Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 89)
– Мы, генуэзцы, храбрый народ и доказывали это не раз, – спокойно проговорил Джеронимо в ответ на упреки. – Но лишь безумец бросается в бой без оглядки! Сенат выступает против вмешательства в войну, и каждый, кто нарушит это решение, понесет суровое наказание.
Рангави сложил руки на груди и пристально посмотрел на собеседника.
– Значит, среди отважных сынов Генуи не найдется никого, кто готов был рискнуть? – спросил он с легкой укоризной в голосе.
– И навлечь на себя гнев Совета старейшин[94]? – генуэзец замотал головой, но вдруг его взгляд прояснился. – А впрочем, есть один человек.
– Кто он? – оживился Рангави.
– Джованни Лонго. Кондотьер и искатель приключений, по правде сказать, один из лучших в своем ремесле. – Итальянец позволил себе усмехнуться. – И единственный, кого не заботит мнение столичных бюрократов и купеческих гильдий.
Услышанное понравилось Рангави, но он не торопился.
– Услуги такого человека наверняка обойдутся в целое состояние?
– Может, и так, – согласился генуэзец. – Но плата в любом случае будет соразмерна талантам, уму и храбрости этого человек. Поверь, я видел его в деле, и если султан захочет вновь попробовать свои силы при взятии Константинополя, в лице Джованни Лонго он встретит достойного противника.
– Я поговорю с императором, – пообещал Рангави. – Хотя после недавних событий он не сильно доверяет наемникам.
Заказав выпить и проведя еще какое-то время за беседой, Рангави вышел из таверны. Константинополь мирно спал, убаюкиваемый трелями соловьев в садах и ласковым шумом прибоя. Даже отдаленный гул турецкого лагеря, подхваченный теплым весенним ветром, уже не нарушал этой гармонии.
Лучшего времени для исправления старых ошибок было не придумать.
После полуночи группа всадников выехала из города через ворота святого Романа. Их путь лежал на север, туда, где все еще шумели плавильные мастерские и откуда доносился попеременный стук кузнечных молотов. Несколько передвижных ангаров были расположены на окраине османского лагеря и служили для производства пушек, бомбард и других камнеметных орудий. В одной из таких мастерских трудился венгерский инженер Урбан, по слухам, создавая для султана орудие небывалых размеров. В случае успеха его детище будет установлено на одной из башен будущей крепости для контроля над Босфором, однако неизвестно, сколько еще подобных монстров отольет неугомонный мадьяр и не будет ли их сила однажды обращена против стен Константинополя. Рангави решил действовать наверняка: уничтожить и пушку, и ее создателя.
Но исполнить задуманное было непросто. Подобраться к цели мешали бесконечные заставы и дозорные вышки, и это не считая конных разъездов и неусыпных янычарских отрядов, плотным кольцом опоясывающих лагерь султана. Мехмед не желал, чтобы кто-нибудь мешал воплощению его замыслов. Но Рангави учел это при подготовке к своей дерзкой вылазке. Детально изучив часы смены караула, привычки солдат и распорядок их дня, он потрудился также раздобыть турецкую амуницию и завязать знакомство с несколькими греческими поселенцами, которых привлекли к строительству крепости.
Под покровом ночи переодетые ромеи без особого труда проникли на территорию лагеря, где, несмотря на поздний час, царили суета и оживление. При свете воткнутых в землю факелов сотни людей работали кирками, топорами и лопатами, перетаскивая огромные булыжники, бревна, мешки с песком и гвоздями, измеряли пространство вокруг стен. Затеряться в этой пестрой толпе оказалось несложно – никто не обращал внимания на группу блуждающих без дела солдат в облачении чаушей.
Однако вскоре греков окружила группа янычар.
– Что это вы слоняетесь тут без дела? – с подозрением поинтересовался офицер.
К счастью, Рангави успел подготовиться к такой встрече и сообщил, что они являются посланниками Давуд-бея, предводителя балканского корпуса.
– Мы направляемся в арсенал, чтобы передать Юнусу-аге список реквизированного у греков оружия и другого имущества, – с этими словами Рангави протянул янычару заготовленные бумаги.
Офицер долго изучал списки, подозрительно поглядывая на ромеев и почесывая подбородок. В какой-то момент Рангави показалось, что их вот-вот раскроют. В таком случае грекам оставалось только героически умереть.
– Сдавайте оружие, – приказал офицер. Ромеи подчинились, но едва они сделали несколько шагов, как их обступили четверо рослых янычар. Рангави вопросительно обернулся к офицеру. Тот промолвил:
– Мои люди проводят вас куда нужно, – и усмехнувшись добавил: – чтобы вы случайно не сбились с дороги.
Поблагодарив янычара за такую заботу, ромеи двинулись дальше. Офицер не лгал: очень скоро греки запутались в хитросплетениях этого огромного палаточного города, и лишь сопровождающие их безмолвные янычары уверенно ступали по заставленной строительными лесами и раскопанной во многих местах земле, указывая верный путь. В этом недолгом путешествии по вражескому лагерю Рангави старался уловить каждую деталь. Не без удивления он отметил, что тут царят относительная чистота и порядок. Не было столь привычных во многих западных армиях пьянства, распутства и лишнего шума, а воздух не был отравлен запахом гниения и отхожих ям. Организация султанской армии всегда вызывала восхищение Рангави, именно в этом он видел секрет ее успеха. Храбрость и численность всегда уступают железной дисциплине – так повелось еще со времен римских легионов и так будет во все времена. По крайней мере до тех пор, пока люди не изобретут иного действенного способа уничтожать друг друга.
Вскоре ромеев привели к огромному шатру, находящемуся в отдалении от прочих палаток. Здесь располагался один из двух складов, которые обеспечивали лагерь всем необходимым, в том числе одеждой, провиантом и оружием. Последнего здесь было явно в избытке.
У входа в шатер стояла охрана – пятеро вооруженных до зубов стражников-
– По приказу Давуд-бея я разыскиваю главного оружейника Юнуса-агу. Он сейчас здесь?
Услышав, что говорят с ним, человечек живо обернулся и уставился на. пришельцев своими слезящимися глазами.
– Господина сейчас здесь нет. – гнусаво произнес он. – Меня зовут Карагез, я ведаю учетными книгами. Быть может, я сумею помочь?
Рангави без промедления сунул в руки Карагеза необходимые бумаги.
– Давуд-бей требует, чтобы мы доставили ему необходимое снаряжение. Здесь все написано.
Писарь пробежал глазами по документу, почесал щеку и поднял глаза на грека.
– Оставим это до завтра, – распорядился он, возвращая бумаги. – Мой господин сам разберется с этим делом.
Рангави бросил взгляд на сопровождавших его янычар, они с недовольным видом поворачивали обратно, указывая ромеям идти следом, но это означало крах всех его замыслов. Нужно было, во что бы то ни стало пробраться на склад.
– Эй! – грубо окрикнул он писаря, который вновь взялся за свою работу. – По-твоему, я собираюсь торчать здесь до самого утра? Знаешь ли ты, что Давуд-бей послал меня сюда по поручению самого султана! А повелитель не любит, когда его приказы не исполняются.
Резкий тон и самоуверенность грека придавали его словам налет правдивости и потому никто не посмел усомниться в сказанном.
– О Аллах! – в ужасе воскликнул Карагез. – Я и представить себе не мог, что ты действуешь по распоряжению повелителя! Скорее пойдем со мной!
Турок нырнул в темноту шатра, указывая Рангави двигаться следом, но его спутникам пройти не дали.
– Только ты один! – сухо проговорил стражник, загораживая проход перед ромеями.
Пожав плечами, Рангави устремился вслед за Карагезом, который, несмотря на свою хромоту и неказистый внешний вид, передвигался по складу с удивительной скоростью, ловко преодолевая заваленные мешками узкие проходы. Наконец, они добрались до потертого деревянного стола в самом дальнем углу арсенала. Стол был нагружен целыми кипами пожелтевшей от времени бумаги, разбросанной здесь без всякой видимости порядка. Тут же стояла миска с недоеденной похлебкой и кружка с водой. Беспрестанно извиняясь за беспорядок и утирая пот со лба, Карагез очистил стол от бумаг, еды и прочего мусора. Затем, предложив собеседнику присесть, писарь осведомился, чем он может помочь.
– Давуд-бей изъял у греков несколько небольших пушек, – начал Рангави, – чтобы проверить дальность и точность их стрельбы, султан повелел к завтрашнему утру доставить три бочки с порохом.
Карагез внимательно выслушал слова своего гостя, но, почесав свой узкий подбородок, с сожалением промолвил:
– Боюсь, что такими делами я не ведаю, – вздохнул писарь. – Порох можно получить только по распоряжению главного оружейника.
– Так ты предлагаешь мне уйти ни с чем? – повысил голос Рангави.
Глаза Карагеза забегали. Он вновь принялся утирать пот со лба и выдергивать волосы из своей реденькой бородки.
– Что я могу сделать?! – горестно восклицал он. – Я всего лишь ведаю учетными книгами! По велению моего господина составляю реестры хранящегося на складе оружия, провианта, одежды и прочего! Прости меня, благороднейший господин, но я ничем не смогу тебе помочь.
Пылкая речь Карагеза, только развеселила сердце Рангави, и он сказал, позволив себе легкую улыбку: