Дмитрий Михалек – Чужая тень II (страница 2)
Излучающие свет сущности — в сияющих доспехах налетели со всех сторон, вооружённые огромными копьями, на концах которых волочились длинные золотые ленты, похожие на самые длинные реки Темного мира. Сельтары втыкали свои пики в пространство и с усилием стягивали брешь. Зал стенаний закрывался, зашивался искрящими золотом лентами и вновь запечатывался. Сколько тонн темных сущностей успело упасть в твердь серого мирка, не считал никто из величественных созданий задача была одна — остановить прорыв. Наконец небесные нити сомкнули разорванные грани, но в залы стенаний уже попал свет, и тени лезли в затягивающиеся щели кривыми черными руками, просовывали в Тёмный мир головы. Кто-то уже почти пролез, но застрял, зацепившись одной лишь голенью, у кого-то протиснулось лишь половина тела. И тут стражи обнажили мечи и согнули лезвия лучезарных копий превратив те в косы. Бешено метаясь над зашитым рубцом, они рубили всё, что имело неосторожность вылезти под свет ночных звёзд. Закон есть закон: тени должны стенать в Залах стенаний, а искры — покоиться в Залах покоя.
Зэр падал первым, потому что первым проснулся и первым полетел на луч, будучи ослеплённый даже не светом, а надеждой. Он летел на север материка, где слабо дымились печки и искрилась тень не знающего, чего он хочет от этой жизни, не нашедшего себя в послевоенном мире парня. Выбранное тело безусловно имело талант о чём говорил разный цвет глаз и их оттенок, но почему оно досталось тщедушной искроподобной тени, слишком доброй, слишком мягкой для Тёмного мира?
Хозяин тела как раз ввязался в драку по глупости из давящего изнутри чувства справедливости ради какой-то замарашки с караваем хлеба в руках. Хозяину тела не терпелось умереть.
— Тебе не место тут! — проговорил Зэр, влетая в сознание Райса, который уже пропустил удар тяжёлым сапогом по голове и вряд ли что-то слышал. — Ну здравствуй, мой Тёмный Мир, я вернулся к тебе!
И император получил власть над телом, разогревая его для боя с какой-то чернью, окружающей Райса.
«Убить их… Сначала сломать руки, а потом казнить… Кто посмел… Я… несущий смерть… Я… Ваш повелитель!»
— Райс, ты просил разбудить! — потрепал меня по плечу Блик.
Сон о Залах стенаний медленно и нехотя пополз прочь из моего сознания тягучей тьмой.
— Все неугодные Светлому миру там до сих пор, — обронил Зэр.
— Я не разглядел там праведников, — произнес я сквозь головную боль от недосыпа.
— Когда я попал туда, там было меньше теней, а за две тысячи лет залы переполнились. И что-то мне подсказывает, что это как-то связано с Триединым…
Глава 2
Магия огня
— Так, — произнёс Зэр, отходя от окна, — раз мы всё равно все действия планируем ночью, пришло время научить тебя кое-чему еще.
— Новая техника? Надо позвать Эйвина? — уточнил я, взглянув на спящего Блика, который был у нас в последнее время вестовым: разносил листовки, сдирал рекламу лекарей-конкурентов, оповещал о чем-либо наших немногих друзей.
— Нет, не понадобится. На этот раз пусть охраняют первый этаж всей группой. Это персональная техника.
Мы поднялись на крышу вдвоём с Зэром. Проснувшийся Блик спросонок потопал следом и остался стоять на вертикальной лестнице, чтобы на всякий видеть и нас, и коридор корчмы. Лара всё еще спала, а Эйвин и остальные сообщали всем прибывшим, что лечебница, как и «Корчмарь», не работает.
— А завтра будет работать? — спрашивали внизу. — А когда?
— Может, и будет, — отвечал Эйвин. — Когда точно, не знаю!
Я внимательно слушал Зэра, который, к слову, вырос как учитель. Не звучало никаких «кусков осла» и прочих оскорблений, на которые раньше нужно было как-то реагировать, иначе они не прекращались и переходили в что-то типа:
Я стоял в низкой стойке, которую Зэр именовал «стойкой всадника», и, широко разведя бёдра и стопы, глубоко дышал.
— Все удары, или блоки, или иные технические действия, — говорил император, — в Тёмном мире делаются на выдохе, кроме, пожалуй поглощения еды и артефактов. Так Ци попадает куда надо, потому что направляется рефлекторно твоей тенью, твоим естеством. При ударах руками мы заимствуем Ци из земли посредством импульса от стоп, во время ударов ногами мы задействуем ее из отмашек рук, но есть также Ци, которое всегда хранится чуть ниже твоего сердца, в животе. И чтобы его активировать, нам нужно вдохнуть так, чтобы живот надулся, и на выдохе напрячь мышцы пресса.
Я вдохнул и выдохнул, надувая живот. С непривычки это оказалось тяжело, и пару раз у меня даже сбилось дыхание.
— Сконцентрируй всю силу в животе и представь, как уже оттуда она, будто вторая кожа, обволакивает тебя на выдохе, — объяснял Зэр. Погружённый в свои мысли, он бродил по крыше, иногда замирая и всматриваясь в живой поток на прилегающей к корчме улице, затем возвращаясь к монологу.
Я все дышал, дышал и дышал, резко сокращая мышцы пресса, выдыхая Ци из живота по всему телу, как было сказано, но почему-то ничего не чувствовал.
— Что-то не очень идёт, — наконец сообщил я Зэру.
— Разве в тебя сейчас тыкают ножами? — удивился тот.
— Нет, не тыкают…
— Так откуда ты, мой несмышленый ученик, знаешь, работает ли «Стойкость кедра» или нет?
Логика в его словах, конечно же, была, но как использовать то, в чём не уверен? Стрелять из «может быть» заряженного арбалета, бить в кромешной темноте из…
— А-а-а-а! — завопил Блик, стоя на лестнице. Взглянув туда, я увидел вместо шута огненный шар размером с ребёнка-подростка, вытянутый, словно яйцо, и непрерывно кричащий: — Помогите, я горю!
— Быстро обними этого идиота, применяя «стойкость»! — приказал император.
Одним движением скинув безрукавку, я бросился на шар, внутри которого проглядывалось перепуганное лицо Блика. Вдох, живот, выдох, напрячь пресс, и мои руки уже обнимают огненный кокон, проскальзывая внутрь него, к дергающемуся в конвульсиях девичьему телу…
Кокон зашипел под моими объятиями, выпуская в воздух клубы белого пара, будто костер залили ушатом воды. Вокруг запахло лесом. Я дёрнул Блика на себя, чтобы вытащить его из огненной ловушки, но тут кокон рассеялся.
— Ты подглядывал за нами⁈ — повысил голос Зэр.
— Я всего лишь попробовать, — начал оправдываться шут. — Хотел, как и Райс, Ци через себя пропустить! — На его лице виднелись совсем детские слёзы.
— Вот, Райс, — наставительным тоном заговорил Зэр, — то, что вызвал наш недомаг, называется «кольцо саламандры». Хорошо работает, если тебя собираются тащить на виселицу, или, к примеру, ты связан, или ты связан и уже на виселице. Надо сказать, у огневиков защитные чары так себе. А то, что у тебя якобы не получалось, и была твоя «стойкость кедра» — штука, укрепляющая твою кожу и даже сетчатку глаз. Умение простое и требует выдоха. Стрелу на излете, может, и остановит, но арбалетный болт прямой наводкой лучше такой штукой не встречать. Для этого есть «стойкость храма», до которой ты еще не дорос.
— А если комбинировать «стойкость кедра» и «осенний лист»? — спросил я, осматривая себя на предмет повреждений. Купленные когда-то Ларой штаны совсем не обгорели, но после моих недавних приключений нуждались в чистке и лёгком ремонте на причинных местах.
Зэр немного подумал.
— Если комбинировать, то, конечно, всё возможно, но лучше все-таки не попадать ни под стрелы, ни под болты… Так, ладно. Считаю тренировку удачной, а место засвеченным, так что нужно отсюда уходить. Лучше ночью. Думается мне, кто-то из тех, кто сегодня приходил к Ларе, мог быть шпионом гильдии лекарей или даже лиги убийц.
— Если уходить, то прямо сейчас, — возразил я.
— Ну или так. Чем раньше, тем лучше, — произнес император, осуждающе смотря на Блика.
— После обеда бы, — взмолился тот. — Я что-то проголодался.
— У огневиков всегда Ци быстро улетает, — пояснил Зэр больше для меня.
— А сколько еще видов магов? — спросил я.
— Когда правил я, было множество. Теперь же думаю, что искусство колдовства утеряно, а чародеи развиваются сами по себе, кто на что натолкнется. Как тот же Блик.
— А всё-таки?
— Множество, — терпеливо повторил тот. — Я же говорю, есть стихийники: воздух, земля, огонь, вода. Есть символисты, как, например, твоя Цура, есть и те, кто зверей приручают, были и такие, что кладбища разупокаивают. В моё время я приказывал тела усопших огню предавать, а сейчас они тут, смотрю, кладбИ́шь понаделали и хоронят, главное, не глубоко. Зверь, конечно, не достанет, но мерзопакостный некромант запросто. А есть те, кто мозги промывают. Эти самые опасные…
За разговорами мы собирались. Император как можно подробнее отвечал на мои вопросы про магов своего времени, а Блик слушал и иногда всхлипывал. Время не ждало, и потому мы разбудили Лару заранее. Настроение было одинаковое: абсолютно все оказались согласны с тем, что оставаться в «Весёлом корчмаре» опасно.
— Филицию разве не берём? — спросил у меня Эйвин, наблюдая, как Блик собирает в свой рюкзачок лишь камни, как будто для него они особо важны.
— С нами опасно, поэтому она пойдёт другим путем, — ответил я, замечая его удивленное выражение лица: мол как можно оставить тут своего ребёнка… Однако спорить со мной он не стал.