Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 25)

Противники Эко утверждали: «Целью коммуникации является адекватность общения», — имея в виду, что писатель и читатель пользуются одним и тем же кодом и обладают одинаковым объёмом памяти. На деле общение всегда неадекватно в большей или меньшей степени хотя бы потому, что память, коды и контексты у всех разные.

Сытый голодного не разумеет.

У одних щи жидкие, а у других жемчуг мелкий.

Женская логика — старинный объект насмешек и одна из подсознательных причин читательской предвзятости. Желая сделать коммуникацию с читателями более адекватной, Аврора Дюпен писала под мужским именем Жорж Санд, а Светлана Мартынчик пользуется псевдонимом Макс Фрай. Из тех же соображений автор «Алых парусов» Александр Грин одно время публиковался как Нина Воскресенская, а Проспер Мериме — создатель «Кармен» — выпускал пьесы от имени молодой испанской писательницы Клары Гасуль. Автор популярных детективов Борис Акунин экспериментировал с новыми жанрами как Анна Борисова, поэт-символист Валерий Брюсов выпустил сборник «Стихи Нелли» под маской светской дамы…

Не надо писать в уверенности, что читатель адекватен писателю. Он может быть в чём-то выше или ниже, в чём-то правее или левее, но в любом случае это — другая личность. У каждого читателя свой набор кодов. У каждого свой объём памяти. К тому же память у каждого устроена по-своему, и каждый воспринимает писательское послание через фильтры собственных представлений о мире…

…но мир постоянно изменяется — как и человеческие представления о нём. Сегодня происходят события, ещё вчера казавшиеся невозможными. То, что сегодня невозможно, ещё вчера было нормой. Представления о возможном и невозможном, о приемлемом и неприемлемом у разных личностей тоже различаются. В этой ситуации адекватность общения недостижима. Поэтому Эко рекомендовал принципиально изменить схему коммуникации так, чтобы она учитывала множественность индивидуальных кодов.

Как смыслы сближают писателей с читателями?

Естественным путём.

Создание художественного произведения — одна из разновидностей вечной борьбы хаоса и абсолюта.

Слова в словаре расположены по алфавиту, в абсолютно строгом порядке. Но литературное произведение — не словарь. Писатель нарушает порядок и управляет возникающим хаосом, располагая слова то так, то эдак. Он стремится повысить способность своего текста передавать информацию и адаптирует произведение к восприятию большинством читателей. Правда, результатом зачастую становится поток ощущений, лишённых смысла, — вроде бессюжетной прозы, которую называют автофикшн.

Умберто Эко предупреждал, что текст как поле возможностей и организованный хаос в расположении слов не означают хаоса во внутренних связях истории. Профессиональный автор создаёт сеть культурных ассоциаций, которые помогают читателю расшифровать смыслы написанного. Для этого есть множество приёмов…

…и один из них — текст в тексте — хорошо известен поклонникам Булгакова. Приём успешно работает в романе «Мастер и Маргарита», несмотря на то, что большинство читателей не знакомы с первоисточниками, которыми пользовался автор: книгами Ветхого и Нового Заветов, исследованием Эрнеста Ренана «Жизнь Иисуса» и пьесой великого князя Константина Константиновича «Царь Иудейский», откуда Булгаков позаимствовал практически готовую линию отношений Понтия Пилата с проповедником Иешуа.

По мнению Эко, для читателя исключительно важна степень владения языком, на котором написана книга. Но язык — это не только лексическое значение слов: в основе читательской компетенции лежит не словарь, а энциклопедия. Важен объём памяти культурного сообщества, к которому относится читатель. Важно знание других текстов — проще говоря, начитанность — и представление о картине мира, характерной для этого сообщества.

Разумеется, в разных культурах — европейской, российской, китайской, индийской, арабской и так далее — энциклопедии тоже разные. Кроме того, компетенция читателя зависит от его возраста и многих других качеств.

У читателей, обладающих разными компетенциями, существуют разные горизонты ожидания того, что хочется получить от текста. Поэтому опытный писатель распределяет смыслы по нескольким горизонтам: каждому уровню — свой пласт. Чем больше читательских ожиданий сбудется, чем большего количества смысловых пластов удастся достигнуть самым компетентным читателям, — тем больше вероятность того, что писательское послание будет расшифровано целиком.

Как лучше упаковать послание?

Как угодно.

На почте упаковка зависит от содержимого. Порой достаточно конверта, иногда необходим посылочный ящик. Литературный текст может содержать много смыслов в одной упаковке — или один во многих.

В начале 1980-х австралийский философ Фрэнк Джексон предложил мысленный эксперимент под названием «Комната Мэри».

⊲ Мэри от рождения живёт в комнате, где все предметы — чёрного или белого цвета. Мир за пределами комнаты известен ей только по изображениям на чёрно-белом мониторе компьютера.

Мэри — блестящий учёный-нейрофизиолог, исследует человеческое зрение. Она собрала всю существующую информацию о том, что такое цвета, хотя видела только чёрный и белый. Она знает обо всём, что происходит в мозгу, когда человек видит спелый помидор и пользуется понятием «красный»… Она знает о цвете вообще всё, что только можно знать.

В мысленном эксперименте Мэри впервые выходит из комнаты. И вот вопрос: узнает ли она о цвете что-нибудь новое, когда увидит реальный многоцветный мир?

Эксперимент был призван показать, что чрезмерный рационализм ущербен, а реальный мир невозможно свести к формулам и расчётам. Увидеть собственными глазами красный помидор — совсем не то же самое, что знать длину световой волны, дающую красный цвет…

…однако если обсудить простой сюжет о Мэри с друзьями, каждый найдёт в нём что-то своё и будет отстаивать собственную позицию. Джексон сумел создать пример того, как в общей упаковке могут умещаться разные смыслы.

В начале 2000-х появился противоположный пример. На вопрос журналиста: «Доволен ли ты своей жизнью?» китайско-американский актёр и режиссёр Джеки Чан ответил:

⊲ Я как-то услышал очень мудрые слова.

Твоя сложная работа — мечта каждого безработного.

Твой непослушный ребёнок — мечта каждого бездетного.

Твой маленький дом — мечта каждого бездомного.

Твой небольшой капитал — мечта каждого должника.

Твое неважное здоровье — мечта каждого больного неизлечимой болезнью.

То, что Всевышний скрывает твои грехи от глаз людей, — мечта каждого опозоренного своими грехами.

Твоё спокойствие в сердце, твоя доступная еда, твой спокойный сон — мечта каждого, у кого в стране война.

Нужно ценить всё, что у тебя есть. Ведь никто не знает, что произойдёт с тобой завтра.

Один общий смысл упакован в разные конверты для разных адресатов: на одном конверте написано «Работа», на другом «Дети», на третьем «Деньги», на четвёртом «Здоровье» и так далее — кому что ближе.

Писатель может упаковывать своё послание к читателям любыми способами. Лишь бы упаковка не осталась пустой.

О чём стоит писать?

Ни о чём, кроме любви и смерти.

Мысль старая, и всё же: «Любовь, а не немецкая философия служит объяснением этого мира», — утверждал Оскар Уайльд.

В учебнике русской грамматики Петра Смирновского говорилось: «Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна». Цепочка банальностей с мрачным финалом настолько впечатлила маленького Владимира Набокова, что в зрелом возрасте он сделал из неё эпиграф к своему роману «Дар».

Любовь и смерть — главные темы книг Эриха Марии Ремарка. Роман «Чёрный обелиск» не стал исключением.

⊲ В 1918 году Генрих был отчаянным противником войны. Но теперь он забыл начисто обо всём, что побудило его к этому, и война стала для него опять весёленьким и освежающим приключением. Всё, что пережито и прошло, становится приключением! До чего отвратительно! И чем страшнее всё было, тем впоследствии представляется более заманчивым.

Судить о том, что такое война, могли бы по-настоящему только мёртвые: только они одни узнали всё до конца.

На первый взгляд, многие авторы писали не о любви или смерти, а о чём-нибудь ещё. Но если задаться вопросом: почему герои той или иной книги поступают именно так, а не иначе? — станет ясно, что ими движет любовь. Любовь плотская или романтическая, любовь к себе или к Родине, к детям или к природе, к приключениям или к деньгам, к искусству или к справедливости.

Смерть, которая выглядывает из-за плеча любви, тоже может быть духовной или физической…

…но в конечном итоге все смыслы, вложенные авторами в действительно художественную литературу, сводятся к любви, к смерти — или к ним обеим.

Как стоит писать?

Как угодно.

Автор выбирает смыслы на свой вкус и отправляет в посланиях читателям. Он вправе сеять то, что хочет, — но и пожинать будет то, что сеял. Поэтому с древних пор мудрецы советуют: не бойтесь зла, бойтесь стать частью зла. Это справедливо не только в жизни, но и в литературе, ведь она зачастую более реальна, чем сама жизнь.

Главное — писать с удовольствием. На этот счёт авторитетно рассуждал Чжунли Цюань около двух тысяч лет назад: «Если ты что-то делаешь и не испытываешь при этом радости — оглянись: кто-то тебя запряг». Текст без огонька, даже написанный профессионалом, читается ощутимо хуже.