Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 15)
В каком возрасте лучше начинать?
В каком угодно.
У Маршака хорошо сказано:
Привязывать начало литературной деятельности к паспортным данным, опираясь на биографию успешного автора, — «ошибка выжившего» № 24.
Не надо писать с оглядкой на жизнь своего кумира. В истории литературы хватает примеров и раннего, и позднего старта.
Михаил Лермонтов закончил первую версию поэмы «Демон» в пятнадцать лет и удостоился первой публикации в девятнадцать. В двадцать он вчерне написал роман «Вадим», не уступавший «Капитанской дочке» Пушкина. В двадцать два, уже как известный литератор, за стихи «Смерть поэта» Михаил Юрьевич был отправлен в ссылку на Кавказ. Там через два года из-под его пера появился первый в России психологический роман «Герой нашего времени».
Людмила Улицкая после университета работала биологом, заведовала литературной частью театра и писала пьесы для детских спектаклей. Слава пришла к ней только в сорок девять — после публикации первой повести «Сонечка». С тех пор Улицкая больше тридцати лет пишет рассказы, повести и романы, которые становятся бестселлерами не только в России.
Фёдор Достоевский сочинил роман «Бедные люди» в двадцать четыре года, сняв перед тем погоны военного инженера. По его собственной версии, издатель Некрасов принёс рукопись критику Белинскому со словами: «Новый Гоголь явился!» Белинский ответил: «У вас Гоголи-то как грибы растут», но после прочтения потребовал немедленного знакомства с автором. «Бедные люди» положили начало литературным успехам Достоевского. Кстати, настоящий Гоголь тем временем ещё плодотворно трудился, а свою первую идиллию «Ганц Кюхельгартен» он написал в восемнадцать лет и опубликовал в двадцать.
Умберто Эко был известен как медиевист — знаток литературы и философии Средневековья, университетский преподаватель эстетики и теории культуры, аналитик популярных романов. А в сорок восемь лет он сам написал философско-детективный роман «Имя розы», превративший знаменитого учёного в писателя с мировым именем. За следующие три десятилетия Эко опубликовал ещё несколько мастерски написанных романов, помимо череды научных и научно-популярных работ.
Франсуазе Саган исполнилось девятнадцать, когда из печати вышел её первый роман «Здравствуй, грусть». На радостях от успешного дебюта девушка отправилась к морю — проматывать гонорар, выиграла в казино гору денег и, заблудившись в поисках своей гостиницы, купила симпатичную виллу. Там за следующие полвека были написаны ещё два десятка блестящих романов и десяток пьес.
Борис Акунин окончил историко-филологический факультет, многие годы работал переводчиком с японского и английского языков, был заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература» и соучредителем издательства «Иностранка». Он занимался чужими текстами, а в сорок два года начал публиковать собственные исторические детективы, которые уже больше двух десятилетий обеспечивают Акунину место среди самых популярных российских авторов.
Мэри Шелли в семнадцать лет сбежала от родителей с женатым поэтом. Через два года пара остановилась в доме на берегу Женевского озера. Их друзьями-соседями верховодил Джордж Гордон Байрон. По его предложению компания устроила конкурс готических рассказов. Одержав победу, Мэри увлеклась и превратила свою страшную историю в роман «Франкенштейн, или Современный Прометей». Так девятнадцатилетняя девушка стала не только автором бестселлера, но и основоположницей жанра научной фантастики.
Грегори Робертс почти половину жизни провёл в тюрьмах. Он был наркоманом, сидел за ограбления, бежал, снова попадался и начал писать первый роман в колонии строгого режима. Надзиратели дважды уничтожали рукопись, но Робертс восстанавливал текст. Книгу он закончил уже на свободе. К моменту публикации романа «Шантарам», ставшего бестселлером, автору шёл пятьдесят второй год.
Стивен Кинг тоже заслуживает упоминания, хотя его пример не вполне корректен. Роман «Долгая прогулка» он написал в девятнадцать лет, но ни одно издательство так и не согласилось опубликовать книгу. Через тринадцать лет, когда Кинг уже прославился, он выпустил свой первый опус под псевдонимом Ричард Бахман. А после того, как читателям сообщили, что Бахман — это Кинг, роман стал бестселлером.
Джон Толкиен преподавал английский язык и литературу, был самым молодым профессором Оксфордского университета и прославился как составитель словарей. А в сорок пять он опубликовал роман «Хоббит, или Туда и обратно». Сказка, сочинённая для четверых собственных детей, стала бестселлером. Ещё более успешной оказалась трилогия «Властелин колец», но Толкиен писал так неторопливо и тщательно, что ко времени публикации мирового хита ему исполнилось шестьдесят два года.
Кстати, в издательстве порой забывали, что имеют дело с выдающимся филологом, а не только с выдающимся писателем. Однажды Толкиену попеняли на ошибку в слове, которое он выдумал для книги. «По правилам Оксфордского словаря оно должно быть написано иначе», — сказал редактор. «Этот словарь составлял я, — ответил Толкиен, — и не надо меня поправлять».
Всемирная организация здравоохранения объявила, что молодость длится до сорока пяти лет, зрелость до шестидесяти, пожилой возраст до семидесяти пяти, старость до девяноста…
Если принято решение идти в литературу, лучшее время — сейчас. В начале писательского пути рискует каждый, и риск от возраста не зависит.
Для более молодых авторов опасен преждевременный старт. Первая же неудача может напрочь отбить писательские желания и похоронить мечту о литературе. К затяжному подъёму на Парнас готовы немногие — большинству хочется получить всё и сразу вместо ничего и постепенно.
Для более возрастных авторов опасно засидеться на старте. Если школьники могут подождать с первой книгой до двадцати, то сорокапятилетнему через несколько лет будет уже за пятьдесят. А жар в крови с годами гаснет, как жалуются поэты.
Принято считать, что чем писатель старше, тем опытнее. Он больше видел, больше пережил, больше знает… «Понять жизнь можно только оглядываясь назад, а прожить — только глядя вперёд», — считал Зигмунд Фрейд. Кто старше, тот дольше смотрит вперёд и лучше понимает жизнь, потому что с годами приходит мудрость…
…но ко многим годы приходят в одиночку. Без мудрости. Просто дурак становится старым дураком. Не так всё просто и с переживаниями, впечатлениями и знаниями, зато проще простого с писательским талантом. Либо он есть, либо его нет, и от продолжительности жизни это не зависит.
Айн Рэнд говорила: «Писателями не рождаются, ими становятся, а точнее, они сами себя создают». Со временем автор может развить мастерство рассказчика, набраться опыта, приобрести необходимые знания и превратить себя из алмаза в бриллиант. Но для начала нужен алмаз. Из куска мела бриллиант не получится никогда.
С чего лучше начинать?
С проверки багажа.
Путь впереди долгий, одолеть его налегке вряд ли удастся, так что стоит послушать Пушкина, который всегда к месту: «Собравшись в дорогу, вместо пирогов и холодной телятины я хотел запастися книгою».
Он читал на нескольких языках и, по свидетельству друзей, постоянно держал под рукой два-три томика. В ссылке на юг Пушкин утешался Шекспиром, в Болдино его сопровождали сочинения других британских поэтов, утомительное путешествие в Арзрум скрашивала «Божественная комедия» Данте, а из «Ламмермурской невесты» популярнейшего своего современника Вальтера Скотта он целиком взял сюжет романа «Дубровский».
Писателю необходимо много читать. Правда, книга книге рознь.
За полвека до Пушкина публицист Георг Лихтенберг рассуждал: «Книгой следовало бы, собственно, называть лишь ту, которая содержит нечто новое, все прочие — лишь средство быстро узнать, что уже сделано в той или иной области».
В социальных сетях сделались модными списки вроде «Двадцать книг, которые девушка должна прочесть к двадцати годам». Глупость редкая — начиная с того, что уважающая себя девушка никому ничего не должна. И всё же литературные коучи сплошь и рядом объявляют какие-то книги обязательными для чтения. Пушкин не читал ни Цветаевой, ни Хлебникова, ни тем более Бродского, но вырос в «солнце русской поэзии». Так назвал его писатель Одоевский, тоже не читавший ни Чехова, ни Бунина, ни тем более Набокова.
Толку нет и от списков любимых книг писателей, спортсменов, учёных, актёров, режиссёров или других знаменитостей. Такой список годится лишь для удовлетворения поверхностного любопытства, если к нему не приложен внятный ответ на вопрос: почему выбраны именно эти книги? Просто нравятся? Или с ними связаны особенные воспоминания? Или имена авторов и названия солидно звучат? Или эти книги пригодились в работе? Или ещё почему-то?
В отличие от коуча, наставник не требует, чтобы ученик читал ту или иную книгу: он рекомендует.
Скажем, Ветхий Завет и Новый Завет — в синодальном переводе или в адаптации — можно рекомендовать всем писателям. Не как религиозные тексты, а как собрание всех сюжетов мировой литературы, калейдоскоп из их комбинаций и как историю формирования морально-этических норм. К тому же с текстами Священных Писаний напрямую или косвенно связана бóльшая часть самых известных произведений искусства, не говоря уже о произведениях литературы. Книги обоих Заветов — это драгоценный интеллектуальный багаж, основа эрудиции…