Дмитрий Михалек – Чужая тень II (страница 3)
Собрались быстро. Те, что были с Эйвиным, вышли на улицу, подогнали сразу три крытых экипажа, и мы на радость хозяина таверны покинули наше пристанище. Теперь он мог открываться и снова принимать гостей, хотя Лара заплатила ему за беспокойство с лихвой. Последним вышел Эйвин, о чём-то настоятельно поговорив с корчмарём.
Мы погрузились, и наш караван тронулся. Я сидел напротив Лары в экипаже, катившемся посередине. На девушке не было лица: под глазами появились синяки, волосы начали сечься… Она смотрела на меня своими зелёными с желтоватым отливом глазами и, казалось, не могла сформулировать свою мысль. Наконец её губы слабо дрогнули:
— Думаешь, Блик справится?
— Уверен, — кивнул я.
Спустя какие-то секунды тронулся с места и тот самый экипаж, что стоял неподалёку.
Филиция была одета совсем по-мальчишечьи: рубаха без пуговиц, штаны на веревочной подвязке и маска Райса, которую Блик давеча довёл до ума, орудуя иголкой и нитками из покупного швейного набора. Рукава и штанины были приталены тоже. На спине громоздился тот самый рюкзак с камнями.
Блик выбрался на крышу и направился, не теряя из виду следующий за колонной экипаж. Прыжки по крышам давались с трудом, а тяжеленный рюкзак норовил утянуть вниз. Маг в очередной раз пожалел о том, что он не воин: наверняка такие передвижения для него были бы легче.
Блик знал эту улицу, как свои пять пальцев. Вот сейчас покажется обувная мастерская и начнется поворот на улицу Кожемяк, а значит, перепрыгнуть пятиметровое расстояние между домами он не сможет… Шут остановился, мигом скинул с себя рюкзак и дернул за его края.
Экипаж с наблюдателем двигался не слишком быстро, но вполне достаточно для того, чтобы уйти из зоны поражения, и Блик, решившись, вытащил из сумки камень поменьше и приподнялся во весь рост. Когда маг бросил его в шпионящий экипаж, он вспыхнул, но полетел слишком правее и ухнул там, где карета только что была. Улица взвыла десятком голосов и звуком разбивающихся стекол.
— Дети седалищ! — выругался шут и занёс для броска второй камень, однако экипаж добавил ходу и выехал на тротуар, объезжая торговые телеги и не обращая внимания на пеших.
Второй огненный шар врезался в каменную стену ювелирного салона, где на окнах помимо стекол и ставень красовались витиеватые кованые решётки. Вспышка снова осветила улицу. Осколки стекла полетели внутрь салона, и Блик стиснул зубы, скривившись под маской будто от зубной боли.
Он не попал. Он провалил задание Зэра, и теперь его точно отправят обратно висеть в чёрно-сером киселе Залов стенаний. Первая фаза наступила с яростью отрицания:
Проклиная себя за нерасторопность, маг в отчаянии стиснул свой камень, словно желая, чтобы тот треснул. О, как бы он хотел, чтобы камень ожил и, подобно птице, имел бы крылья, чтобы всё-таки долететь до стремительно удаляющегося экипажа.
Шут возрыдал, опускаясь на колени и проклиная несправедливый случай, что поместил его в тело десятилетней девочки, которая и камни-то толком кидать не умеет. Ци выделилось, в нём сплелись боль и страх Залов стенаний с яростью на бессильного себя. Из глотки вынырнул сдавленный писк, а лицо вдруг почувствовало жар. Блик поднял заплаканные глаза. Перед ним стояло похожее на синицу огненное крылатое существо, которое пылало алым и смешно отряхивалось, словно от скорлупы, от лопнувшего камня.
Неожиданно Блик увидел себя — точнее, тело девочки, в котором он пребывал, — со стороны, будто смотрел из глаз этой огненной синицы или чем там оно было на самом деле. Руки ударили о воздух, и сознание шута в птичьем теле взмыло над крышами, видя себя смотрящим в небо глазами, что сейчас отблёскивали раскаленной бронзой.
Он летел между переулками и вдоль главной улицы, настигая ненавистный экипаж. Блик видел всё из глаз этого странного огненного существа и почему-то знал, что его срок жизни скоротечен.
Люди пялились и показывали на него пальцами, но это его не волновало. Поравнявшись с экипажем, который, к счастью, не имел дверей, он на выдохе влетел в него.
Вдали послышался раскат грома. Блик открыл свои заплаканные красные глаза. Под маской было душно и даже жарко, будто это он взорвался внутри того экипажа.
Воздух был свеж и холодил глотку и маленькие легкие, которыми он дышал. Дело было сделано, преследователи — уничтожены.
Перед глазами шута всё еще стояли испуганные и удивленные лица, не замутненные интеллектом, когда он в виде огненной синицы влетел в их экипаж, тут же превращая всё его пространство в пылающую плазму.
Маг встал, обругал себя за мимолетную слабость и, нацепив изрядно полегчавший рюкзак, уже собрался было уходить с крыши, но тут в его голове зазвучали сотни колокольчиков. Это был гонг, а значит, где-то рядом был культиватор его ступени.
Глава 3
Теперь и убийца
Блик обернулся, пытаясь понять по звучащему в голове гонгу, откуда же ждать прихода культиватора. На крышах было пусто, однако звон не прекращался, как и паника, вызванная взрывами огнешаров внизу на оживленной улице. Всё шло к тому, что этот культиватор не случайный прохожий и бой всё-таки состоится.
Нужно было как-то покинуть место, с которого вершилась магия. Взгляд шута наткнулся на люк-дверцу, ведущую на чердак, которая прикрывала находящийся под небольшой надстройкой лаз, словно маленький дом стоял на доме. Лаз был настолько маленький, что пожелай даже Блик им воспользоваться, ему бы пришлось пригибаться.
Только маг двинулся к нему, как деревянная крышка широко распахнулась и, скрипя, упёрлась в неровности на крыше, хлопнув о надстройку. Из проема показалась усатая ухоженная голова упитанного мужчины, настолько плотного, что он кряхтя вылез на крышу, цепляясь за надстройку обеими руками.
— Давно я не встречал магов и уродов, испытывающих свою силу на простых людях, и вот комбо: маг-моральный урод! — сдавленно, будто ему мешала говорить полнота или одышка, вызванная подъемом на крышу, заговорил он. — Хотя почему только моральный? Судя по маске, ты, скорее всего, под ней самый настоящий задоликий засранец! Я отберу у тебя твой артефакт и, если ты выживешь, отдам тебя страже! Пусть они разбираются, как тебя наказать за ту кровь, что ты пролил внизу.
— Не боишься, жиртрест, что сам лишишься своего… — Блик глянул сквозь тени и увидел в его руках невидимую бронзовую трость с рукояткой в виде сжатой мохнатой лапы.
— Да ты, кажется, девка? — распознал по голосу Блика мужчина.
На нём был строгий, дорогой, в продольную линию костюм. Полоски должны были стройнить его фигуру, но категорически с этой задачей не справлялись. Такие одежды надевают на светские вечера, а не на грязные крыши, однако толстяк, судя по всему, бывший при деньгах, не боялся его испачкать или порвать.
— Ну дерись, пузо! — выдохнул шут и на уровне интуиции культиватора понял, что оппонент только что принял его вызов.
Мужчина рванулся с места, широко раскрыв объятия, словно хотел поймать в них Блика, но ловкое щуплое тельце с легкостью проскользнуло у него между ног, в один миг оказавшись за спиной. Рюкзак с камнями пришлось оставить перед самым нырком, но тут они были и не нужны. Лёжа на спине, Блик выдернул из крыши черепицу и запустил ее в своего соперника. Превращаясь в огненный сюрикен, прямоугольный диск полетел толстяку прямо в спину, ударился между его лопаток и, на удивление Блика, рассыпался искрами, не нанеся урона ни тучному телу, ни костюму.
Толстяк выбросил в сторону шута руку с бронзовой тростью, и та словно выделила из себя тень, так похожую на тень медведя, которая, в мгновенье ока преодолев расстояние до Блика, впилась клыками тому в грудь. Шут взвыл. Его поволокло к мужчине, который орудовал тростью, словно рыбак удочкой.
— Н-на! — выкрикнул шут, бросая в голову своего противника ещё один диск. Тот с несвойственной для его телосложения грацией уклонился в сторону. Диск улетел куда-то далеко и, бухнув, разлетелся в разные огненными струями над крышами домов соседних улиц.
— Такая маленькая, и уже на духовной ступени! Ну ничего, это ненадолго, — приговаривал мужчина.
Блика всё ещё тащила теневая голова медведя, пока шут не оказался прямо под громоздкой фигурой своего врага.
У мага оставался ещё один черепок, но толстяк ловко пнул его по ладошке ногой, обутой в дорогой ботинок из крокодиловой кожи, и, занеся над юной головой сжатую в кулак свободную руку, произнёс:
— Молись своим огненным покровителям, потому что, возможно, ты не переживешь этого удара.
Блик болтался в воздухе, дёргая ногами и руками, и не мог нагнуться за снарядами. Растягивая удовольствие и будто впитывая нарастающий детский ужас, толстяк заглядывал в свободные от маски глаза девочки.
— Лучше помолюсь богу яичниц! — прорычал Блик и пнул бугая в пах. Неизвестно, что стоил бы слабый удар против стольких слоев жира и одежды, если бы не «кольцо саламандры». Окутанная огнем ножка угодила в самое уязвимое место мужчины и, опалив пламенем причиндалы, прожгла дорогие брюки культиватора, оставляя на них тлеющее обгорелое пятно.