Дмитрий Морозов – Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние (страница 5)

Замолчав, я ожидал криков одобрения, ликования, преклонения, но получил в ответ лишь звенящую тишину. Демоны переглядывались, перешёптывались, что-то им не нравилось. В их природе заложена непреодолимая жажда насилия — они готовы вцепиться в любого по надуманному поводу. Я предложил им войну — главный источник насилия в их жизни. Почему же они молчат? Может они боятся? Но демоны боятся только силы, а ангелов они считают слабыми. Тогда что же с ними не так?

— Слабак! Человеческий червь! Недостойный! — толпа взорвалась негодованием.

Дело не в их трусости. Армия не признавала меня генералом. Они не признавали моих заслуг, моей мощи. Конечно, каждый из них видел, как Геенна Огненная создавала демонов: чем более могущественная душа сгорала, тем более крупный демон рождался. А моё тело осталось размером с человека. Потому что моя энергия сосредоточена в душе, а не распределена по организму.

— Назначим же достойного! Пусть нас ведёт тот, чья сила видна издалека, а не тот, кого не видно среди наших ног! — один из архидемонов потребовал сместить меня. Первый же бунт случился, не успел я вступить в должность.

— Вы смеётесь, видя человека среди вас? — тихо прошипел я, но мой голос слышал каждый. — Вы презираете мой размер, мою кровь, моё право. Для вас сила в толщине панциря, длине когтей и вашего роста в холке. По-вашему, я недостаточно силён? Но именно я стою на вершине, а вы копошитесь внизу. Именно я сломил барьер между мирами, что не удавалось никому. Именно я уничтожил шестёрку сильнейших, чтобы обрести могущество, которое и не снилось никому из вас.

— Ложь! Слабак! — демоны не унимались, напротив, их желание разорвать меня на кусочки и прорваться в Рай дикой ордой лишь нарастало.

— Я могу уничтожить любого из вас щелчком пальцев, — мой взгляд медленно прошёл по толпе подо мной. — Но вам же этого мало. Даже если я сражу архидемона… — я посмотрел в глаза тому самому заговорщику, — …вы посчитаете, что он был слаб, — толпа поутихла, им стало интересно, что я предложу. — Я убью опраглу, — толпа взорвалась хохотом. — Сразу двух, — демоны поутихли, но всё ещё смеялись. — Голыми руками, — они затихли.

То, что я сказал, было чистейшим безумием. Простые демоны погибали сотнями на охоте за этим зверем. Лишь некоторые, самые могущественные архидемоны, могли выйти на опраглу в одиночку. Но даже в этом случае погибали девять из десяти. И это при том, что они были закованы в лучшую броню и держали в руках непревзойдённое оружие. Толпа радостно гудела. Она жаждала увидеть кровавое зрелище: как меня разорвут на куски или агонию в моих глазах, когда ядовитый шип пронзит моё сердце.

Пьедестал опустился. Толпа разошлась. Я взмахнул рукой, и земля с тихим гулом расступилась, создавая глубокую яму. По краям появились каменные шипы, не для красоты или антуража, а чтобы опраглы не сбежали. С возрастом они становятся полуразумными. Иногда они даже примыкают к великим кланам. Такие особи гораздо сильнее и опасней диких тварей, которых я встречал раньше. Это событие возносит клан на совершенно иной уровень и позволяет добавить изображение опраглы на свой герб. Пару таких я видел в толпе.

Архидемоны подвели их, словно псов на поводках. Опраглы смотрели на меня с края арены. В их глазах не было жизни, лишь бесконечная ненависть вперемешку с пустотой. Они были облачены в лёгкие доспехи, сделанные скорее для красоты, чем для боя. Демоны шумели, кажется, они делали ставки на то, какая опрагла меня убьёт и как быстро. Наивные глупцы.

Опраглы спустились на мою импровизированную арену. Грациозно и почти бесшумно, несмотря на их размер. Они двигались синхронно, будто идеально слаженный механизм. Их движения гипнотизировали. Мышцы плавно перекатывались под толстой кожей, приподнимая бронепластины. Их острые когти, поверх которых были тонкие пластинки из чёрного Адского золота, оставляли глубокие борозды в каменистой почве. Их хвосты извивались за грозными спинами, будто живые змеи, следящие за каждым моим движением. Малейший шорох от моих ног заставлял их уши настораживаться. Даже отсюда я видел куски мяса, застрявшие в бесконечных рядах острых зубов. До меня доносился сладковатый запах гнили из их пастей. И во всём этом читалось лишь одно намерение: «Убить».

От напряжения я почти не слышал воплей толпы, лишь шум собственного сердцебиения в ушах. Липкий, кровавый пот пропитывал одежду. Глаза метались между зверями, ожидая их первого шага. Перед глазами встала картина искалеченной морды дикой опраглы, которую я убил несколько лет назад. Даже смертельно раненная, она представляла настоящую угрозу. Эти две были намного сильнее. За эти несколько минут я тысячу раз пожалел о сказанном. Силуэт меча почти незаметно горел в моей руке. Он жаждал материализоваться и напиться пропитанной ядом кровью. Но сейчас это означало бы слабость.

Не было ни рыка, ни оскала. Опрагла бросилась на меня, сильнее раскрывая и без того длинные, словно кинжалы когти. Мой магический щит рябил от близости поля антимагии. Обычно это поле действует лишь на крошечном расстоянии от бронепластин, но сейчас его эхо заполнило всю арену, делая магию нестабильной. Когда когти почти коснулись моего лица, я ушёл под зверя, двигаясь почти в ритме танца. Мои пальцы сжались на мускулистом предплечье зверя. Рывок. Казалось, она весила тонну. Её тело описало дугу в воздухе и приземлилось на спину, подняв в воздух осевшую пыль и мелкие камни.

Еле слышный звук, будто летящая стрела, достиг моего уха. Я резко дёрнулся вбок и увидел зеленоватый коготь на конце хвоста второй опраглы — он пролетел в сантиметре от моего глаза. Она не приближалась, намеренно держалась на расстоянии, орудуя лишь удлиняющимся хвостом, словно отравленным хлыстом. Лежащая на земле опрагла быстро вскочила на четыре лапы. Она скалилась, понимая, что этот бой не будет лёгким. Части её искусного доспеха были расцарапаны и покрыты грязью. Демоны взорвались криками. Они не болели за кого-то из нас, они наслаждались действием.

На кончике моего пальца появилась сине-фиолетовая искра. Мир на мгновение погрузился в негатив. Ярость молнии обрушилась на опраглу. Этого заряда должно было хватить, чтобы испепелить дикого зверя. Поток пробивался сквозь помехи, словно сквозь смолу. Демоны не могли этого заметить, но я чувствовал, что контроль за энергией требует гораздо больших усилий, чем обычно. В ушах зазвенело от грома, когда молния ударилась о бронепластины, оставляя на них глубокие ожоги. Но не более. Опрагла взревела. Её рык пробивался сквозь звон в ушах не болью, а нарастающей яростью. Грациозный зверь на глазах превращался в бесконтрольный комок ярости.

И тут я почувствовал укол. В пылу сражения я забыл про вторую опраглу. Она выжидала момента, сохраняя холодную решимость. Яд быстро распространялся по кровотоку, выжигая болевые рецепторы, словно раскалённым металлом. Мышцы отказывались слушаться. Мир сузился до белой точки, которая пульсировала болью тем сильнее, чем быстрее билось моё сердце. Первая опрагла гордо вышагивала передо мной. Её оскал стал напоминать улыбку. Она больше не была моим противником. Она превратилась в моего палача. Опрагла с наслаждением облизывалась толстым раздвоенным языком. Не каждый день у неё на обед мясо Избранного. Её морда приблизилась к моему лицу. Короткие, жёсткие усы касались моей кожи, а вонь из пасти практически выбивала почву из-под ног. Она медленно, почти театрально раскрыла рот, намереваясь сделать первый укус.

Удар. Осколки острых зубов посыпались на землю, утопая в пепле. Магия крови как раз успела создать антитела к яду второй опраглы, и контроль за телом возвращался ко мне. Кровь вымывала омертвевшие клетки мышц, замещая их новыми, более сильными. От неожиданности опрагла отпрыгнула, в её взгляде читалось недоумение. Она недооценила противника и именно это вызвало искорку страха на краю взгляда самого опасного зверя Ада.

Воспользовавшись моментом, я схватил хвост второй опраглы. Коготь, торчавший между рёбер в области сердца, отломился и мгновенно сгорел прямо внутри меня. В отличие от тела, хвост не был покрыт бронёй. Он ощущался склизким, слегка липким, будто огромный червь. Внутри него не было даже кости, лишь пучки мышц и сухожилий, связанные в единое смертельное оружие. Я сжал его изо всех сил и рванул на себя. С влажным хрустом хвост отделился от её тела. Раздался рык, полный боли, и рёв толпы, всё сильнее обуянной жаждой крови. Опрагла рванула на меня от отчаяния: в её движениях не было той грации и холодного расчёта, лишь попытка завершить начатое. Она беспорядочно махала лапами, пытаясь дотянуться до моего лица, но её когти лишь натыкались на броню из лавы на моих предплечьях. Она жгла её всё сильнее с каждым ударом, вызывая всё большую ярость. И ослеплённая своим исступлением опрагла совершила ошибку, раскрыв пасть в очередном рыке. Моя рука скрылась в темноте её глотки по самое плечо. Зубы сомкнулись, но не могли прокусить панцирь, покрытый лавой. Я чувствовал давление мокрой плоти, сжимающей меня и одновременно пытающейся избавиться от инородного тела. Я взглянул в глаза опраглы исподлобья и улыбнулся тремя рядами зубов. Шипы моего панциря удлинялись, подчиняясь магии крови. Они словно иглы пронзали плоть, разрывая зверя изнутри. Поле антимагии не действовало внутри, чтобы не мешать регенерации, но это же и сыграло с ней злую шутку. Из пасти вырывались потоки тёмной, густой крови. Она стекала по моему телу, распространяя запах ржавого железа, который оседал на языке.