мне иногда удавалось достать Эрина, но тот, зная про мои способности, старался держаться подветренной стороны и пользовался аналогом магического щита, бесконечно при этом нервируя.