Дмитрий Миропольский – Тайна одной саламандры, или Salamandridae (страница 48)
Казалось, лицо Кашина даже чуть порозовело под слоем тонального крема. Он говорил о том, что «Велес» формирует подробнейшую трёхмерную модель зоны облучения и с хирургической точностью доставляет в нужное место пучок протонов, фотонов или альфа-частиц. Один из его секретов – сверхкороткий импульс. Это флеш-терапия, когда сеанс длится не пять или десять минут, а доли секунды, и продолжительность лечебного курса снижается на порядок: считаные дни вместо прежнего месяца. Синхротрон многократно повышает разовую дозу облучения цели, но окружающие ткани сохраняются нетронутыми. По сути, сфокусированный пучок заряженных частиц действует лишь в нужной точке, производя там крошечный и очень эффективный взрыв.
Не удержавшись, учёный кончиками пальцев погладил кресло установки – предмет своей особенной гордости. Прежние устройства облучали только голову и шею. Новый «Велес» распространил терапию на любые участки тела.
– Человеческие органы движутся при дыхании, – говорил Кашин, – их конфигурация непрерывно изменяется в процессе собственной работы. Даже такое незначительное движение может быть губительным для пациента, поскольку любой промах луча вызывает намного более серьёзные последствия, чем промах скальпеля. Но мы не просто сделали кресло анатомическим и нашпиговали его датчиками. С помощью системы фиксаторов наш «Велес» полностью обездвиживает пациента…
По словам Кашина, любая погрешность при этом сводится не к минимуму, а к нулю. Кресло идеально повторяет форму тела пациента. Синхротрон сканирует заданный участок, на трёхмерной модели рассчитывает внутренние движения органов и, выбрав момент, ударяет пучком частиц точно в нужное место.
– В принципе это кольцевой магнит. – Кашин указал на колпак над креслом. – Частицы в нём ускоряются по пути от центра до внешней границы. Там они набирают энергию порядка двухсот пятидесяти мегаэлектронвольт, и только тогда пучок стреляет в пациента. Мы с вами знаем, что микроскопическое отклонение такого луча способно убить, но «Велес» действует безошибочно и дарит человеку жизнь…
Кашин говорил о поглотителях частиц, которые приходится устанавливать на ускорители старых моделей, и о замедлителях, долгое время сохраняющих остаточную радиацию.
– «Велес» безопасен и для пациента, и для персонала. – Кашин снова указал на колпак со скрытым излучателем. – Он вырабатывает ровно столько энергии, сколько нужно. Весь тщательно рассчитанный и ускоренный пучок направляется точно в цель. Надобность в поглотителях и замедлителях отпала. Отказ от них позволил максимально облегчить конструкцию. Здесь использован только тонкий кожух, но никакой угрозы нет, и вы сейчас в этом убедитесь…
– Прошу прощения. – Шарлемань остановил Кашина, который уже манипулировал с кожухом. – Думаю, нашим гостям не очень интересны технические детали устройства и особенности эксплуатации. Это дело специалистов. Мы переходим к практике, а им придётся подождать в холле. Для прогулки сейчас не самая подходящая погода… Мисс Квон!
Кореянка изумительной красоты проводила троицу и Дефоржа с Леклерком обратно в холл. По пути она останавливалась возле аквариумов, источавших голубое сияние, и заученно, как экскурсовод, перечисляла тамошних обитателей. По её словам, все они участвовали в научных экспериментах, которыми занимались лаборатории клиники.
– Вскоре вас пригласят на ланч, – пообещала мисс Квон в конце экскурсии. – Могу ли я быть ещё чем-то полезна?
Мисс Квон спешила вернуться к Шарлеманю, своим коллегам и установке Кашина, но Леклерк всю дорогу с аппетитом поглядывал на прелестную девушку и, не желая с ней расставаться, тут же задал первый вопрос, который пришёл в голову. К его неудовольствию, Дефорж топтался рядом.
Ева со смартфоном в руках прилегла на мягкий кожаный диван. Сотовой сети не было, но
Размеры холла позволяли Мунину чувствовать себя в одиночестве. Он отошёл подальше от компаньонов и попробовал созвониться с Кларой через мессенджер…
…а Одинцов застыл перед аквариумом. В голубоватой подсвеченной воде по дну неторопливо ступало перепончатыми лапками знакомое пузатое существо величиной с небольшую кошку. Жёлто-розовый, покрытый тёмными пятнами аксолотль таращил бессмысленные глаза-бородавки. Сплюснутая морда с широченным ртом напоминала приоткрытую косточку фисташки. Высокий полупрозрачный плавник от загривка до кончика хвоста едва заметно колыхался в такт малиновым рогам с густой бахромой, которые загибались вверх из жаберных щелей – по три с каждой стороны.
Одинцов щёлкнул ногтем по стеклу и негромко сказал:
– Привет, бедолага!
Глава XXXIII
Долго скучать гостям не пришлось. Ланч для них сервировали в уютном зале для банкетов рядом с холлом. Под конец трапезы туда наведался Шарлемань.
– Мы с мистером Кашиным будем заняты до ужина, – сказал он и неожиданно добавил: – А вы пока можете удовлетворить своё любопытство и взглянуть изнутри на работу моей клиники. Если, конечно, не побоитесь пройти обследование.
Дефорж отнёсся к предложению скептически:
– Хотите знать о нас всё?
– Так же, как и вы обо мне, – парировал Шарлемань. – Только вы интересуетесь чужими секретами, чтобы их рассекретить, а я умею хранить врачебную тайну. Иначе мои клиенты не были бы моими клиентами… Впрочем, я не настаиваю. Если передумаете, обратитесь к любому стюарду.
– Я согласен! – тут же заявил Леклерк.
– В течение часа, – кивнул ему Шарлемань и вышел.
Когда дверь за учёным закрылась, Одинцов спросил Дефоржа:
– В чём дело? Мы затем и приехали, чтобы посмотреть на всё изнутри, а не саламандрами любоваться.
– Мы для него морские свинки, – проворчал Дефорж. – Или те же саламандры. Животные для опытов. Я против.
– А я за, – подал голос Мунин. – Не вижу проблемы. Интересно будет сравнить эту клинику с тайской… А ты сравнишь с израильской, – предложил он Еве.
– Не думаю, что можно быстро провести полное обследование, – ответила Ева. – Тем более после еды. А так, по верхам, они не узнают ничего секретного. Чэнь вообще определила всё на глаз.
Одинцов насмешливо посмотрел на Дефоржа.
– Ты в меньшинстве. Зря упираешься. Когда ещё будет шанс попасть в такую клинику? Сюда же, наверное, очередь на полгода вперёд.
– На год минимум, и не для нищих вроде нас, – продолжал ворчать Дефорж. – Здесь принимают клиентов, у которых под задницей хотя бы сотня миллионов… Ладно, уговорили, чёрт с вами. Давайте удовлетворять любопытство.
Стюард сообщил Шарлеманю, что гости решились на обследование. Им дали час отдыха, чтобы усвоился ланч, и взяли в оборот.
Ни Ева в одной из лучших клиник Израиля, ни Мунин в тайской больнице, ни тем более Одинцов, который мог сравнить клинику
Гостей развели по индивидуальным боксам, переодели в свободные длинные рубахи из тончайшего хлопка на голое тело, и каждым занялась небольшая фисташковая армия сотрудников Шарлеманя.
Чёткие слаженные действия персонала напоминали балет на идеальном конвейере. Дефорж был прав, когда говорил о подопытных животных, – именно так и чувствовали себя компаньоны. Им не давали ни минуты покоя: тестировали, укладывали на каталки, перевозили между процедурными кабинетами, поднимали, снова тестировали, снова укладывали… Обследования проводились либо бесконтактно, как на томографе, либо с помощью датчиков, молниеносно установленных и так же ловко снятых. Из медицинской техники Одинцов узнал только фонендоскоп, пульсоксиметр и разноцветные присоски кардиографа. Остальное оборудование выглядело футуристичными диковинками под стать шприц-пистолету Кашина. В каждом тесте участвовала нейросеть: порой казалось, что медики уделяют мониторам компьютеров больше внимания, чем пациенту. Офтальмологический комплекс убедил недавнего очкарика Мунина в том, что сверхсовременные аппараты клиники куплены прямо с выставочных стендов, как «Велес». Разве что кровь для анализа у всей компании взяли привычным способом – при помощи вакуумных контейнеров с иглой.
Лица персонала скрывались под масками, расчётливые прикосновения успокаивали, а бесстрастные голоса произносили только самые простые просьбы – повернуться, расслабить руку, приподнять голову – и задавали самые простые вопросы. Ни слова лишнего. Ева женским чутьём улавливала в кабинетах едва заметный аромат амбры. Брезжили там и другие запахи, но настолько тонкие, что распознать их не удалось.
– Это было круто, – выдохнул Мунин через несколько часов, когда ошалевшая компания получила назад одежду и смогла снова собраться в холле.
Ева согласилась:
– Насчёт осмотра по верхам беру свои слова обратно.
Медицинские заключения всем обещали прислать немного позже. Дефорж потирал руки.
– В каждом файле они укажут аппаратуру, на которой проводилось обследование. Теперь Шарлемань знает почти всё про нас, а мы – про его клинику и про путь, которым проходят клиенты. – Именно поэтому Дефорж согласился подпустить к себе местных врачей.
– Как дела, капитан? Ты в порядке? – окликнул Одинцов притихшего Леклерка. Тот помолчал, глядя в сторону, и нехотя признался: