Дмитрий Ольшанский – Обманчивый рай (страница 52)

А какой счастливой она была прежде! Росла в большом доме на побережье, в окружении братьев и сестер, среди вечного шума и задорного смеха! Не знала тревог, не ведала страха, а каждый день дарил лишь радость и веселье. Но все изменила война.

Безжалостный султан, правитель могучей Османской империи, неуклонно расширял свои владения на запад. Под его натиском уже пали Болгария и Сербия, склонили головы ромейские императоры, загнанные в Константинополь, покорился валашский князь, но албанцы сдаваться не собирались. Небольшой и разрозненный народ сопротивлялся яростно и отчаянно, не жалея ни себя, ни своих врагов. Турки теряли тысячи солдат, пытаясь штурмовать неприступные горные крепости, наступая через опасные ущелья и пересекая извилистые хребты, а выросшие в этих суровых местах албанцы, умело сдерживали неисчислимые орды неприятеля.

Потеряв остатки терпения, султан двинул против Албании все свое огромное войско, сокрушая любое сопротивление на своем пути. Множество крепостей сдалось на милость неприятелю. Те же, кто не хотел мириться, уходили в горы и поднимали народ на борьбу, однако турецкие беи нещадно расправлялись с мятежниками, а зачинщиков преследовали всюду, хватали и подвергали ужасным истязаниям.

Из-за страха перед османским палачами лишь очень немногие отваживались на открытую борьбу с захватчиками, да и эта борьба не приносила успеха и зачастую оборачивалась лишь новыми бессмысленными смертями. Очень скоро стало ясно – для противостояния хорошо обученной и оснащенной турецкой армии нужен сильный лидер, способный объединить разрозненные племена в единый, мощный кулак. Таким человеком стал Георгий Кастриоти, в знак уважения прозванный турками Искандер-бей[51], по имени знаменитого македонского завоевателя.

Проведя много лет в плену у османов, Скандербег хорошо изучил слабые и сильные стороны их войска, а оказавшись на свободе, сумел применить эти знания на практике. Возглавив сначала небольшой отряд, а затем сформировав собственную армию из албанских крестьян, Скандербег начал успешную борьбу против своих бывших хозяев. Он изгнал турок из многих крепостей и провозгласил независимость этих земель от власти султана. Это стало сигналом к всеобщему восстанию, и вскоре оно прокатилось по всей Албании.

Отец Арианы, правитель прибрежных земель и крупный феодал, поддержал Скандербега в его освободительной борьбе, а затем стал одним из основателей Лежской лиги – военно-политического союза албанских князей. Однако османы не собирались мириться с набирающим силу изменником.

В последующие годы они неоднократно предпринимали попытки уничтожить Лежскую лигу и ее ненавистного лидера, но каждый раз уходили прочь, неся огромные потери. Султан не раз говорил своим вельможам о том, что Албанию, вероятно, охраняет сам Аллах, если даже сильнейшая армия мира неспособна занять такой ничтожный клочок земли.

Но бесконечные войны постепенно истощили Лежскую лигу, которая, кроме всего прочего, ввязалась в затяжную вражду с Венецией. Вскоре от Скандербега отвернулись ближайшие союзники, а поражение Яноша Хуньяди сделало его единственным, кто еще мог оказать султану достойное сопротивление.

Мурад вновь бросил все свои силы на покорение Албании и на этот раз он не собирался отступать. В многомесячных сражениях, турки, ценой огромных потерь сумели покорить ряд крепостей, но окончательно сломить сопротивление Скандербега им так и не удалось. В ярости султан разослал по всей стране отряды акынджиев, которые славились своей нечеловеческой жестокостью и жаждой наживы. Им было позволено делать то, что у них получалось лучше всего: грабить и убивать. Стремительные и неуловимые, они наводили ужас на мирные селения, разоряли дома, убивали стариков и детей, насиловали женщин, захватывали рабов и так же быстро исчезали, скрываясь от мести вооруженных отрядов Скандербега.

Все население Албании должно было заплатить слезами и кровью за непослушание османам.

Налетчики забирались глубоко в тыл, туда, где не было слышно даже эха войны. Один такой отряд, состоящий из полусотни всадников, добрался до побережья Адриатического моря в поисках добычи. Никто не ожидал увидеть их здесь, вдали от звона мечей и осажденных крепостей. Османы появились внезапно, вынырнули из тьмы с факелами в руках и перекошенными от злости лицами, ворвались во двор, перебили всех мужчин, а затем принялись грабить. Тащили все, что представляло хоть какую-нибудь ценность: драгоценности, золото, серебро, одежду, а остальное безжалостно уничтожали.

Всего за несколько часов привычный мир Арианы обратился в прах. Но самое страшное ждало ее впереди, когда бандиты, пресытившись грабежом, принялись за юных пленниц.

То, что происходило с ней потом, не могло присниться и в самом лютом кошмаре. Ариану и двух ее сестер несколько дней истязали в подвале их же собственного дома. Она пыталась сопротивляться, но это лишь приводило к тяжелым побоям и, в конце концов, ей пришлось сдаться.

Гораздо сильнее оказалась ее старшая сестра, Зоя, которая сумела раздобыть нож и ранить одного из насильников, заколола бы насмерть, да после многодневных мучений силы оставили ее. Озверевшие турки утащили девушку во двор, и хотя Ариана не могла видеть, что там происходит, но страшные крики Зои она запомнила на всю жизнь. Запомнила и пообещала отомстить за нее.

В тот же день ее, связанную по рукам и ногам, бросили в телегу и повезли прочь. Позади оставался разоренный дом, выжженные поля и тела родных. Все, что она любила, теперь разрушено, убито, осквернено, втоптано в грязь. Да и сама она жива ли еще?

Серые, дни медленно тянулись друг за другом в этом печальном мире, который в одно мгновение вдруг растерял свои яркие краски, утратил свет и радость, словно какая-то сила высосала из него все хорошее, оставив лишь зло, и теперь он навсегда стал для нее таким чужим и враждебным.

Блуждая в своих мыслях, Ариана пыталась сбежать от реальности, выстроить непробиваемую стену между собой и всем сущим, ведь только так можно было сохранить рассудок. Но, даже отрешившись от всего, ей не удавалось найти покоя. Голоса тех, кого она любила, все еще звучали в ее голове, а громче всех – надрывистый голос Зои…

«Зоя… они заплатят!» – вновь пообещала она себе.

Внезапно что-то пробудилось в ней, заставило очнуться, выйти из небытия, стиснуть зубы и вновь начать жить! Жить вопреки всему, назло мучителям, во имя мести! Ариана открыла глаза и посмотрела на мир, который обошелся с ней так жестоко.

Чего же ей бояться теперь? Что терять? Ее душа была мертва и ничто уже не может сравнится с кошмаром, который ей довелось пережить! Да, правда была ужасна, но приняв ее, Ариана стала сильнее и теперь никакие испытания не могли сломить ее дух, и она вновь была готова к борьбе.

Первое время, она ждала, что кто-нибудь вновь попытается воспользоваться ее беззащитностью. Желающих было хоть отбавляй – вся многотысячная султанская армия, но никто ее не трогал, даже глядеть в сторону пленницы многие почему-то опасались. Чуть позже Ариана узнала причину – она приглянулась какому-то знатному османскому бею, который выкупил ее и повелел своим воинам ограждать свой «товар» от любых посягательств изголодавших без женских ласк солдат. Вскоре ей даже выделили служанку, которая весь день хлопотала вокруг нее.

Из-под покрывала своего паланкина, Ариана наблюдала, как перед ее глазами пролетают знакомые с детства пейзажи – высокие, укрытые снегом, горные хребты, густые хвойные леса у самого их подножия, зеленые поля и луга, бурные реки и кристально чистые озера – все это должно было остаться в прошлом, а впереди ее ждала чужая земля, породившая беспощадных завоевателей, где правит такой же страшный и свирепый властелин, именующий себя «владыкой мира». Дикие орды этих варваров десятилетиями разоряли ее родину, убивали, грабили, уводили в рабство, уничтожали все живое, но так и не смогли сломить сопротивление гордого албанского народа, а значит, и ее им не сломить. Пусть лучше сразу убьют.

Очень скоро Ариана предстала перед своим хозяином – толстым, лысым османцем с густыми бровями и такими же густыми, спадающими ниже выбритого подбородка, усами. Он полулежал на мягких подушках, в своем роскошном походном шатре, разодетый в зеленые и алые одежды. Когда ее втолкнули внутрь, он тут же сделал знак рукой, прогоняя слуг, а затем оценивающе поглядел на свою новую одалиску. Ариана уже привыкла к подобным взглядам – на женщин здесь все смотрели как на скотину, которую продают на рынке: осматривают, прицениваются, прикидывают – будет ли она полезна в хозяйстве, а затем покупают, если есть такая возможность. Ее тоже купили и привели сюда, к этому жирному борову, который, похоже, остался доволен своей новой игрушкой.

– Bana gel, – сказал турок и поманил ее к себе.

Ариана с удовольствием бы бежала прочь, но куда? Здесь у нее нет ни друзей, ни защитников.

Она сделал несколько шагов и остановилась у ложа. Толстяк похлопал по подушкам рядом с собой, призывая ее опуститься. Подавив страх, Ариана выполнила его просьбу, усевшись на самый край низенькой тахты. Турок наполнил позолоченную чашу вином и предложил ей, она приняла и сделала глоток – вино было кислое и терпкое, совсем не такое, как в погребах ее отца. В ту же секунду девушка почувствовала легкое прикосновение – турок сбросил с нее полупрозрачную шелковую накидку и теперь ее наготу прикрывала лишь набедренная повязка из тонкой ткани, которая, впрочем, едва ли могла что-нибудь утаить. Забрав чашу с вином, османец схватил ее за плечи, своими сильными, мозолистыми руками и одним рывком опрокинул на подушки. Она почти не сопротивлялась, уступая его дикому напору и подавляя стон, рвущийся из груди. Когда-то Ариана пообещала себе, что будет бороться за свою честь, но куда же теперь подевалась эта решимость? Вот она лежит, беспомощная и беззащитная, вдыхая запах чужого тела, и не может даже закричать от боли и унижения, которым, похоже, уже не будет конца!