Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 17)
Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства…
Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления…
Представителей этой власти категорически не устраивала жизненная позиция вице-губернатора Рязани и Твери, действительного статского советника Салтыкова. Проблем у него хватало. Удивляться нечему, считал критик Николай Чернышевский: «Кем довольны все, тот не делает ничего доброго, потому что добро невозможно без оскорбления зла».
Чиновник Салтыков состоял на государственной службе, а служение писателя Щедрина состояло в том, чтобы оскорблять зло, выставляя его на посмешище.
И ещё кое-что необходимо для начала творческого пути.
Молодой живописец Кузьма Петров-Водкин пришёл в искусство под сильным влиянием иконописи. Редкая удача позволила ему выбраться из провинции в столицу, чтобы показать свои работы известному художнику. Тот глянул на школярское подражание старым иконам и распахнул перед гостем окно со словами: «Вот что вам надо рисовать!» Он имел в виду не прохожих, лотошниц, извозчиков, улицу или дома по другую сторону реки. За окном бурлила жизнь, о ней и была речь.
«Я не знал, как наблюдать жизнь», — сокрушался Алексей Толстой, вспоминая молодость, а Франц Кафка советовал неопытному автору:
⊲ Тебе нет нужды выходить из дому. Оставайся у своего стола и слушай. И даже не слушай — просто жди. И даже не жди — будь совершенно спокоен и одинок. Мир предложит тебе себя, чтобы быть разоблачённым, он не может удержаться и будет в экстазе извиваться перед тобой.
Правда, после такой впечатляющей картины потребуется отдельный психотерапевтический курс. Но смотреть на мир чужими глазами — «ошибка выжившего» № 27, как бы ни завораживал этот взгляд.
Не надо писать о том, что увидели и описали другие. Писателю необходимы собственные наблюдения, иначе не избежать фальшивых ситуаций, искусственных диалогов, плоских персонажей… Кому интересен списанный из чужой книжки картонный человечек с ярлыком «герой» на лбу? Хороший читатель ждёт живого героя, жизненных сюжетов, подлинных переживаний и живой речи.
Перед литературным стартом стоит по традиции присесть на дорожку, собраться с мыслями и проверить багаж. Общая эрудиция, начитанность, какой-никакой опыт, некоторое представление о своей миссии, готовность наблюдать жизнь самому, а не списывать у других… Если этот минимум на месте — значит, пора в дорогу.
Для начала можно писать как пишется?
Нет.
Хотя писать можно как угодно. «Если вас не интересует результат», — прибавлял в таких случаях Жванецкий. А если интересует, придётся писать осознанно и продуманно.
Даже если кто-то из успешных авторов говорит, что пишет как пишется, — правда это или нет, но следовать его примеру — «ошибка выжившего» № 28. Из-под пера, особенно у новичка, выйдет вялая тягомотина. Мысли в ней будет немного, шансов на успех у читателей — тоже практически никаких. А скорее всего, автор заскучает и бросит недописанный надоевший текст. Когда разум выключен — всё зависит от случая: сегодня пишется, завтра не пишется… Стабильности нет, как говорил персонаж оскароносного фильма «Москва слезам не верит».
В коучинге принято вести серьёзные беседы о самодисциплине, о плане будущего произведения, о строгом нормативе — сколько страниц в день должен осилить писатель — и о многих прочих обязательных «надо» литературного труда.
Антикоучинг любым нотациям предпочитает хорошую историю.
В 1230-х годах кардинал Жак де Витри сочинил «Простонародные проповеди». Одна из них касалась безымянного демона, который мешками таскает из церкви слоги, слова и целые стихи, украденные священниками у Всевышнего во время молитвы. Тут недоговорили, здесь пропустили, там сократили, чтобы побыстрее закончить… В другой проповеди кардинал объяснял, почему нельзя переговариваться во время церковной службы: тот же демон записывает на огромном пергаменте всю болтовню прихожан, от первого до последнего слова. Эта запись и украденные тексты будут служить уликами для обвинения на Страшном Суде.
Около 1285 года Иоганн Галенсис в «Трактате о покаянии» тоже упомянул о демоне, который имеет вид «обезьяны ужасной и безобразной» и связан с писательством. Галенсис первым назвал демона по имени — Тутивилл, или Ничтожество.
Идея существования Тутивилла восходит к Откровению Иоанна Богослова: оно также известно под названием «Апокалипсис».
⊲ И книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.
Две тысячи лет назад Иоанн и его современники считали, что в книгах жизни ангелы записывают праведные дела каждого человека, а демоны — его грехи.
«Апокалипсис» опирался на Ветхий Завет — правильнее сказать, на Тору — и стал последней частью Нового Завета. С тех пор самое суровое наказание грозило переписчикам, допускавшим ошибки в работе с библейскими текстами. Этими ошибками тоже ведал ничтожный Тутивилл. Стараниями демона искажался текст Священных Писаний: следующие переписчики повторяли ошибки предшественников, добавляли к ним свои собственные, и с каждой ошибкой Библия уходила всё дальше от исходного оригинала.
Не надо писать как пишется. Не надо идти путём греха, забывая старинную испанскую поговорку: «Сон разума рождает чудовищ». Не надо пускать писательский труд на самотёк. Разум должен бодрствовать.
Литература — занятие с подвохом. Мало того, что Ничтожество сбивает с толку. По средневековой легенде, ангел Сатана решил стать писателем, прогневал Всевышнего и был низвергнут с небес. Теперь он диктует людям тексты, которые хотел бы написать сам…
…поэтому если в «Антикоучинге» или другой книге что-то не так — можно догадаться, кто в этом виноват. А насчёт злокозненного Тутивилла и прочей нечисти у Пушкина сказано: «Сказка — ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок».
Что в итоге?
Россыпь «ошибок выжившего»:
№ 24 — привязывать начало писательской деятельности к определённому возрасту;
№ 25 — писать книги, которые не порождают у читателя самостоятельных мыслей;
№ 26 — писать на тему, о которой нет внятного представления;
№ 27 — смотреть на мир чужими глазами;
№ 28 — писать как пишется.
Не надо писать, заглядывая в паспорт своего кумира: история литературы знает достаточно примеров и раннего, и позднего старта.
Не надо писать пустых книг, и читать их тоже ни к чему: хорошая книга рассказывает «о делах, достойных знания и памяти».
Не надо писать без достаточных знаний: автору необходим собственный опыт и порой требуется помощь консультантов-специалистов.
Не надо писать о том, что увидели и описали другие: писатель сам наблюдает жизнь и пользуется собственными наблюдениями.
Не надо писать как пишется: сон разума рождает чудовищ, поэтому писательский разум должен бодрствовать.
Правда, Оноре де Бальзак пугал коллег-писателей: «Поле битвы, на котором сражается разум, страшнее, чем поле битвы, где умирают», а Жан-Жак Руссо проклинал тот день, когда взялся за перо: «До этого у меня были одни друзья, а теперь сплошь враги», но — стартовая черта уже пройдена. Путь в литературу начался…
…и значит, первое произведение почти готово. Дело за немногим: осталось его написать. Использованная бумага — в зависимости от результата — будет либо дешевле чистой, либо дороже.
Можно сразу замахнуться на крупную литературную форму, можно сперва проявить скромность. Этюд, очерк, эссе, новелла, рассказ, повесть, роман, эпопея или сага отличаются размерами, но родственны по сути. Эссе состоит из нескольких этюдов, новелла — это маленькая повесть, повесть — большой рассказ или маленький роман…
Писательство похоже на шахматы: первый ход е2е4 — это подвиг, остальные ходы — необходимость. Автору необходимо наполнить литературную форму литературным содержанием. Но каким и как?
Акт третий
Развитие
Сомерсета Моэма спросили однажды, какие книги он читает. «Шекспира и бульварную литературу, — ответил писатель. — Шекспир выше критики, а бульварная литература ниже».
Тому, кто стремится к литературным высотам, а не к плинтусу бульварщины, стоит перенять кое-какие приёмы великого британца. Издатель Ксенофонт Полевой сохранил соображения Грибоедова на этот счёт:
⊲ Шекспир писал очень просто: немного думал о завязке, об интриге и брал первый сюжет, но обрабатывал его по-своему. В этой работе он был велик.
Величие Шекспира сомнений у большинства не вызывает, а с простотой работы писателя стоит разобраться подробнее.
О структуре
«Антикоучинг» выстроен по классической схеме: определённые пять частей в определённом порядке. Поклон древним грекам — и привет коучам, которые упорно внедряют эту схему, ссылаясь на то, что ею пользуются в литературе с античных времён.
Чем плоха пятиактная структура?
Несовершенством и схематичностью.
Экспозиция, завязка, развитие, кульминация и развязка — составляющие структуры любого успешного рассказа, но слепо копировать их порядок без понимания и переносить схему из черновика в то, что пишется набело, — «ошибка выжившего» № 29.
Использование пятиактной структуры в этой книге позволило подойти к самому интересному только сейчас. Хотя многие наверняка ждали, что речь о создании текста и о наполнении формы содержанием в «Антикоучинге» начнётся уже на первых страницах — без экскурса в историю и экономику литературы. Ожидания не сбылись, и, вполне вероятно, часть аудитории была потеряна…