Дмитрий Минаев – Королевские милости (страница 23)

Во-во, и тут ещё лаэр Западных пределов как рыкнет:

— Нирта Олиенн, как славно, что вы всё-таки решили почить нас своим присутствием, а то Его Величество уже собрался было начать ваши поиски.

— Великодушно прошу меня простить, — ещё один поклон, и нежнее голосок — кашу маслом не испортишь!

— И какие же неотложные дела, юная леди, задержали вас настолько, что мы вынуждены ждать уже второй час?

— Я примеряла платье, — что ещё остаётся, только зардевшись потупить глазки, что получилось само собой.

— Вам не хватило на это полдня?

— Их было четыре.

— Что?

— Четыре, — я вздёрнула подбородок, — Платьев было четыре, — чуть ли не по слогам повторила для некоторых, особо одарённых.

Ну что пристал, как банный лист?!

— Фортрар, чего ты прицепился к девочке? — заступился за меня король, — Для женщины перемерить четыре платья за полдня — это почти подвиг. Твоя Ирроиль бы и за два дня не управилась.

— Ну-у, допустим, Веирин порой тоже было от зеркала не оттащи… — видя, как вмиг помрачнел монарх, лаэр оборвал себя на полуслове.

— Прости, Орел, случайно с языка сорвалось, — коснулся он королевского локтя и почему-то стрельнул по мне взглядом.

Но тогда я на это как-то внимания не обратила, потому что в тот миг меня занимала совершенно другая мысль. Почему с покойной королевой Веирин Ирролен Эсминн у меня совпадают сразу два имени из трёх? Впрочем, так же, как и с принцессой Ариэнн Эсминн Веирин…

Поясню подробнее: Вайрин и Веирин — это одно и то же имя, с небольшой разницей в произношении. Местным колоритом если хотите. Так же как у нас в России Егор и Юрий — это разные интерпретации имени Георгий. Хотя теперь, по-моему, в паспорте имена Наталья и Наталия уже считаются разными.

А в совпадении, что тут удивительного? Ведь имена в Леворе родители подбирают новорождённым не первые попавшиеся, а «счастливые». У ремесленников — знаменитого мастера, у купцов — удачливого и оборотистого торговца. Ну а в семье благородных сам Создатель велел из поколения в поколение увековечивать память какого-нибудь прославленного героя или известной знатной дамы, тем более, если они ближайшие родственники.

Разумеется, я королеве с принцессой не ровня… где я, а где они… но вполне возможно, что у нас были общие предки по женской линии.

— Ладно, — вставил своё веское слово король, — давайте лучше начнём экзамены. А то скоро смеркаться будет, а мы к ним ещё не приступали. Говорите, Ола, с чего хотите начать?

— С математики, — откликнулась я, приметив, что моя логарифмическая линейка… очевидно вызвавшая интерес монарха… лежит перед ним на столе.

— М-да, забавно, — произнёс Ореливор Третий, — когда я перестала петь дифирамбы своему «изобретению», — Что ж возможно, эта штуковина, — он потряс линейкой в воздухе, — со временем станет незаменимым атрибутом любого торговца. Жаль, что в военном деле она абсолютно бесполезна.

— С чего вы так решили, Ваше Величество?

Король удивлённо уставился на меня.

— А как их ещё можно использовать, кроме как врезать кому-нибудь в лоб, — сделал он рубящее движение.

Ха, забавно, но именно из-за этого в империи линейки запретили изготавливать из твёрдых материалов… по-моему, я об этом уже рассказывала.

Что ж, пришлось объяснить монарху, насколько важны точные и главное быстрые расчеты в стрельбе из камнемётов.

— Вот скажите, сколько выстрелов нужно сделать из парлиса, чтобы точно попасть в цель?

Король с лаэром переглянулись, стало ясно, что в этом деле они, мягко говоря, «не шарят». Эх, надо было пригласить Дармьерр или Карраэлгара, они бы объяснили.

— С вашего позволения, Ваше Величество, позвольте ответить мне, — произнёс Руммил, Ореливор кивнул, — Обычно требуется три-четыре выстрела, но опытный наводчик может управиться двумя-тремя. Верно?

— Вы абсолютно правы. А вот с помощью этой линейки практически любой стрелок будет попадать в цель если не с первого, то со второго раза!

— Не может быть! — выдохнул Фортрар.

— Проклятье! — монарх отшвырнул от себя моё «изобретение», как будто это была змея. — Кто бы мог подумать, что такая безобидная с виду вещь, сулит многие беды.

— Как и всё в мире, — философски заметил Эрвендилтоллион, — Один будет рубить топором дрова, а другой — головы. Тут не в топоре дело.

— Вы так спокойно об этом рассуждаете.

— Элгар Орел, это оттого, что при вас Ола не рассчитывала на этой штуковине, чего и сколько ей понадобиться, чтобы захватить шармахам.

— Ирчихр-Наомин?

— Угу, — кивнул владыка.

Ореливор Третий, а следом за ним и свита, выпали в осадок.

Ладно, не буду больше утомлять читателей несущественными подробностями, скажу лишь, что за математику получила «отлично» — десять баллов. С остальными экзаменами было похуже. Рунное письмо, как и чтение — по «восьмёрке». Имперская грамота — чуть получше, две «девятки».

— Что ж, неплохо, — заметил король, — прискорбно только, что вы так мало внимания уделяете родному языку, всё на имперском, да на имперском.

— Но, Ваше Величество, я же пишу по-леворски, только знаки использую простонародные. Разве я виновата, что они основаны на роверском шрифте.

— Не престало благородному сословию уподобляться черни, — назидательно заметил лаэр.

— А вы сами, элгар Фортрар, давно сами что-нибудь писали?

— Сам?

— Да.

— Честно говоря, не припомню. Для этого у меня есть писцы.

— А у них вы не спрашивали, каким шрифтом им легче пользоваться «низким» или «высоким»?

— Ола, как вы сказали? — переспросил король.

Я повторила.

— Забавно, — произнёс монарх.

— Так как? Интересовались, элгар Фортрар?

— Нет, а зачем? Вообще-то отправить дворянину «презренное письмо» — равнозначно оскорбительному вызову на поединок. Такие случаи бывали.

— Честно говоря, впервые слышу, — укоризненно посмотрела я на патера Фергюса, — мне об этом никто не рассказывал… Ну-у, а неблагородные, разве таким образом не переписываются, — не сдавалась я.

— Да почём мне знать?! — махнул рукой вельможа.

— То есть, Ола, ты хочешь сказать, что это… как его… «низкое» письмо очень широко распространено? — усомнился Ореливор Третий.

— А давайте-ка спросим у господина Руммила. Туэр, скажите, если не секрет, какой алфавит используется в вашем ведомстве?

— Хм-м, — кашлянул особист, — самый разнообразный. У нас, ведь, и на имперском языке сообщения проходят, и шифром…

О-о, как интересно, я навострила ушки, но Рум, злодей, не стал развивать затронутую тему.

— А мне отчёты составляете рунным письмом, — заметил король.

— Мы даже в помыслах не можем позволить себе оскорбить вас, Ваше Величество, — склонил голову туэр.

У-у-у, змей!

— Значит, Ола права, «презренное письмо» распространено в королевстве куда шире рунного.

— Хотите его запретить? — поинтересовался лаэр.

— Не стоит этого делать, Ваше Величество, — заметила я, — пусть всё остаётся, как прежде.

— Простонародье всё равно наплюёт на закон? — слегка прищурился монарх, уставившись на меня.

— Рыба ищет, где глубже, а человек, как лучше, — слегка перефразировала я известную фразу, в местном фольклоре она звучала немного по-другому, но смысл был тот же. — Плевать против ветра бессмысленно.