Дмитрий Ольшанский – Последний крестовый поход (страница 75)

Вскоре стали подтягиваться основные силы османской армии. Они прибывали в течение всего дня, и даже когда спустились сумерки, их число продолжало увеличиваться. Как сообщили наши соглядатаи, сам султан прибыл лишь на закате, разбив свой красный с золотом шатер на самом высоком холме, откуда открывался самый лучший вид на место грядущей схватки. Именно оттуда он будет отдавать приказания и наблюдать за ходом сражения.

Когда же ночь окончательно вступила в свои права и пламя турецких костров опоясало всю долину, Владислав собрал командиров на последний военный совет. Вид у короля был несколько озабоченный, похоже, что он вполне здраво оценил сложившуюся обстановку и понимал, с каким серьезным противником предстоит иметь дело его не столь многочисленной армии.

– Завтра нас ожидает тяжелый день, – произнес Владислав, оглядывая собравшихся долгим взглядом. – Мурад, похоже, согнал сюда все свои силы в надежде задавить нас числом. По подсчетам моих людей, количество турок приближается к ста тысячам, и скорее всего за ночь их число только увеличится.

Командиры растерянно переглянулись, похоже, слова Владислава заронили зерно сомнения в их доселе храбрые души. Кто-то даже попытался вновь высказать мысль об отступлении, и тогда слово взял Янош Хуньяди. Грозно оглядев генералов, он воскликнул:

– Что с вами такое! С каких это пор поганые агаряне вызывают у вас страх и трепет? Не с вами ли я бился у Железных ворот, под Нишем, Софией и Златицей? Не с вами ли сражался в узких ущельях Драгомана и на горных перевалах близ Адрианополя?

В шатре воцарилась мертвая тишина, все как один слушали воеводу, не решаясь вставить ни слова.

– Теперь султан собрал новое войско, – продолжал говорить венгерский полководец. – Так что же? Значит, его постигнет участь всех предыдущих!

– С таким громадным воинством нам не приходилось иметь дело! – нерешительно проговорил один из офицеров. Его слова нашли поддержку у товарищей.

– Верно, – согласился Хуньяди. – Султан собрал войска со всей империи. На каждого нашего солдата завтра будет приходиться приблизительно по четыре турка. В такой ситуации, конечно, можно убежать, поджав хвост, и скрыться во тьме, как предлагают некоторые, – воевода бросил короткий взгляд на кардинала Чезарини и его окружение. – Но это лишь немного отсрочит нашу погибель. Турки не остановятся здесь, они ворвутся в Валахию, Сербию и Трансильванию, не щадя никого на своем пути. Лучшее, что мы можем сделать, – это остановить их здесь, ибо лучшая защита воина – острие его клинка!

– Мы все доверяем тебе, воевода, и пойдем за тобой на смерть! – подал голос один из людей Влада Дракула – молодой воин с пышными рыжими усами и в черных, как у валашского князя, доспехах. – Но будет ли оправдана такая гибель? Нас всего лишь горстка, турок же – несметное множество!

Воевода шагнул к валашскому офицеру и по-братски похлопал того по плечу.

– Я считаю, что это и есть наш с вами шанс! – уверенно проговорил он, оборачиваясь к остальным. – Султан слишком долго избегал открытого сражения, и я уже боялся, что мне вновь придется гоняться за ним по всей Румелии, как это было прошлой зимой. Но на этот раз Мурад решил действовать иначе – он собрал свои несметные полчища, чтобы навсегда похоронить нас в болгарской земле, и полностью уверен в успехе. В этом и заключается его главная слабость, ведь если завтра войско султана будет разбито, тогда уже никто не встанет на нашем пути, и мы погоним остатки турецкой армии до самых ворот Адрианополя. Таким образом, победа здесь – это победа во всей кампании и гарантия, что впредь султан не будет тревожить границы христианских государств!

Повисшее молчание нарушил один из полководцев:

– Султана нужно еще одолеть.

Хуньяди едва открыл рот, но вместо него ответил король:

– Янош уже изложил мне свой план сражения, и я нахожу его вполне разумным, – Владислав посмотрел на воеводу с полным доверия взором. – Думаю, что с Божьей помощью и под его умелым командованием мы одержим победу!

Король отступил в сторону, давая Хуньяди возможность высказать свои предложения.

Воевода отлично понимал, что силы христианского войска невелики, но вместе с тем крестоносцы значительно превосходили турок в вооружении и опыте. Опираясь на это, он разделил свою армию на три части, каждая из которых заняла ключевые высоты и холмы и могла успешно оборонять их от нападения османов. Наиболее боеспособные части Хуньяди оставил в резерве, сохранив их для решающего удара. Кроме того, воевода приказал собрать все имеющиеся в войске телеги и крепко связать их между собой. Затем он установил на них пушки и направил туда две сотни солдат с аркебузами и пищалями. Всю эту конструкцию Хуньяди расположил в низине позади основного войска.

– Теперь, если удача отвернется от нас и нам придется отступать, мы укроемся за этими телегами, а если турки вздумают преследовать, мы накроем их градом свинца! – пояснил воевода.

Распределив таким образом войско и объяснив каждому командиру отведенную ему роль, Хуньяди дал последние наставления:

– Запомните, главное преимущество турок перед нами – их количество. Они наверняка попытаются реализовать свой численный перевес и нанесут свои самые тяжелые удары в начале сражения. Поэтому ваша задача – держаться так долго, насколько это возможно. Ваша стойкость – вот залог победы. Едва напор магометан станет ослабевать, мы нанесем контрудар и опрокинем их наиболее боеспособные силы. Затем я скомандую общее наступление. Однако до тех пор войска не должны предпринимать попыток преследовать турок. Даже когда османы обратятся в бегство, не стоит торопиться праздновать победу!

Воевода указал на Мирчу, недавно пережившего османское нападение.

– Тебе сильно повезло, что ты сейчас стоишь тут, перед нами. А мы не можем рассчитывать на слепую случайность. – Хуньяди бросил взгляд на командиров. – Думаю, вы хорошо знакомы с коварством и хитростью султанских командиров, и потому я повторяю еще раз: ни один солдат не должен покидать строй или поле боя ради легкой наживы. Турки захотят выманить нас, но мы не попадемся на этот трюк. Пусть воины поумерят свой пыл – захватить пленных и разграбить турецкий лагерь они еще успеют. Но чтобы добраться до меда, сначала нужно перебить всех пчел.

Никто из присутствующих не решился оспаривать слова воеводы. Тогда Владислав приказал слугам налить всем вина и, высоко подняв кубок, произнес:

– Завтрашний день непременно войдет в историю, и только в наших силах, чтобы потомки вспоминали о нем как о дне нашей славы. Пусть же они вспомнят тех, кому завтра суждено сложить свои головы ради христианской веры и ради свободы угнетаемых народов! Пусть их сердца из века в век переполняет гордость и уважение к павшим воинам!

Командиры ответили на слова короля одобрительными возгласами. Владислав поднял руку, и шум тут же утих.

– Но мы не должны забывать и о тех, кто в этот суровый час отвернулся от нас. Кто ради выгоды позабыл свои клятвенные обещания и хочет лишь обогатиться на нашей с вами крови.

Король помолчал, видно, вспоминая о своих неверных союзниках, что отвернулись от него в этот суровый час. Однако молчание продолжалось недолго. Огонь в карих глазах Владислава разгорелся с новой силой, и он заговорил опять:

– О них мы не забудем, и, если победа останется за нами, клянусь, они ответят! Теперь мы можем рассчитывать лишь на себя! С одной стороны, путь нам перекрывают горы, с другой – море, и потому у нас нет выбора, кроме как набраться мужества и с именем Христа на устах ринуться в атаку на неверных!

И вновь одобрительный гул пронесся среди собравшихся. Ободренный такой поддержкой, король перешел на крик:

– Ради этого дня мы проделали тяжелый путь, ради этого дня погибли наши товарищи, ради этого дня я отрекся от своих клятв на Библии и обрек себя на вечные муки ада!

Владислав вобрал в легкие воздуха и продолжил с прежним пылом:

– Говорят, тех, кто однажды нарушил клятву, неудачи преследуют до конца жизни, но мы уже не в силах ничего изменить. Мы можем надеяться лишь на наши мечи и биться с мужеством, достойным истинных сынов Господа!

– Да здравствует король Владислав! – разом вылетело из нескольких десяток ртов. Вновь зазвенели чаши с вином, послышались хвалебные речи, напутствия, обещания и клятвы. Офицеры понимали, что для многих из них этот вечер станет последним, и не желали проводить его в печали. Ведь рядом были их боевые товарищи, с которыми они делили радость и горе все последние годы. Сложно представить более сплоченное и крепкое братство. Они вместе встречали невзгоды, спасали друг друга из цепких лап смерти, делились последним куском хлеба и теперь покидали шатер короля, без надежды встретиться снова.

Офицеры расходились, спеша к своим отрядам, чтобы ободрить солдат и отдохнуть перед сражением. Рассвет был уже не за горами.

Я вышел на улицу одним из последних. Рядом со мной шел Янош Хуньяди.

– Король преисполнен энтузиазма, – заметил я, нарушая затянувшееся молчание. – Похоже, завтрашний бой его нисколько не страшит.

– За последний год он повидал больше, чем за всю предыдущую жизнь, – ответил воевода. – Владислав возмужал, но в душе он по-прежнему юнец, который думает, что сможет в одиночку перевернуть весь мир.