Дмитрий Минаев – Королевские милости (страница 24)

— Имперские порядки, выражения, товары проникают в королевство, разъедая нас изнутри, — задумчиво проронил король, и столько грусти было в его голосе, — Теперь, вот, письмо и счёт. Скоро у нас вообще ничего своего не останется!

«В том числе и веры!» — едва не брякнула я, в последний момент до крови прикусив губу.

За такой выпад против Церкви меня б точно по головке не погладили! На костре, может, и не сожгли б, но всё-таки.

— Не стоит так переживать, элгар Орел, — как ни в чём не бывало, возразила я, — пусть этот шрифт немного похож на имперский, но язык-то остаётся всё равно наш, леворский. А рунное письмо, как и прежде, можно оставить для особо торжественных случаев.

— Каких же это? — монарх уже не выглядел таким букой.

— Ваши указы, переписка с вами и между дворянами, летописи… Ведь такие же ведутся?

— Да-да, и так же, как и встарь, рунами.

— Вот видите, — обрадовалась я, — высокое письмо есть, где применить.

— Церковные книги, — подсказал Фергюс.

— Надписи на надгробиях, какие-нибудь изречения, высеченные для потомков… Жаль, что у нас это не практикуется так же широко, как в империи!

— Там простонародье грамотнее, зато наши сказания передаются из уст в уста, — заметил лаэр.

— А неплохо бы их увековечить в книгах, чтобы потом не переврали. Например: «Великие деяния леворского короля Ореливора Третьего».

— Ты, Ола, заодно решила сдать экзамен по придворной лести? — поддел меня король.

— Что вы, Ваше Величество, — не полезла я за словом в карман, — у кого ж мне было выучиться, если все специалисты по этому предмету находятся при вашем дворе в столице? Причём, как я поняла, ни одного из них вы с собой почему-то не захватили.

— Они мне ещё в Леворе надоели, — хмыкнул монарх.

И мы все весело рассмеялись.

На следующий день были экзамены по истории и географии. Сначала Левора, а потом и сопредельных территорий, главным образом Роверской империи. Кстати, в предмет «история» входили знание родословных представителей правящей династии и геральдика. Впрочем, о том, что герб для дворянина — это своеобразный паспорт, в котором отмечена вся его родословная, я уже упоминала. Что касается географии, то она была тесно связана с экономикой: где что производят, продают и почём. Ведь патер Фергюс когда-то был бывшим купцом, и ему нравилось рассказывать о своих путешествиях ещё там, в форпосте У-Серебряной-реки, и не одна я, а вся местная детвора любила его послушать.

Что ж, я старательно пересказала краткую историю образования королевства, перечислила весь род Ореливора Третьего, начиная от успевшего стать полулегендарным его знаменитого тёзки — родоначальника новой династии. Всё прозвучало довольно складно, пока я не запуталась в годах жизни и смерти Ореливора Второго. Обидно, но не смертельно, хотя король поморщился, всё-таки неуважение к его деду. Затем эстафету перехватил лаэр Западных пределов:

— Ола, а что вы можете сказать о моих родичах?

Вот тут я ответила без запинки, потому что подготовилась заранее. А о чём ещё могли спросить высокопоставленные экзаменаторы? Ясное дело то, что хорошо знают! Детям из знатных родов перво-наперво вдалбливают собственную родословную, чтобы было чем гордиться, чьему примеру следовать и на кого равняться. Ничуть не сомневалась, что лаэр Западных пределов не будет из этого правила исключением, что с успехом и подтвердилось.

— …И что самое интересное, вы женаты на собственной бабушке! — огорошила я его.

— Не может быть! — изумился вельможа, да Ирроиль моложе меня на восемь лет, даже чуть больше. Как такое возможно?

— Всё очень просто, ваши общие предки восходят к старым лаэрам Приморским… — и я принялась объяснять…

— Вот видите, мало того, что женщины, как правило, вступают в брачный союз раньше мужчин, так ещё у элгара Ломгра он был вторым, а у деда вашей жены так вообще третьим.

Поясню: у лаэра Западных пределов речь шла о женской линии, а у его жены о мужской.

— Вам, элгар Фортрар, ещё повезло, что своей супруге вы доводитесь внуком, а не правнуком.

— Бывает же, — усмехнулся король, а вельможа лишь покачал головой. О таких забавных казусах в переплетении крон генеалогических древ он даже не помышлял.

— Скажите, нирта, а в родословных других ветвей королевской династии вы так же хорошо разбираетесь? — спросил молчавший до этого, задумавшись о чём-то своём, туэр Руммил.

— Вас интересуют общие сведения или какой-то конкретный род?

— Например, туэров Разрубленной скалы и лаэров Западных гор, — задумчиво протянул дворянин.

— Как я понимаю, речь идёт о новых лаэрах, в просторечье именуемых Мооронами-Скалами?

— А были старые?

— Доворский мятеж подавлял ещё король Майрон, тогда лаэрство и поменяло владельцев… — и я вкратце поведала то, что сообщила мне Гэва.

О своём родном крае она могла рассказывать часами, правда очень быстро перескакивала с исторических событий на красоты природы: ослепительно сверкающие на солнце снежные вершины, кристально чистые ручьи и водопады со студёной водой, девственные леса, куда не забредали лесорубы. Поневоле заслушаешься.

Конечно, женщине было интереснее делиться собственными воспоминаниями, чем пересказывать нудные лекции по истории, услышанные в детстве… а уж учить их наизусть. Но такие уж правила у каждого дворянского рода: разбуди юного отпрыска посреди ночи, проснулся он или нет, собственная родословная помимо воли должна от зубов отскакивать.

— Скучаешь по родным краям? — не удержалась я, хотя и так было всё ясно.

— Да, — кивнула Гэва, глубоко вздохнув.

— Скажи, а ты бы хотела вернуться?

— Вы что, нирта, меня выгоняете?! — женщина резко обернулась, и девочка, что была у неё на руках, проснувшись заплакала.

— Да что ты, как можно, просто интересуюсь… ведь ты же скучаешь? Правда?

— Конечно, но не столько по природе. Золотой лес, он ведь тоже очень красив, но другой, какой-то волшебной красотой, сказочной, нереальной. А я привыкла к обычным краскам, буйству зелени… Но даже не это главное… Наверное это тоска по ушедшей молодости…

Тут я не выдержала и звонко рассмеялась.

— Вы надсмехаетесь надо мной?

— Да нет, Гэва, — хихикала я не в силах сдержаться, — просто от тебя так странно слышать «тоска по ушедшей молодости», — передразнила я её замогильным голосом, — будто ты древняя столетняя старуха! Если так и дальше дело пойдёт, то я тоже затоскую «о навеки утраченной юности», — прогнусавила я тот же лад.

Теперь мы хохотали уже вместе. Девочка опять захныкала, но мамаша быстро её успокоила, заодно пообещав, что как только маленькая Ола… да-да её назвали Олиенн Ирлиин Вайрин, «позаимствовав» два моих имени из трёх.

— Надеюсь, нирта, вы не против? Здесь нет урона вашей чести, ведь детям дают имя сюзерена в знак большого уважения.

Конечно же, мне было очень лестно, а уж частица Олы внутри меня так вообще сходила с ума от счастья.

— А замок отца мы непременно посетим, пусть только моя кроха чуть подрастёт. И вас я приглашаю тоже. Сами всё увидите, своими собственными глазами.

— А нынешние хозяева, они нас того… не завернут, мол, мы вас не звали!

— Это с вами-то? Опять шутите?!

Замок этот я, конечно, увидела… намного позже… точнее то, что от него осталось, но-о… ладно, не буду забегать вперёд.

М-да, что-то я отвлеклась… Так вот, Руммил слушал, вытаращив глаза и приоткрыв рот, наверное, сам не знал всей подноготной, а уж когда я прозрачно намекнула, что смерть деда Гэвы была не случайна…

— Откуда вы знаете такие подробности? — только и смог прохрипеть особист.

Х-м, сорока на хвосте принесла… местная… как там её… А-а, неважно!

— Вы ведь, туэр, слышали поговорку: «знай о друзьях больше, чем о самом себе, но лучше всех узнай своих врагов»?

— Значит, вы считаете всех Мооронов врагами?

— Отчего вы так решили?

— Но, вы же сами только что привели подходящую поговорку.

Я рассмеялась:

— Если бы всё действительно было так, то мне в пору было бы объявлять войну всему королевству. Потому что в Леворе не найдётся ни одного знатного рода, кто не был бы в родстве с этой династией.

— Тогда зачем вам выведывать такие подробности?

— Как знать, что может мне пригодиться в будущем? Ведь родственные узы бывают такими крепкими, что пересиливают порой здравый смысл.

— И всё же Моороны для вас скорее враги, чем друзья?

— Далеко не все. Такие большие семьи не могут быть сплочёнными. В них полно противоречий. Вам ли не знать, что близкое родство может не только сближать, но и разделять почище любой пропасти.

Мой собеседник задумался.