Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 77)
Султан молился, припадая лицом к земле и вознося ладони к голове. Затем, плотно позавтракав, он вызвал к себе великого визиря. Халиль, уже облаченный в облегающую байдану73, прибыл незамедлительно и коротко доложил о состоянии дел в лагере. По уставшему лицу главного сановника султан понял, что бессонная ночь мучила не только его одного.
– В чем дело, Халиль? – спросил Мурад, отсылая слугу прочь. – Выглядишь ты неважно.
– Простите, повелитель, – с поклоном ответил визирь. – Ночью я осматривал позиции наших войск и сделал вывод, что центр следует укрепить, перебросив туда часть сил с флангов.
Султан поднял брови.
– Зачем мне делать это? Я хочу, чтобы в бою было задействовано максимальное число войск. Нечего солдатам стоять без дела у моего шатра!
– Но если неверные предпримут атаку, ваша жизнь окажется под угрозой!
– Не беспокойся об этом, – вскинул руки султан. – У меня в резерве почти десять тысяч янычар. Уверен, они в состоянии защитить своего повелителя.
– Как скажете, государь. – Халиль не стал продолжать спор, а лишь почтительно склонил голову.
– Хорошо, – кивнул Мурад. – Теперь займемся более важными делами. Через полчаса собери всех командиров возле шатра. Я отдам последние распоряжения.
В назначенное время военачальники предстали передсултаном. Владыка османов был одет в стальной пластинчатый панцирь поверх кольчужной рубахи, а голову его венчал высокий тюрбанный шлем, украшенный крупным кроваво-красным рубином и плюмажем из трех павлиньих перьев. У пояса висел длинный изогнутый клинок в золотых ножнах, украшенных драгоценными камнями.
Султан вышел навстречу собравшимся командирам и оглядел их своим задумчивым взглядом:
– Слушайте меня, достопочтенные паши и беи! – обратился он к полководцам. – Наступает решающий час, когда вы должны продемонстрировать свое мужество и доблесть. В этот день не только я, но и сам Всевышний будет наблюдать за вами! Если вы покажете себя достойными защитниками ислама, то будете вознаграждены и на земле, и на небесах. Но если кто-нибудь из вас решит спасти свою жизнь ценой бесчестья и позора, опустит свой меч и склонит голову перед неприятелем, тот пусть навеки забудет дорогу обратно в пределы моей империи! Предательства я не потерплю ни от одного из вас!
Командиры не смели произнести ни звука, лишь нахмурив брови, качали головами. Тогда Мурад благосклонно обвел взглядом своих офицеров и добавил уже мягче:
– Я не требую от вас невозможного, мне нужны лишь ваши преданность и отвага. Обещаю, что за них вы получите щедрые награды. Тот, кто принесет мне голову проклятого Яноша Хуньяди или приведет его на цепи, словно дикую собаку, получит от меня все, что только пожелает! Я не пожалею ни почестей, ни золота для героев сегодняшней битвы! Поэтому сражайтесь достойно, и да поможет вам Аллах!
Все еще раз вознесли хвалу падишаху и, покинув шатер, поспешили занять свои позиции. На противоположном конце поля крестоносцы тоже готовились к бою, выстраиваясь тесными рядами вдоль склона по всем правилам военного искусства, почерпнутым еще из трудов древнеримских стратегов: Вегеция, Секста, Арриана и других. Слабые лучи солнца отражались на рыцарских доспехах и щитах, а налетевший ветер развевал немногочисленные, но разномастные знамена и хоругви христиан.
Султан сел на своего могучего, широкогрудого жеребца и поскакал к янычарам, чьи многочисленные полки незыблемым строем огибали холм перед его шатром. К ним он обратился с такими словами:
– Вы, мои товарищи по многочисленным битвам! Каждый из вас с честью сражался под священными знаменами моих предков и обагрял свои мечи кровью врага. Теперь вам вновь придется встать плечом к плечу на защиту своей веры и своего государя!
Мурад развернул коня и поскакал вдоль стройных рядов янычарского корпуса.
– Я буду сражаться рядом с вами в этой священной войне! Помните, тот, кто поразит неверного, станет святым воином Аллаха, тот же, кто сложит свою голову в битве, вознесется на небеса, где будет вкушать все прелести рая! На земле или на небесах, Всевышний вознаградит вас за ваше рвение!
Янычары ответили султану шумным хором голосов и бряцанием клинков о щиты:
– Не сомневайся, падишах! Мы твои рабы и с радостью отдадим свои жизни ради тебя!
Такой ответ несколько приободрил султана. Он вернулся на холм, где располагалась его ставка и откуда открывалась великолепная панорама на место предстоящей битвы. Мурад слез с коня и хмуро покосился на небо – свинцово-серые тучи наползали со всех сторон, скрывая слабые лучи осеннего солнца. В отдалении послышались раскаты грома.
«Кажется, надвигается буря», – подумал султан, усаживаясь под навес. Он внимательно следил за приготовлениями во вражеском лагере и ждал известий от своих командиров. Вскоре один из гонцов взобрался на холм и отрывисто произнес:
– Повелитель, войска построены и ждут лишь вашего приказа!
Мурад прошептал молитву, провел ладонями по лицу и бороде, а затем отдал короткий приказ. Через несколько минут левое крыло османского войска под руководством анатолийского бейлербея Караджи-паши перешло в наступление.
Начало битве было положено.
Войска христиан спешно строились в боевые порядки. Звуки труб и барабанов смешивались с криками командиров, ржанием лошадей и грохотом повозок с пушками. В лагере турок царила точно такая же суета, лишь красно-белые ряды янычар стояли неподвижно подле шатра своего повелителя.
Остальная армия агарян растянулась на несколько миль, охватывая собой всю долину. Днем эта сила казалась еще более грозной, нежели ночью. Похоже, воевода был прав, и под утро Мурад получил свежие подкрепления. Впрочем, свежими их назвать было крайне сложно, поскольку за время долгого ночного перехода они наверняка истощили свои силы, что несомненно скажется на эффективности этих отрядов в бою.
Учитывая значительный перевес врага в живой силе, Хуньяди постарался наилучшим образом использовать холмистый рельеф окружающей местности. Он знал, что турки ударят первыми, и готовился к продолжительной обороне своих позиций.
На правом крыле своего войска Хуньяди расположил немецких и хорватских наемников, а также папских рыцарей во главе с Джулиано Чезарини. Не слишком доверяя кардиналу, воевода приставил к нему епископа Яна Доминека с отрядом сербских добровольцев.
Валашская кавалерия находилась правее центра, позади основной линии. Эти силы воевода приберег для решающего удара. Командовал этим корпусом сын Влада Дракула Мирча.
На левом фланге закрепились войска из Трансильвании под командованием шурина Хуньяди Михая Силади. Здесь же находились венгерские баны со своими дружинами, а также болгары под командованием своего храброго вождя Фружина. В этом же месте должен был располагаться и отряд Матфея Асеня.
Перед самым сражением мне удалось встретиться с ним и перекинуться парой фраз. Он жаждал битвы, как никто другой, и в его зеленовато-карих глазах я увидел себя много лет назад, когда мне пришлось покинуть родной дом.
– Постарайся выжить, Константин, – сказал он мне напоследок. В ответ я лишь улыбнулся, и мы заключили друг друга в крепкие объятия. После этого Матфей вскочил на коня и, махнув рукой, ускакал прочь. За недолгое время нашего знакомства я успел привязаться к этому горячему, но вместе с тем рассудительному юноше, который как никто другой верил в свое предназначение. После того памятного разговора мы еще не раз беседовали о нашем прошлом, о том, что ждет нас после окончания войны. Мне так и не удалось узнать, кому он служит, однако то, что мы расстаемся друзьями, – уж это я знал наверняка. Пусть же Господь будет сегодня к нему благосклонен!
В центре христианского войска располагалась ставка самого Владислава. Король в начищенных до блеска эмалевых доспехах и белом плаще с алым крестом стоял подле своего шатра. Около него толпились польские и венгерские рыцари – личная охрана повелителя. Неподалеку находился и Влад Дракул с резервным отрядом в тысячу человек.
Моя сотня легковооруженных всадников расположилась на опушке леса, справа от королевского шатра. Чуть левее находился вагенбург74, который охранял небольшой сборный отряд добровольцев из чешских и славянских земель.
Когда войска заняли свои позиции, Янош Хуньяди подъехал к Владиславу и что-то шепнул ему на ухо. Тот коротко кивнул, оседлал коня и вместе с воеводой спустился с холма. Выехав на поляну перед строем, король обнажил свой меч и воскликнул:
– Мои славные воины! Вместе с вами я прошел долгий путь и одержал множество побед! Я нисколько не сомневаюсь, что вы способны переломить хребет любому противнику!
Войска встретили слова любимого всеми польского короля тепло, и по рядам прокатился торжественный клич:
– Да здравствует Его Величество Владислав! Да здравствует наш король!
Владислав, улыбнувшись, покосился на воеводу, но тот сохранял невозмутимое спокойствие.
– Пусть сегодня наш противник силен как никогда, – воодушевленно продолжал король. – Пусть его доспехи крепки, а клинки остры! Но зато с нами Господь, который не оставит нас в сей грозный час!..