Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 29)

На всякий случай он оговорился, что есть ещё третья тема — деньги. Но добавил, что так или иначе она связана с одной из двух главных тем. Здесь уже была речь о любви и смерти…

…и абсолютным чемпионом становится один-единственный базовый сюжет, на котором построена вся литература:

⊲ 1. Герой переживает внутренний конфликт чувств, эмоций и пытается найти выход из этой ситуации.

Кстати, такую сверхуниверсальную идею поддержал тот же Фостер-Харрис. Действительно, герои всегда занимаются урегулированием внутреннего конфликта, чтобы вернуть себе гармонию с миром — в том виде, как они её представляют.

Здесь собраны лишь самые характерные ответы на вопрос о количестве основных сюжетов литературы. Но можно утешить авторов, которых расстраивает обилие вариантов ответа. Сколько бы ни было сюжетов, они практически не встречаются в чистом виде и существуют в различных сочетаниях. Комбинаторика многократно увеличивает шансы автора блеснуть новизной, которую упоминал Чехов.

Например, Ганс Христиан Андерсен в сказке «Снежная королева» использовал целый букет сюжетов и действий из перечней Польти и Букера.

Мальчик Кай совершает отважную попытку и проявляет фатальную неосторожность, когда цепляется за роскошные чужие сани. Снежная королева увозит Кая: это похищение, а для Герды — вдобавок внезапное несчастье и потеря близкого. Девочка вынуждена разгадывать загадку: где Кай и как его спасти? Герда готова принести себя в жертву ради близкого — и в её случае это любовь, встречающая препятствия. На всём пути в поисках друга Герда ведёт борьбу с природой, с другими людьми и со сверхъестественным. Унять ледяные ветры помогает мольба. Противостояние девочки и Снежной королевы — это соперничество неравных. Достижением Герды становится спасение Кая. Она возвращает вновь найденного мальчика домой…

…а в целом — Герда урегулирует внутренний конфликт, вызванный пропажей Кая, чтобы вернуть себе прежнее гармоничное состояние. От единственного базового сюжета никуда не уйти.

Таким же образом трудолюбивый автор может препарировать собственную историю или любое известное произведение — от романа до анекдота.

Чем полезен анекдот?

Сюжетом практически в чистом виде.

Современный анекдот — это короткая история с неожиданным эффектным финалом, вызывающая смех разными способами. Анекдоты прошлого скорее развлекали, чем веселили, но почти всегда были поучительными или познавательными.

В VI веке византиец Прокопий Кесарийский составил жизнеописание императора Юстиниана. Часть материалов историк не опубликовал, поскольку были они слишком уж деликатного свойства. Когда через тысячу лет, в XVI веке, эти записи нашлись, их назвали по-гречески анекдотом — тайной историей, рассказом не для всех.

«Нет ничего тайного, что не предназначено изначально стать явным, и если что-то скрывается, то только для того, чтобы выйти однажды на свет», — утверждал евангелист Марк в Новом Завете. Так произошло и с анекдотами Прокопия Кесарийского, и с теми, которые появились намного раньше его тайных записей.

Наверное, любой школьник знает древнюю греческую байку о купании Архимеда. Когда учёному пришла в голову гениальная мысль, он выскочил из ванны с радостным криком: «Эврика! Я нашёл!», и бегом бросился домой, но забыл одеться

Дело было в III веке до нашей эры. Ещё два века спустя римлянин Витрувий пересказал историю голого Архимеда в своём труде об архитектуре. Рукопись предназначалась только для узкого круга специалистов. Лишь через многие столетия анекдот был предан публичной огласке и ещё позже добрался до школьников.

Через четыреста лет после того, как жила царица Клеопатра, историк Аврелий Виктор описал её ночные развлечения с мужчинами, которых наутро казнили. Примечательно, что к истории как науке выдуманный анекдот отношения не имеет, но представляет интерес в литературном и культурологическом отношении.

В конце XVIII — начале XIX веков у россиян, как и у представителей многих других народов, анекдотом по-прежнему называлась рассекреченная история об известном человеке. «Но дней минувших анекдоты / от Ромула до наших дней / хранил он в памяти своей», — говорил Пушкин о заглавном герое романа «Евгений Онегин», имея в виду анекдоты вроде рассказа о Клеопатре, который так сильно его впечатлил.

Несколькими десятилетиями позже смысл понятия перетёк от истории деликатной и зачастую непристойной в сторону истории смешной или язвительной. Анекдот стал требовать от публики не только любопытства, но и чувства юмора, ассоциативного мышления, знаний в различных областях, умения улавливать игру слов и парадоксы, — то есть прогрессировал в том же направлении, что и литература.

Во второй половине XIX века рассказывали, как Афанасий Фет за игрой в карты ненароком обронил у стола мелкую ассигнацию, и когда хотел её поднять — сидевший рядом Лев Толстой зажёг от свечи сторублёвую купюру, освещая приятелю пол.

Сейчас анекдот выглядит смешным, а Толстой — туповатым: он спалил большие деньги, чтобы помочь найти небольшие. Но полтораста лет назад любой дворянин знал, что в салонах карточная колода использовалась один раз. После сыгранной раздачи её смахивали со стола, и по окончании игры лакеи могли собрать карты для продажи мещанам. Если вместе с картами на пол падали деньги, поднимать их считалось моветоном и дурной приметой. Что упало — то пропало. Горящая купюра Толстого напоминала Фету: господа не должны уподобляться лакеям.

В те же годы Достоевский опубликовал рассказ под названием «Скверный анекдот». По сюжету чиновник генеральского ранга из лучших побуждений решает поощрить рядового подчинённого, приходит к нему на свадьбу и напивается с гостями, чтобы стать ближе к народу. Здесь анекдот — уже откровенная сатира.

Некоторые анекдоты продолжали оставаться короткими. Среди богемной молодёжи Серебряного века зубоскалили: Анна Ахматова снова пыталась повеситься — и снова не выдержал крюк, за который она зацепила верёвку с петлёй.

Некоторые анекдоты представляли собой диалоги конкретных знаменитостей. Например, художник Илья Репин однажды пил чай с поэтом Велимиром Хлебниковым и сказал: «Надо бы написать ваш портрет». Хлебников ответил: «Меня уже рисовал Давид Бурлюк», имея в виду лидера российских футуристов. «Нарисовал в виде треугольника», — отхлебнув чаю, добавил Хлебников и после новой паузы закончил: «Кажется, вышло не очень похоже».

Анекдоты могли быть небольшим сатирическим спектаклем с характерными приметами времени. Скажем, в 1934 году скрипач-вундеркинд Буся Гольдштейн выиграл международный музыкальный конкурс. Номинальный глава советского государства Михаил Калинин вручал двенадцатилетнему герою награду в Колонном зале Дома Союзов. Перед выходом Буси на сцену мать шепнула ему: «Обязательно позови дедушку Калинина к нам в гости». Послушный Буся после награждения звонко крикнул на весь зал: «Дедушка Калинин, обязательно приходите к нам в гости!» А мать, сидевшая в первом ряду, тут же закричала в ответ: «Буся, прекрати сказать, мне стыдно слушать! Какие гости?! Мы живём в коммуналке!» На следующий день семья Буси получила отдельную квартиру.

Анекдоты как жанр существуют многие века и со временем видоизменяются, не теряя популярности. Наиболее удачные анекдоты пересказывают в новых странах, на новых языках; адаптируют к новым реалиям и персонажам, приписывают новым авторам… Суть остаётся прежней: это короткая история с неожиданным и чаще всего смешным финалом, даже если смех невесёлый.

«Анекдоты смешны, только когда их рассказывают. Когда же их переживают — это уже трагедия. Моя жизнь — анекдот, а значит — трагедия», — говорила писательница Тэффи.

Сергей Довлатов нанизывал трагикомические анекдоты один на другой, складывая из них целые книги. В «Соло на ″ундервуде″» он признавался:

⊲ Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее. Однако похожим быть хочется только на Чехова.

Сам Чехов, один из величайших мастеров литературного анекдота, в начале писательской карьеры равнялся на Мопассана — последователя Флобера — и в особенности на Гоголя и Салтыкова-Щедрина, а они — на Пушкина с Вяземским, которые внимательно смотрели в сторону Карамзина.

Нынешние авторы уже не пытаются дорасти до Чехова, но многие хотят походить на Довлатова, — и превращают известные анекдоты в рассказы. С начала 1990-х перелицованные истории регулярно появляются в гламурных журналах. Пока число журналов росло, там хватало места графомании с литературной претензией. В 2010-х перелицовщики активно двинулись в саму литературу. Единицы достигли коммерческого успеха, но даже их творчество литературой так и не стало.

Любая история может быть сведена к анекдоту. Трагедия Шекспира «Ромео и Джульетта» — анекдот о том, как эмоционально нестабильные подростки по глупости убили себя из-за любовных проблем. Повесть Гоголя «Шинель» — анекдот о том, как мелкий чиновник жил мелкой мечтой, а когда она сбылась, жить стало незачем. Роман Толстого «Анна Каренина» — анекдот о том, как великосветская бездельница открыто изменила пожилому скучному чиновнику с молодым блестящим офицером и бросилась под поезд.