Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 30)
Произведение литературы, утоптанное до размеров анекдота, лишается главных достоинств. Пропадает авторское послание со смыслами, ради которых была рассказана история. Пропадают нюансы, тонкие наблюдения и обобщения, заставляющие великое множество читателей узнавать в персонажах себя и своих близких. Пропадают особенно удачные фразы, которые могут стать афоризмами на века. Пропадает сама литература — то, что поднимает историю, рассказанную мастером, недосягаемо выше уровня графоманской зарисовки случая из жизни.
Простейший пример — анекдот о Фете, Толстом и горящей сторублёвой купюре. Без понимания нравов и обычаев того времени, без распространения смысла с двух персонажей на всё дворянское сословие поучительная история о сохранении достоинства опускается на уровень шуточки о глупых богачах.
Есть романы, которые можно сократить без фатальных потерь. «Как я счастлив, что писать дребедени многословной вроде ″Войны″ я больше никогда не стану», — откровенничал сам Лев Толстой в письме к Афанасию Фету…
…и с Толстым вполне согласился японский переводчик Мори Тай. Он выбросил из романа «Война и мир» всё, что посчитал ненужным; оставил целиком только любовную линию, и в 1886 году Япония получила перевод заметно похудевшего романа под названием «Плачущие цветы и скорбящие ивы. Последний прах кровавых битв в Северной Европе».
Краткость — сестра таланта и мачеха гонорара, а чрезмерное уменьшение масштаба уничтожает хорошую историю, не превращая её в хороший анекдот.
Нет шансов на подлинно литературный успех и у перелицовщика, хотя любой анекдот без труда превращается в нечто более масштабное.
Историю 1910-х годов, состоящую из одной фразы: «Ахматова опять пыталась повеситься, но крюк снова не выдержал», можно превратить в большой рассказ. Нафаршировать подробностями, начиная с того, что речь идёт о невесомой, хотя и рослой поэтессе с осиной талией. Расщедриться на детальные описания места действия: что за комната, с какой мебелью, полом, потолком, обоями — и с какими олеографиями на стенах. Не пожалеть подробностей о верёвке — откуда она взялась, как выглядела и насколько трудно было завязать на ней узел, обламывая наманикюренные ногти. Выяснить, почему крюк оказался таким слабым и что на нём висело раньше. Можно вообще начать с предыдущих попыток суицида. Многозначительно порассуждать о погоде, которая со времён «Слова о полку Игореве» не предвещает героям ничего хорошего. Добавить персонажей и сочинить для них пространные диалоги. Посмаковать незначительные события дня — от пробуждения героини до того момента, когда она полезла в петлю. Сдобрить всё это психоанализом, подать читателю на блюде с гарниром из лирических отступлений и под соусом из стихов…
…а в результате анекдот распухнет сверх всякой меры — и перестанет быть анекдотом, ничего не приобретая взамен. Обилие подробностей загрязнит примесями чистый сюжет, и даже тот невеликий смысл, который в нём был, бесследно растворится в графомании.
Как раз этим и занимаются перелицовщики.
Не надо писать, надеясь, что никто не узнает в перелицованном рассказе известный анекдот или не сможет себе представить, насколько хороша была бы история, если её рассказать коротко. Увеличение размера убивает анекдот, а не превращает в произведение литературы.
Чехов написал около девятисот произведений — маленьких и больших рассказов, повестей и пьес. Ни одного романа у него нет…
…но есть запись в рабочем блокноте: «Он и она полюбили друг друга, женились и были несчастливы». Литературоведы считают, что это замысел или начало несостоявшегося романа.
Может, и так, но для замысла фраза выглядит слишком банальной, а для начала — слишком созвучной первым словам «Анны Карениной». Зато для произведения малой формы, которой мастерски владел Чехов, здесь есть всё: сюжет в чистом виде и эффектный финал. Это анекдот. Масштабировать его в более крупную форму не было нужды, и Чехов не стал этого делать.
«Шутить и занимать деньги нужно внезапно», — говорил Генрих Гейне. Анекдот внезапен. Он учит избавляться от лишних подробностей, чётко видеть сюжет, наполнять историю смыслом, ради которого автор её рассказывает, — и делать в рассказе внезапный поворот перед концовкой.
Анекдоту хватает одного простого сюжета, где тайное становится явным. Для более крупных форм необходимо развитие простого сюжета в сложную историю. Этот путь не всегда приводит к однозначному результату. Но в любом случае сюжеты надо где-то брать.
Откуда что берётся?
Отовсюду.
«Мы, писатели, никогда не спрашиваем друг у друга, где берём идеи. Мы знаем, что не знаем», — посмеивался Стивен Кинг.
Кузьме Петрову-Водкину наставник рекомендовал распахнуть окно и смотреть на жизнь.
Франц Кафка считал, что писателю достаточно просто сидеть за столом в ожидании, пока мир сам предложит ему себя.
Шекспир охотно пользовался разработками других авторов: на собственные сюжеты им написаны только пять из тридцати восьми пьес. Трагедия короля Лира взята у Гальфрида Монмутского из летописи XII века, и существуют ещё минимум четыре аналогичных пьесы от современников Шекспира. История Гамлета, принца Датского, заимствована у летописца XII века Саксона Грамматика, хотя Шекспир мог использовать сюжет Франсуа де Бельфоре. Про венецианского мавра Отелло писал ещё один современник, итальянец Джиральди Чинтио. На протяжении полутора столетий до Шекспира минимум четверо его коллег обращались к истории любви Ромео и Джульетты…
Опыт великого британца соблазнителен, особенно в части результатов, но в части заимствования такой путь — «ошибка выжившего» № 36. Юридическая сторона дела за четыреста лет заметно изменилась.
Не надо писать, используя чужие сюжеты, а тем более чужие истории по этим сюжетам: интеллектуальная собственность нынче охраняется законом довольно строго. К тому же стоит помнить рекомендацию Чехова насчёт новизны сюжета — и замечание О. Генри: «Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого добра, а уже потом начнёт его присваивать». Без этого в любом случае получится даже не творческое переосмысление, а откровенный плагиат.
В книге зарубежного литературного коуча, которую издали в России, предложен примитивный механический способ создания сюжета. Первое действие: ввести в интернет-поисковик несколько ключевых слов. Коуч для примера взял местом действия Сингапур, а центральным персонажем — бармена, который придумал коктейль
Британский музыкант и поэт-песенник Стивен Стиллз говорил: «Существуют три вещи, которые мужчины могут делать с женщинами: любить их, страдать из-за них и обращать их в литературу». В самом деле, чем не генератор для сюжетов?
«Одна печатаемая ерунда создаёт ещё у двоих убеждение, что и они могут написать не хуже. Эти двое, написав и будучи напечатанными, возбуждают зависть уже у четверых». В виде такой геометрической прогрессии Владимир Маяковский представил не источник сюжетов, но веские основания для их поиска. Хотя сюжет вполне может скрываться в самой фразе.
Неоценимую роль в создании сюжета с последующим развитием его в историю играют эрудиция и общий кругозор. Даже если фабула приходит извне, она должна лечь на собственные знания автора, чтобы превратиться в достойный сюжет. Писателю необходимо много читать и впитывать информацию из любых источников. Тогда есть шанс, что подсознание обработает её должным образом и выудит в нужный момент.
Мэри Шелли повезло не только с эрудицией, но и с кругом общения. Беглая девушка оказалась в компании, которую возглавлял харизматичный и многое повидавший лорд Байрон, окружавший себя неслучайными людьми. Мэри внимательно слушала их разговоры, настраивалась на их волну, тянулась к их уровню — и сумела победить их в конкурсе готических историй. Но для начала надо было иметь представление о подобной литературе, а значит, опять-таки много читать и внимательно слушать. Надо было разбираться в научных экспериментах прошлого и настоящего, чтобы в конце концов изобрести доктора Франкенштейна с чудовищем, которое он собрал из частей человеческих тел…
Кто-то ворует сюжеты у старых классиков или у безвестных авторов на интернет-площадках. Кто-то черпает идеи в новостных лентах, социальных сетях, газетах, журналах, радиопередачах и телепрограммах.
Авторы женских романов ловят сюжеты на форуме «Овуляшки». Авторы исторических романов черпают материал у мемуаристов. Авторы детективов следят за криминальной хроникой. Авторы политических триллеров днюют и ночуют на сайтах с компроматом. И так далее…
…а смышлёные и общительные авторы любых направлений пользуются советом опытнейшего журналиста и писателя Тома Вулфа:
⊲ Мир полон людей, которые вынуждены молчать, но хотят рассказать вам свою историю. Они хотят рассказать вам то, чего вы не знаете. Они — самые лучшие союзники изо всех, кого может заполучить писатель.