Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 14)
…а это уже почти подсказка из романа маститых писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова: «Дело помощи утопающим — дело рук самих утопающих», пародия на ещё более маститого Карла Маркса: «Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих».
Развитие автора — его собственное дело, интернет и компьютер в помощь. Начинающий писатель, который хочет подняться к вершинам литературы, регулярно слушает и смотрит аудио- и видеозаписи писательских выступлений, читает интервью профессионалов, подписывается на их личные странички в социальных сетях, посещает литературные мероприятия и задаёт вопросы участникам, пробует на зубок статьи критиков и литературоведов… Наконец, он обязательно читает самые разные книги успешных авторов прошлого и настоящего, чтобы понять: как это сделано?
Если такую работу превратить в систему, эффект превзойдёт самые смелые ожидания и результаты любого коучинга. Говоруны-коучи скармливают пастве только то немногое, что сумели втиснуть в курс. Но дело не только в объёме. Стандартные методички, подходящие одному ученику, далеко не всегда годятся для другого, — как автомат для бритья. Целеустремлённый ученик самостоятельно перебирает учителей-профессионалов, пока не находит тех, которые станут его личными ориентирами. Он берёт у каждого не всё, а только лучшее, причём постоянно и гораздо дольше, чем длятся занятия с коучами.
Есть блестящие писатели, которым не дано быть наставниками. Всё же педагогическая деятельность требует определённого таланта, как и любое профессиональное занятие.
Далеко не все литераторы сильны в разговорном жанре: многим проще писать, неторопливо взвешивая каждое слово. При этом ценность их авторитетных соображений только возрастает.
Есть мастера, успевшие забронзоветь. Как раз они чаще других окружают себя учениками, но такая учёба может оказаться хуже коучинга. Тут уместно вспомнить и опыт «Серапионовых братьев», и программную статью выдающегося филолога Сергея Аверинцева. Он цитировал одну из заповедей живописца, сочинённых лет сто назад художником Отто Панкоком: «Дерево должно быть для тебя важнее, чем самая умная выдумка Пикассо». Любой успешный писатель — талантливый или нет, умеющий преподавать или нет, бронзовый или нет — даже помимо собственного желания подавляет начинающего своим авторитетом. Если ученик хочет остаться собой и сохранить индивидуальность в творчестве, он должен сам дозировать влияние учителя.
Есть мастера, которые делятся успешным опытом из альтруизма, выкраивая время для наставничества в ущерб собственной писательской деятельности. Деньги для них — не единственный стимул, а готовность откликнуться может быть следствием особенностей биографии. Скажем, двенадцать из тридцати томов собрания сочинений Чехова занимает переписка. С 1875 по 1904 год он написал почти четыре с половиной тысячи писем, отвечая каждому корреспонденту. Это было делом принципа: Антон Павлович хорошо помнил, как в ранней молодости его собственные письма часто оставались без ответа и какую боль причиняло ему такое пренебрежение.
Есть мастера-литераторы, физически страдающие от плохих текстов так же, как мастера-музыканты страдают от какофонии. Плохая музыка повреждает слух — до крови из ушей. Плохие писатели вредят литературе, плохие книги уродуют читателей. Став наставником для начинающих авторов, мастер помогает не только им, но и всем вокруг, и себе самому: так мир хоть ненамного возвращается в гармоничное состояние.
Есть мастера, которые практикуют наставничество из этических соображений. Свой литературный дар они делят с нуждающимися. Мастерство писателя от этого не убывает, и даже наоборот — увеличивается. Ещё древние каббалисты учили, что в переполненный сосуд нельзя добавить ни капли: необходимо переливать содержимое в другую ёмкость, чтобы снова освободилось место.
Есть мастера, которые хорошо знают жизнь. Им известно продолжение истории о том, как Эдисон помог Форду начать восхождение к вершинам бизнеса. Спустя годы Мистер Электричество и Мистер Автомобиль объединили усилия и стали разрабатывать электромобиль. Ещё почти через двадцать лет, когда Эдисону было уже под семьдесят, его фабрика и лаборатория сгорели. Дело всей жизни превратилось в пепел, страховка покрывала лишь малую часть ущерба…
…но Форд прислал Эдисону чек на умопомрачительную сумму, чтобы компаньон мог поправить дела. Два года спустя автомобильный король переселился в дом по соседству со спасённым королём электричества. А когда болезнь приковала Эдисона к инвалидной коляске, Форд купил себе такую же, чтобы ездить на прогулки со старым другом, наставником и компаньоном.
Желающие могут найти схожие примеры из жизни литераторов. Не только зло возвращается бумерангом, но и добро. Помощь в реализации чужой мечты помогает сбыться собственной. «Чем больше мечта, тем бóльшим человеком необходимо стать, чтобы её достигнуть», — говорил великий физик Джон Максвелл.
Добрые дела наставников, как и мечты начинающих авторов о большой литературе, — удел больших людей.
Что в итоге?
Очередные «ошибки выжившего»:
№ 19 — заниматься писательством в надежде обрадовать родных и близких;
№ 20 — слишком радоваться собственным успехам и слишком переживать за неудачи;
№ 21 — переоценивать значение триумфа, когда и если он случится;
№ 22 — задерживаться в комнате, чувствуя себя самым умным среди присутствующих;
№ 23 — недооценивать роль постоянного круга общения.
Не надо писать для радости окружающих: поначалу её, скорее всего, не будет.
Не надо писать, рассчитывая на успешный результат писательства: он может оказаться гораздо скромнее ожиданий, особенно на первых порах.
Не надо писать для удовлетворения собственной гордыни: тщеславие не украшает.
Не надо писать, если есть другие способы наполнить свою жизнь смыслом.
Не надо писать, упиваясь восторгами неглубокой аудитории: ценность имеют лишь профессиональные похвалы и замечания.
Не надо писать в окружении крабов, посредственностей, завистников, трусов и прочих: желающий видеть дальше других взбирается на плечи гигантов.
У Марка Твена так и сказано: «Держитесь подальше от людей, которые пытаются принизить ваши амбиции… По-настоящему великие заставляют вас почувствовать, что вы тоже можете стать великим».
А перешагнуть последнюю черту, за которой начинается путь в профессию писателя, можно вслед за Сергеем Есениным. «Надо обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и будете думать, что это прекрасно», — говорил он.
Стоит попробовать свои силы в литературе, а дальше видно будет.
О старте
Решимость идти в писатели победила здравый смысл, последние сомнения отброшены…
…и для того, кто ступил за черту, которая отделяет мир нормальных людей от мира литераторов, эта черта превращается в стартовую.
Здесь придётся забыть мантру «вижу цель, не вижу препятствий». Коучи обещают своей пастве спринтерскую дистанцию на комфортном стадионе и бестселлер как обязательный приз. Но в действительности за стартовой чертой писателю предстоит марафон по пересечённой местности, где на каждом шагу ждут мучительные испытания. Точный маршрут и место финиша неизвестны, а приз — вообще дело случая.
Впрочем, спортивная аналогия грешит банальностью и неточностью.
Легендарный боксёр-тяжеловес Майк Тайсон запрещал называть себя спортсменом: «Спорт — это общественные мероприятия. А я — воин, миссионер. То, чем я занимаюсь, — одержимость».
Писатель тоже своего рода воин, который выполняет непростую миссию, а литература требует одержимости, как и любое творческое занятие. К тому же резкие перемены в жизни российских писателей чаще были связаны с эмиграцией, чем со спортом. С эмиграцией не в переносном смысле — вроде бегства из реального мира в мир фантазий, — а в буквальном, да ещё не по своей воле.
Будущему номинанту Нобелевской премии Владимиру Набокову пришлось покинуть Россию вместе с отцом — депутатом Государственной думы — в 1919 году, после смены власти.
Будущего нобелевского лауреата Иосифа Бродского помурыжили в тюрьмах, в ссылке и выдавили за границу в 1972-м.
Оба вынужденных эмигранта не вернулись на родную землю. Американская издательница Эллендея Проффер задалась вопросом — почему? — и нашла ответ:
⊲ Набоков не хотел посетить Россию, понимая, что это уже не та страна, какую он знал, а Бродский не хотел навестить её, будучи уверенным, что это та же самая страна, из которой он уехал.
Два выдающихся литератора по разным причинам приняли одно и то же решение — в отличие от Ирины Одоевцевой, которая нашла причину поступить иначе.
Эта скромница эмигрировала вскоре после убийства Гумилёва, вслед за Набоковым, который удивлялся: «Такая хорошенькая, зачем она ещё пишет?». Одоевцева жила во Франции, а после девяносто второго дня рождения вернулась в Россию. Это произошло в 1987 году, как раз когда Бродскому вручили Нобелевскую премию. На вопрос о причине возвращения маленькая поэтесса ответила шестьдесят пять лет назад, перед отъездом: «Такой счастливой, как здесь, на берегах Невы, я уже нигде и никогда не буду».
Речь о том, что к судьбоносным решениям и радикальным извенениям в жизни ведут разные пути. У стартовой черты они остаются за спиной, но не исчезают без следа.