Дмитрий Миропольский – Как не надо писать. От пролога до кульминации (страница 10)
Не надо писать, отращивая
Сейчас в моде так называемые интенсивы. Коучи обещают всего на нескольких занятиях обучить писательскому мастерству. Художник Эдгар Дега в похожих случаях предупреждал: «Писать картину легко, когда не знаешь, как это делается, и очень сложно, если ты в этом разбираешься». Участникам даже сверхинтенсивного интенсива сложности не грозят. Они по-прежнему не будут знать, как пишутся хорошие книги, и продолжат без труда составлять тексты по шаблонам, не понимая разницы между живописью и раскраской.
Не надо писать в расчёте на мастерство, приобретённое по-быстрому. Автор за работой решает столько задач, что даже на их перечисление уйдёт больше времени, чем длится обычный интенсив.
«Жили за рекой мастера, брались за всё, просили недорого, получалось хреново», — исстари приговаривают в народе. О том же твердил и драматург Островский: «На медные деньги ничего хорошего не купишь». А учитель учителей Антон Макаренко отзывался о коучеобразной братии так: «Сорок сорокарублёвых педагогов могут привести к полному разложению не только коллектив беспризорных, но и какой угодно коллектив».
Речь не о цене, а о ценности. Откуда ей взяться у литературных коучей, которые разлагают начинающих писателей? Чем больше наивные верят в коучинг, тем дальше оказываются от профессии.
А коучи кто?
Возможно, стоило начать литературный антикоучинг этим вопросом в духе известного персонажа комедии Грибоедова.
Необходимые оговорки об Учителях уже сделаны, теперь можно сделать несколько предположений.
Во-первых, литературный коуч — это не писатель, а маркетолог, желающий быстро и много заработать на тех, кто желают быстро и недорого стать писателями. Причём желание коуча обычно сбывается, в отличие от желаний паствы.
Во-вторых, коуч — это не писатель, а маркетолог, пересказывающий на занятиях или в публикациях одно или несколько чужих методических пособий. Коучи не пишут хороших книг, а писатель не назовёт себя коучем и делится опытом собственного успеха, а не чужого.
В-третьих, коуч вместе со своей паствой — жертвы ущербной системы образования, где один и тот же педагог по одним и тем же шаблонам преподаёт русский язык и литературу…
…хотя это два принципиально разных предмета. Язык — строгие правила для всех, литература — проявление индивидуальности автора. Каждый читатель тоже индивидуален и воспринимает текст по-своему. Не всем интересны бесконечные тирады Пришвина о лесных тропинках. Не для всех Чацкий у Грибоедова или Базаров у Тургенева — «лишние люди». Не для всех Катерина у Островского — «луч света в тёмном царстве».
Коучи учат писать по правилам, как надо, но стандартная матрица, набитая текстом, — это не произведение литературы. Писательство — не конвейер, штампующий пепельницы: хорошая книга — штучный продукт.
В-четвёртых, коуч со своей паствой — жертвы карательной педагогики, которая ориентируется не на поощрение, а на поиск ошибок для снижения оценки. Хрестоматийный пример — анализ текста:
⊲ Каждый занимался своим делом и не мешал другому. Дети читали и делали уроки, а взрослые сапожничали, шили, готовили.
Эксперты видят здесь от одной до четырёх грамматических ошибок, а не варианты языковой нормы. Худо, когда такие эксперты сидят в жюри литературных конкурсов или в редакциях издательств. Ещё хуже, когда они становятся коучами и переносят на паству свою профессиональную и личностную деформацию.
Печальные выводы насчёт системы образования сделал философ-долгожитель Бертран Рассел:
⊲ Некоторые дети имеют привычку мыслить — одна из целей образования состоит в том, чтобы избавить их от неё. Неудобные вопросы замалчиваются, за них даже наказывают. Коллективные эмоции используются для того, чтобы привить нужные взгляды, особенно националистического толка. Капиталисты, милитаристы и церковники сотрудничают в деле образования, потому что всем им выгодно, чтобы у людей развивалось эмоциональное отношение к действительности, а не критическое мышление.
Историко-приключенческий роман «1814/Восемнадцать-четырнадцать» рассказывает о приключениях учеников первого курса Царскосельского Лицея, имена которых навеки сохранила российская история, — о Горчакове, Пушкине, Дельвиге, Пущине, Кюхельбекере, Данзасе… В тему оказался и современный анекдот из послесловия к роману:
⊲ Изобретатель объясняет патентной комиссии устройство своего автомата для бритья: «Человек вставляет сюда голову, нажимает на эту кнопку, и лезвия вжик-вжик-вжик…» Члены комиссии удивляются: «Но ведь у каждого лица есть свои особенности!» Изобретатель отвечает: «В первый раз — да».
Система образования устроена так, чтобы лица и головы у всех становились одинаковыми. Школьный учебный курс, а тем более коучинг — это пересказ методичек. Всё по шаблону. Вжик-вжик-вжик… Поэтому Эйнштейн к пастве коучей относился сурово и говорил:
⊲ Я презираю тех, кто с удовольствием шагают строем на урок музыки. Головной мозг дан им по ошибке. Вполне хватило бы спинного.
В-пятых, коуч мотивирует паству не на постоянное развитие профессиональных писательских навыков, а на безудержное стремление к успеху. Так в массовой рекламе говорят: «Вы этого достойны!» всем без разбора — и без малейшего сомнения: достойны ли? Хотя, казалось бы, любому обладателю интеллекта чуть выше, чем у табуретки, должно быть понятно, что мало у кого есть способности к писательству — так же, как далеко не каждому дано стать хорошим программистом, поваром, цветоводом, брокером, живописцем, врачом, снайпером, строителем, лётчиком, шахматистом, портным или механиком. Если зайца долго лупить скрученным полотенцем по животу, он может научиться играть на барабане, но кому будет нужен такой барабанщик?
Литературные коучи набирают рекрутов, глядя не на их способности, а на желание пробиться в жизни. Писательский успех обещают всем, и никто не прислушивается к предупреждению номинанта на литературную Нобелевскую премию Гилберта Честертона:
⊲ В любом пристойном занятии есть всего два пути к успеху: можно очень хорошо работать, можно плутовать. И то и другое слишком просто, чтобы вдаваться в пояснения. Если вы хотите победить в соревновании по прыжкам, прыгните выше всех или притворитесь, что прыгнули. Если вы хотите выиграть в вист, играйте лучше всех или обзаведитесь краплёной колодой. Читайте книги о спорте, или о висте, или о шулерстве. Но не читайте книг об успехе.
На деле всё сложнее, поскольку рекруты коучей стремятся не к одному и тому же успеху, а к разным. Для меньшинства важно достигнуть вершин духа и писательского мастерства: их цель — успех в литературе. А для большинства цель — успех как таковой, и литература видится им всего лишь наиболее простым способом достижения успеха.
Целеустремлённость — полезное качество, которое стоит стимулировать. Но если у разных групп разные цели, то и пути достижения этих целей тоже разные.
Литературная профессия ни к чему желающим пробиться, им хватит самых общих сведений. Для них существует коучинг в духе Дейла Карнеги: как приобретать уверенность в себе, оказывать влияние, строить отношения, заводить друзей, выступать публично, избегать конфликтов и так далее. Речь о навыках достижения успеха, а не о писательстве. Если на литературном коучинге среди пробивных окажется тот, кто действительно мог бы хорошо писать, — его, скорее всего, затопчут.
Двигаться сразу несколькими путями в надежде прийти одновременно и к литературному мастерству, и к духовным вершинам, и к успеху как таковому — «ошибка выжившего» № 18. Обычно тот, кто гонится сразу за многими зайцами, рискует не поймать ни одного, а духовные вершины плохо уживаются с успехом — во всяком случае, при жизни автора.
В 1883 году Фридрих Ницше написал по библейским канонам роман «Так говорил Заратустра» — о человеке, который «первым увидел в борьбе добра и зла подлинный движитель всего и вся». Книгу никто не покупал, рецензенты на заумь не реагировали, издатель отказался публиковать финальную часть. Ницше напечатал за свой счёт крохотный тираж и разослал по одному экземпляру семерым близким. Никто не ответил. А к тому времени, когда роман включили в число величайших духовных произведений современности, автор уже сошёл с ума и умер.
Гуру из коуча не получится — хотя бы потому, что коуч передаёт пастве шаблонные методики того, как надо писать. А гуру со времён Древней Индии — это мудрец, который занят всесторонним развитием духа избранных учеников, способных воспринимать тонкие материи. Селекция суровая, процесс кропотливый и сокровенный: никаких стремительных интенсивов, никаких групповых занятий.
Задача гуру или наставника — быть средством навигации. Маяк не мечется по берегу туда-сюда в поисках кораблей: он стоит на месте и своим светом указывает путь. Современный коуч едва ли похож на маяк.
Чем привлекательны коучи?
«Зло выбирают не потому, что оно — зло. Его ошибочно принимают за желанное счастье», — говорила заглавная героиня сериала «Уэнсдэй». Она была уверена, что цитирует Мэри Шелли, которая написала роман «Франкенштейн». Расхожую фразу и её предполагаемого автора стоит запомнить, о них ещё будет речь впереди.