Дмитрий Миропольский – Как испортить хороший текст. От кульминации до финала (страница 36)

Не надо писать, пытаясь уложиться в искусственные нормативы скорости. Норма – это всё то же усреднение. Но и слишком тормозить не стоит: на марафонской дистанции может многое произойти, и в любом случае работать лучше ритмично, а не урывками.

Профессионал слепой десятипальцевой печати точно знает, сколько раз в минуту он способен кликнуть по клавиатуре компьютера. В современном романе обычно порядка четырёхсот тысяч знаков с пробелами. Если разделить это число на скорость нажатия клавиш, получится время работы. Коуч, которому создание художественного текста представляется печатанием букв, путает писателя с секретарём-машинисткой и сводит литературу к арифметике фабрично-заводского производства.

Стандартные рассуждения коуча видны на реальном примере из интернета (цитата дословная): «Допустим, профессиональный автор тратит на литературу 40 часов в неделю. Это его работа, и он работает 8 часов в сутки + 2 дня выходных. Из этих 40 часов он треть времени тратит на обдумывание сюжета, героев и прочего, треть на написание и треть на редактуру. Этого вполне достаточно. Получается, что на писанину приходится 13,3 часа в неделю. Пусть он в час набирает 3 страницы (6000 знаков). Для уже предварительно придуманного это немного. Получается 80 000 знаков в неделю. 48 недель в год (4 недели на отпуск, коль скоро отталкиваемся от работы). Получается 3 840 000 знаков в год, или 96 а.л. Допустим даже, что половина того, что он напишет, – дерьмо, и он эту половину выкинет (хотя если треть времени обдумывать и треть – редактировать, то дерьма будет меньше). Получается 48 а.л., или 4 вполне годных романа в год. Так что чисто теоретически профессиональный писатель вполне может писать по 4 романа в год».

Подробно разбирать эту галиматью в «Антикоучинге» – многовато чести, но цитата даёт представление об уровне коучинга. Как и представление о результате, которого можно добиться арифметическими упражнениями вокруг пустоты вместо занятия литературой. Процитированный коуч не только не знаком со спецификой работы «профессионального писателя» даже «чисто теоретически»: он сам не пишет ни четырёх «годных романов» за год, ни двух за десять лет, ни одного за всю жизнь.

Не надо писать, по-секретарски фиксируя то, что приходит в голову. Даже поток сознания должен быть тщательнейшим образом организован, чтобы превратиться в литературу. Этот приём, разработанный Джеймсом Джойсом в романе «Улисс», исследователи продолжают препарировать второе столетие, не уставая поражаться колоссальному труду великого ирландца. Он сам работал над следующим романом в том же духе «Поминки по Финнегану» семнадцать лет – правда, с четырёхлетним перерывом.

Технологическая составляющая есть у любого дела. Каждому автору стоит опытным путём выяснить: в какое время дня или ночи, в каком настроении, в какой обстановке и сколько страниц он может писать регулярно, какова эта регулярность… О том, что происходит дальше, сказано у Булата Окуджавы:

⊲

Каждый пишет, что он слышит, Каждый слышит, как он дышит, Как он дышит, так и пишет.

Слышат, дышат и пишут все по-разному. Текст, на который одному придётся потратить неделю или месяц, у другого сложится за сутки. Третий быстро придумывает и медленно пишет, четвёртый мучается с придумыванием, зато пишет в один присест. Пятый строчит почти без помарок, но подолгу правит написанное, а шестой думает над каждым словом, зато потом не редактирует… Всё зависит от индивидуальных особенностей автора – и только.

Рациональный подход дисциплинирует, позволяет организовать свою работу и договариваться о сроках с издателями – если, конечно, до них дойдёт. Но это финальная стадия технологического процесса, а не творческого.

В аннотации к роману «Тайна трёх государей» рассказана история о том, как солидный фабрикант приобрёл у знаменитого японского художника прекрасную картину. Он заплатил очень дорого и возмутился, когда узнал, что на работу над картиной ушло всего два часа. «Я писал эту картину всю жизнь и ещё два часа», – уточнил художник.

Серьёзную стройку не начинают по щелчку пальцев. Сперва проводят землеустроительные и проектно-изыскательские работы, создают проект, макеты и чертежи; определяются с поставщиками и подрядчиками… Лишь когда результат ясен в достаточных подробностях, приступают к строительству.

«Если бы у меня было девять часов на то, чтобы срубить дерево, я потратил бы шесть часов на заточку топора», – говорил президент Авраам Линкольн, повторяя мысль Соломона-Екклесиаста: «Если притупится топор и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить». К любой работе необходимо готовиться заранее.

Ни один проект, строительный или какой угодно, не бывает идеальным. В реальности многое приходится изменять на ходу, часть решений устареваeт или оказываeтся ошибочной, нужных материалов может вдруг не найтись… Задача профессионала – свести к минимуму число проблем. Подстелить соломку там, где она точно понадобится, чтобы падать было мягко.

Вынашивать идею, складывать сюжет, разворачивать его в историю с неожиданными поворотами, искать ярких героев и подбирать специальный материал, в особенности для научно-фантастического или исторического романа, можно несколько недель, а можно месяцы или годы. Профессионал сделает это быстрее и эффективнее любителя, но времени всё равно потребуется немало.

Всякая мысль, которая пришла в голову, заслуживает внимания, но далеко не каждая достойна того, чтобы её публиковать. Владимир Набоков подолгу набрасывал блоки сюжета, эскизы диалогов и прочие черновики на особых карточках. Их можно было раскладывать так и эдак, менять местами, править… При всём своём опыте нобелевский номинант начинал писать лишь после того, как будущее произведение становилось ему понятным.

Опытному писателю известно, что даже самая тщательная подготовка не спасает от подводных камней.

То, что на предварительной стадии представлялось очевидным, вдруг начинает вызывать сомнения. «Утверждение ˝снег белый˝ истинно тогда и только тогда, когда снег – белый», – напоминал авторам банальных описаний математик Альфред Тарский. Эта мысль особенно хорошо понятна в Челябинске и других индустриальных центрах, где снег бывает и оранжевым, и прочих цветов радуги.

То, что казалось материалом для пары абзацев, неожиданно требует подробных разъяснений, и автору приходится сдерживать себя старинной мудростью: карта Англии не должна быть размером с Англию.

То, что задумывалось как наполнение существенной части текста, может съёжиться до скромных размеров; так, пол-литровая бутылка на поверку вмещает всего десять-двенадцать стопок…

Самуил Маршак рассуждал о процессе творчества в удобном для него стихотворном размере:

⊲

К искусству нет готового пути. Будь небосвод и море только сини, Ты мог бы небо с морем в магазине, Где краски продают, приобрести.

Когда неизвестен путь, который ведёт к цели, невозможно рассчитать время прибытия в конечную точку. Но, даже оставив путь позади, о затраченном времени говорить некорректно: на подготовку к настоящему произведению литературы уходит существенная часть предыдущей жизни, какой бы долгой или короткой она ни была.

Многие коучи предлагают писать плохие тексты до тех пор, пока не получится хороший. Это наивная надежда на закон диалектики – о переходе количественных изменений в качественные. Весьма спорный закон вдобавок таит подвох для литератора. Коучи или не замечают его, или сознательно вводят паству в заблуждение.

Писателю действительно надо постоянно писать: практика позволяет оттачивать мастерство и каждый день совершенствоваться в профессии, становясь чуть лучше, чем вчера. «Много читать и много писать», – советовал Стивен Кинг…

…но нет никакой гарантии того, что тысяча или десять тысяч плохих текстов любого размера спустя какое-то время позволят написать хороший текст. Зато можно быть уверенным, что времени будет потрачено много, и даже очень много. Писательство превратится в тяжкий труд, от которого психически здоровые люди редко получают удовольствие и часто теряют психическое здоровье, как заметил Уильям Фолкнер:

⊲

Мне даже неловко думать о том, как много работают другие. Печально, что им приходится трудиться по восемь часов в сутки. Никто не ест по восемь часов в день, не пьёт по восемь часов в день и не занимается любовью. По восемь часов в день можно только работать. Вот почему все вокруг такие несчастные.

Хитроумный нобелевский лауреат вовсе не имел в виду, что писатель бездельничает. Речь о том, что писательская работа отличается от работы тех, кто проводят восемь часов у станка или в офисе: это образ жизни, требующий определённого устройства сознания. Поэтому писательство не всегда совместимо со станком или офисом, и в любом случае не стоит ждать лёгкого литературного успеха. Благополучие, признание и слава стоят впереди труда только в словаре, по алфавиту.

Тому, кто хочет сразу видеть результаты своих усилий, Эйнштейн предлагал работать сапожником…

…а тому, кто всё же рвётся в писатели, прежде всех правил пригодится самурайский закон Ямамото Цунэтомо: «Когда пишешь письмо – пиши его так, чтобы не стыдно было повесить на стену».