Дмитрий Никитин – Там, где жизнь (страница 5)

— А как его найти? — спросила Маша.

— Идите за светлячками, — фея махнула рукой в сторону тёмной чащи, и оттуда тотчас вылетела стайка золотистых огоньков. — Они приведут вас к Туманному озеру. А дальше… дальше вам придётся смотреть вглубь себя.

— Ну, это мы умеем, — храбро сказал Миша, хотя коленки у него слегка дрожали.

Маша взяла его за руку.

— Мы справимся. Вместе.

Светлячки заплясали, выстраиваясь в мерцающую тропинку, и дети, попрощавшись с феей, шагнули в лес.

Лес был не просто тёмным — он был каким-то вязким, словно кисель. Ветки тянулись к рукам, корни подворачивались под ноги, а из-под каждого куста слышался шорох. Миша шёл первым, стараясь не показывать страха, но вдруг остановился.

— Маш, а помнишь, я боялся темноты?

— Помню, — ответила Маша. — Ты до сих пор иногда ночник включаешь.

— Вот-вот. А сейчас мне кажется, что темнота на меня смотрит.

Он поднял фонарик, который каким-то чудом всё ещё был с ним, и посветил вперёд. Луч выхватил из мрака нечто лохматое, с горящими глазами. Миша вскрикнул.

— Стой! — крикнула Маша. — Это же просто куст, перепуганный до смерти!

И правда: лохматое оказалось кустом чертополоха, который от страха свернулся в клубок. Увидев, что его не собираются есть, куст облегчённо выпрямился и даже помахал веткой.

— Фух, — выдохнул Миша. — А я уж подумал, тролль.

— Тролли, они не такие, — раздался вдруг скрипучий голос. — Тролли, они внутри.

Дети обернулись. На поваленном дереве сидел старый-престарый филин, похожий на бабушкину подушку с глазами.

— Здрасьте, — сказала Маша. — А вы кто?

— Я — Хранитель Вопросов, — важно ответил филин. — Отвечаю на вопросы, которые не были заданы.

— О! — обрадовался Миша. — А подскажите, как нам найти Сердце тролля?

— Оно не ищется, — хмыкнул филин. — Оно находится. Идите туда, где вам станет очень страшно, а потом ещё страшнее, а потом — до жути страшно. И вот тогда, на самом дне этого страха, вы его и найдёте.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарила Маша. — Очень… обнадёживающе.

Филин взмахнул крыльями и растворился в темноте, оставив после себя лишь горсть перьев, которые тут же превратились в светлячков.

— Кажется, мы на верном пути, — прошептал Миша.

Они шли дальше, пока не вышли к озеру. Вода в нём была серая, как небо перед грозой, и от неё поднимался туман. На берегу сидели, сгорбившись, три фигуры.

— Это ещё кто? — шёпотом спросила Маша.

Фигуры обернулись. Это были не тролли и не феи, а обычные с виду существа, только очень грустные. Одно было похоже на черепаху с огромным панцирем из книжных страниц, другое — на лису с завязанными в узел хвостами, третье — на маленького человечка с ведром на голове.

— Вы кто? — спросил Миша.

— Я — Страх Потерять Близких, — пробормотала черепаха, и из её глаз закапали слёзы, превращавшиеся в камешки.

— Я — Страх Темноты, — прошептала лиса, и её хвосты затряслись.

— А я — Страх Быть Непонятым, — глухо сказал человечек из-под ведра.

Маша и Миша переглянулись.

— Это же наши страхи, — догадалась Маша. — Они живут здесь и питают троллей!

— Точно, — кивнул Миша. — Значит, если мы их победим, троллям нечем будет питаться!

Он подошёл к лисе и сел рядом.

— Слушай, а я ведь тоже боялся темноты. А потом понял: если в темноте зажечь свет — она исчезает. Может, тебе просто нужен свет?

Лиса подняла голову. Миша протянул ей свой фонарик. Лиса взяла его дрожащими лапами, нажала кнопку — и тьма вокруг неё отступила. Она улыбнулась и лизнула Мишу в щёку.

— Спасибо, — сказала она и растаяла, превратившись в стайку светлячков.

— Ура! — закричала Маша. — Это работает!

Она повернулась к черепахе.

— Знаешь, я тоже боюсь потерять родителей. Но пока я их люблю и помню, они всегда со мной. Вот, смотри.

Маша прижала руку к сердцу.

— Чувствуешь? Это любовь. Она не исчезает, даже когда страшно.

Черепаха моргнула, и слёзы её высохли. Она встала, выпрямилась — и рассыпалась сотней золотых пылинок.

Остался только человечек с ведром.

— А ты чего боишься? — спросил Миша.

— Что меня не поймут, — прогундосил тот.

— Мы тебя понимаем, — сказали дети хором и обняли его. Ведро с грохотом упало, и под ним оказался смешной веснушчатый мальчонка. Он засмеялся, подпрыгнул и лопнул, как мыльный пузырь, оставив в воздухе облачко серебристых искр.

И тут земля задрожала. Озеро вскипело, туман сгустился, и из него выросла огромная тень.

— Кто посмел лишить меня еды?! — загремело из тумана.

— Ой, мамочки, — прошептал Миша.

Перед ними стоял главный тролль. Он был не такой, как рассказывала фея: ни клыков, ни вони. Он был огромный, да, но состоял из полупрозрачного дыма, в котором плавали обрывки страхов — как картинки в калейдоскопе. И в этом дыму дети увидели себя: Миша бежит от темноты, Маша плачет, потеряв родителей, и оба они — одинокие и непонятые.

— Ты сам боишься, — вдруг сказала Маша. — Поэтому и питаешься страхами других. Тебе тоже страшно, что тебя не поймут.

Тролль замер.

— Откуда ты…

— Потому что мы видим тебя, — просто ответила Маша. — И мы не боимся.

Она шагнула вперёд.

— Мы знаем, что ты не злой. Просто тебя когда-то сильно обидели, и ты спрятался в тумане. Но туман можно рассеять.

Маша подняла фонарик, который всё ещё горел в руке Миши, и направила луч на тролля. Луч прошёл сквозь дым, и там, внутри, засветилось что-то тёплое, похожее на маленькое солнце.

— Это Сердце тролля, — догадался Миша.

— Нет, — покачала головой Маша. — Это сердце, которое забыло, как любить.

Она сделала ещё один шаг и коснулась дымной груди тролля.

— Возвращайся, — сказала она. — Тебя здесь ждут.

Тролль заколебался. Потом его дым начал таять, как утренний туман, и на его месте оказалась маленькая фея с серебряными крыльями и глазами, полными слёз.

— Я так долго была одна, — прошептала она. — Я думала, что если стану страшной, меня хотя бы будут бояться. Но это не то же самое, что любить.

— Теперь ты не одна, — сказала Маша и обняла её.