Дмитрий Никитин – Там, где жизнь (страница 6)

В тот же миг озеро вспыхнуло радугой, туман развеялся, и откуда-то сверху хлынул поток света. Дети зажмурились, а когда открыли глаза, то снова были на чердаке. Чемодан перед ними был открыт, и из него лился мягкий золотистый свет.

— Мы что, вернулись? — прошептал Миша.

— Не совсем, — раздался знакомый голос.

Из чемодана вылетела фея (та самая, с которой они познакомились первой) и, покружившись в воздухе, села на плечо Маши.

— Вы спасли наш мир. Тролли снова стали феями. Мы можем возвращаться домой, в свой лес.

— А как же вы? — спросила Маша.

— Чемодан теперь будет нашим порталом. Он всегда будет открыт для вас. Ведь вы — внуки нашей мамы, а значит, вы — часть нашей семьи.

Фея подлетела к чемодану и поманила детей.

— Пойдёмте, мы вас проводим. И не забудьте: у вас теперь есть волшебная связь. Просто вспомните о нас, и мы рядом.

Дети заглянули в чемодан. Там, на дне, лежала старая фотография: бабушка, молодая и счастливая, стояла в окружении фей и держала в руках тот самый чемодан. А под фотографией лежала записка:

«Мои дорогие Миша и Маша! Если вы читаете это, значит, вы нашли мой чемодан. Я всегда верила, что именно вы станете теми, кто спасёт наш маленький волшебный народ. Помните: страхи — это только тени, а любовь — это свет. Любите друг друга, и никакие тролли вам не страшны. Ваша бабушка».

Маша заплакала, но это были светлые слёзы. Миша обнял её.

— Пошли, — сказал он. — Нас ждут.

И они шагнули в чемодан, чтобы ещё раз увидеть волшебный мир и попрощаться с феями. А когда вернулись домой, на чердаке уже пахло бабушкиными пирожками с капустой, и в комнате на столе стояла тарелка с настоящим, а не воображаемым, мороженым.

— Чудеса случаются, — сказал Миша, облизывая ложку.

— Ага, — улыбнулась Маша. — Особенно если в них верить.

С тех пор чемодан стоял у Миши и Маши в комнате, и иногда по ночам из него доносился тихий смех фей, а на подоконнике появлялись свежие ягоды, которых зимой не бывает. И дети знали: бабушка всегда рядом, просто теперь она живёт в сказке, куда они могут вернуться в любой момент. Для этого нужно только заглянуть в старый коричневый чемодан и прошептать: «Взгляни в меня поглубже».

В городе N выпал первый снег

В городе N выпал первый снег. Под светом фонарей он казался блестящей пудрой, падающей словно с другого мира прямо к нам на землю. Дети бегали и резвились на самой широкой улице — той самой, где стоял дом Джеммы. Сама Джемма сидела на подоконнике и смотрела, как за окном, будто в сказке, оживает её довольно мрачный город. Прохожих переполняло безудержное веселье: не только дети, но и взрослые перекидывались снежками, хохотали, вытряхивая снег из-за шиворота.

Но выйти на улицу Джемма не могла — не разрешала мачеха. Джемма называла её «злая двухметровая каракатица». Мачеху, Мадам Питчер, и правда было за что так звать: её руки напоминали длинные щупальца, и каждый, кто вступал с ней в разговор, испытывал дичайший страх, желая поскорее убежать. Пока Мадам Питчер была на работе, Джемма играла роль Золушки: следила за хозяйством, держала всё в чистоте и порядке. Мадам обожала, чтобы вещи лежали строго по полочкам, кухонная утварь стояла на назначенных местах, а пол блестел так, чтобы дневной свет отражался и озарял всю квартиру. «Так мы и экономим на свечах», — объясняла она.

Своих настоящих родителей Джемма, к сожалению, больше не увидит. Мадам Питчер согласилась приютить её только из-за одного нюанса: ей доплачивали за девочку, и на эти деньги она покупала себе новые перчатки и шапку, а Джемме перепадал старый, потрёпанный, весь в дырках свитер.

Но однажды, когда Джемма в который раз сидела у окна и ждала Мадам, в стекло прилетел снежок — и разбил его. Свежий зимний воздух ворвался в дом, проник во все комнаты, окутал Джемму с ног до макушки. На пол падали крошечные, словно сделанные из хрусталя снежинки. Всё так засверкало, что Джемма не могла нарадоваться. Она понимала: за разбитое стекло ей непременно попадёт от Мадам Питчер, хоть вины её в том и не было. Но в этот момент девочка испытывала такое невероятное счастье, что отказаться от него сиюминутно не могла — просто было всё равно. Она бегала по комнате, ловила языком снежинки и в своих зелёных носках каталась по полу, словно по льду, исполняя великолепные пируэты.

В разбитом окне показался силуэт. Засмотревшись, Джемма зацепилась за край стола и упала. С той стороны раздался дикий смех.

— Ты чего это делала? — спросил силуэт.

— Каталась! — ответила Джемма.

— Так кататься надо на льду и не дома, а на улице.

— Мне на улицу выходить нельзя, Мадам Питчер запрещает.

— Как это запрещает?! — возмутился силуэт.

— Вот так: берёт и запрещает.

Силуэт стремительно двинулся к ней, перепрыгнул через оконную раму с остатками стекла и обеими ногами встал на заснеженный пол.

— Давай руку, — сказал он и протянул ладонь.

Джемма подала руку, но всё ещё не понимала, кто перед ней.

— Я Лоин. А тебя как зовут?

— Меня? — переспросила Джемма.

— Ну ты же здесь одна. Значит, вопрос я задаю тебе.

— Джемма. Только я очень плохо вижу, Лоин.

— Сейчас, секундочку.

Лоин взял её очки, протёр стёкла рукавом и снова надел ей на нос.

— Вот так лучше? — спросил он.

— Да… Я как будто стала лучше видеть.

— Такое бывает, когда очки запотевают, — сказал Лоин. — Когда я случайно разбил твоё окно, в дом попал холод, и температура изменилась. В результате на твоих очках образовался конденсат — это привело к затуманиванию зрения и, соответственно, разума. Мозг перестал воспринимать окружающее как раньше, а твои рецепторы усилились. Ты стала лучше слушать, чувствовать и ощущать пространство. Вот так вот и получилось.

— Ничего себе, да ты просто волшебник! — с восторгом сказала Джемма.

— Я не волшебник. Я просто изучаю науки в школе и так познаю этот чудесный мир.

— В школе? А что это такое? — изумлённо спросила Джемма.

— Ты не знаешь, что такое школа? Ну ты даёшь. Это место, где дают знания по Арифметике, Физике, Орфографии и…

Джемма была настолько потрясена, что не понимала, наяву ли всё происходит. Ей казалось, будто голос, звучащий в голове, завёл с ней беседу от скуки.

Но тут резко распахнулась входная дверь. Сквозняк был такой силы, что шторы сорвались с петель, вылетели в окно и попали под колёса проезжавшей мимо кареты. На пороге, еле помещаясь в дверном проёме, стояла Мадам Питчер. Пальто развевалось на ветру, причёска стояла дыбом — холод пронизывал Джемму до самых косточек. Захлопнув дверь, Мадам Питчер стремительным шагом направилась в центр комнаты, где стояли дети.

— Джемма! — прокричала она на весь дом, схватила Лоина за руку и выбросила его на улицу через дверь.

Вернувшись, она схватила Джемму и швырнула в тёмный погреб под гостевой комнатой. Защёлкнув замок, она прикрыла его куском тёмной шкуры.

— Это тебе за то, что не слушаешься! Теперь будешь сидеть там всегда, а еду получишь, только когда я буду возвращаться домой, чертовка! — бросила Мадам Питчер и отправилась наверх, в свою спальню.

Джемма спустилась по лестнице и легла на уже устроенное место — Мадам Питчер не раз запирала её в подвале и морила голодом за проступки. Но теперь она даже радовалась: не придётся хлопотать по дому и видеть ужасную ухмылку Мадам. Только уснуть Джемма никак не могла. Всё думала о том мальчике, чьё лицо так и не разглядела, и о школе, которая её так заинтересовала.

Наутро Джемма проснулась от стука молотка — кто-то бил по оконной раме. Это был господин Денси, городской стекольщик, трубочист и строитель в одном лице. Одет он был как всегда: коричневые штаны, чёрные туфли, светлая рубашка, кепка задом наперёд и, конечно, его рабочий серый фартук, в котором он носил все инструменты.

— Опять Джемма что-то натворила? — спросил он.

— Не твоего собачьего ума дело, урод. Сделал работу — иди. И лицо не забудь вымыть, всё в саже. Как только можно так ходить по улице, не понимаю, — огрызнулась Мадам Питчер.

Денси спустился с лестницы.

— Мадам Питчер, работа сделана. Можно получить оплату? — дрожащим голосом спросил он, стоя на пороге.

— Оплату? — переспросила мачеха грубым низким голосом.

— Да, оплату.

— Пусть эта чертовка отрабатывает! Я окно не разбивала! — прокричала она.

— Но, Мадам, вы же опекун Джеммы, значит, вам и платить, — уже увереннее возразил Денси.

Мадам Питчер подошла к погребу, ногой отодвинула шкуру, вытащила из-за пазухи ключ, открыла замок и резко дёрнула дверцу — та с грохотом упала.

— Джемма, быстро сюда! — заорала она в чёрный проём.

— Иду, Мадам.

Джемма поднялась по лестнице. Мачеха толкнула её в сторону Денси:

— Вот, забирайте. Пусть делает что хочет, пока не отработает это новое стекло.