Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 6)

Парень чуть подумал, потом вновь мотнул головой:

— Нет.

— Боишься, понимаю, — посочувствовал Терентьев. — Ладно, сам найду.

Ужин просвистел мимо. Завтрак отправился туда же, но Иван этого не боялся: снеди от бабки Аглаи хватило бы ещё на день, а если чуточку поэкономить, то можно и на пару дней растянуть.

С раннего утра по коридору затопали ботинки студентов. Громкие юные голоса выплеснулись из комнат и бодро проследовали к выходу. Ивану идти было рано, и он, уже умывшись, одевшись в повседневный камуфляж и позавтракав, задержался. Лучше провести полчаса в тепле, чем в холодной утренней сырости.

Координаты хозблока Академии прекрасно нашлись в телефоне. Разумеется, маршрут нисколько не совпадал с тем, что накануне вечером так подробно расписал неизвестный студентик. Судя по всему, главный пакостник первого курса. Чернявый, взъерошенный, остроносый, с тонкими губами, готовыми в любой момент вывернуться либо насмешкой, либо плаксивой гримасой. Изворотливый тип, умеющий избежать наказания, вовремя подставив другого вместо себя. По крайней мере, такое впечатление возникло у Ивана при первом взгляде.

Другой, тот, что не пошел на поводу у толпы, вызывал большее уважение. Но идти против всех не решился. Судя по обыденному лицу, по простецкой стрижке, по широким сильным ладоням, парень выбился с самого низа, и возвращаться обратно не хотел. Тоже позиция, и за неё человека даже можно уважать. Мало кто готов рискнуть своей репутацией и положением ради незнакомого человека. А уж этому студенту действительно есть, что терять.

Общий расклад в группе, если брать одних парней выходил такой: трое явных противников, один нейтрал, а все остальные — так, ни рыба, ни мясо. Неважненько. Впрочем, особенного общения Иван и не планировал. Ровно столько, сколько будет необходимо для учёбы. Куратор может хотеть что угодно, но у Терентьева свои планы.

Конягин практически не опоздал. Разве что наминутку-другую. Повёл нового студента хитрым путём и привёл во владения кастеляна.

Хранитель академических сокровищ был немолодым уже мужиком с явственно видимым армейским прошлым. Даже нога ниже колена у него была деревянная. То ли мечом рубанули, то ли магией запульнули. Взгляд у кастеляна был цепким и внимательным, как у опытного старшины. И с алчным прищуром, как у опытного интенданта. Этот гибрид интенданта и старшины в момент обследовал приведённого к нему новичка и сделал все полагающиеся выводы. Только и сказал:

— Со вчерашнего дня жду.

И, не дожидаясь представления куратора, спросил:

— Служил?

— Служил, — ответил Терентьев.

— Воевал?

— Воевал.

— Почему списали?

— Контузия.

Кастелян тут же сложил два и два и сделал вывод:

— Ну, хоть кому-то контузия помогла.

И протянул через прилавок могучую руку:

— Сидор.

— Иван.

Хрустнули кости в пожатии. Конягин поёжился. Он, хотя и сам был человеком не слабым, не хотел бы ощутить свою конечность в этих тисках, по недоразумению называемых ладонями.

Тут кастелян Сидор обратил внимание на куратора.

— Студент?

— Да, новенький… — пустился было в объяснения куратор, но был остановлен очередным вопросом:

— Что ему положено?

— Полный комплект новичка.

— Ясно.

Сидор еще раз кинул оценивающий взгляд на егеря и, стуча деревяшкой, заходил по складу, бормоча себе под нос: мундир академический, повседневный и парадный. Вот как раз и размерчик пригодился.

На прилавок легли два свёртка. Иван для порядка развернул один, с повседневным мундиром. Посмотрел, проверил качество сукна — ничуть не хуже, чем у того наглого графинчика. Свернул обратно, перевязал шпагатом. Кастелян лишь хмыкнул:

— Можешь не проверять, для своего брата-солдата всё по первому разряду сделаю. Поди, и награды имеются?

— Имеются, — подтвердил Иван. — Княжий крест, да Обережный круг.

— Неплохо, неплохо, покивал Сидор и пошел в другой конец склада. Притащил очередные свёртки.

— Гимнастические костюмы, два комплекта. Комплект для ношения в общежитии. Бельё нательное, четыре комплекта. И вот, всякая мелочёвка. Тут уже у себя в комнате сам посмотришь.

Тут Сидор подмигнул. Но так, чтобы куратор не увидел.

— Комната-то у тебя, я слышал, уже есть, — продолжал он болтать. — Даже слышал, что Коровкин со своими подлизами пытался её отжать и обломался. Это по-нашему. В каких войсках служил?

— Десант.

— Ого! Уважаю. Встречался как-то с вашими. Серьёзные ребята, капитально давали ворогу прикурить. Вот, ботинки на сезон, спортивные тапочки. И — от сердца отрываю — домашние. И вот большой мешок, в который полагается всё запихать, чтобы до комнаты дотащить. Вроде, всё.

В этот момент Конягин осознал, что чего-то не понимает в жизни. В первый раз на его памяти Сидор Пафнутьев выдал кому-то что-то сверх положенного.

— А скажи, Сидор… — начал было Терентьев.

— Сидор, и всё, — постановил кастелян.

— Договорились.

Два солдата вновь крепко пожали друг другу руки.

— Сидор, ты чай как, уважаешь? — спросил Иван.

— А то ж! Кто на войне был, тот без чая не может.

— Вот и я уважаю, вздохнул егерь.

Пафнутьев мгновенно сообразил, к чему идёт разговор.

— Глеб Никифорыч, — предложил он куратору. — Чтобы потом честно говорить — мол, ничего не видел, ничего не знаю — выйди на пару минут перекурить. Или хотя бы отвернись.

Конягин, ошарашенный увиденным и услышанным, без слов отправился на улицу.

— Скажи, Сидор, нет ли у тебя в заначках чайничка небольшого? Чтобы вечерком после занятий чайком побаловаться. С возвратом, само собой.

Сидор хитро улыбнулся:

— Есть, конечно. Но не каждому и не просто так.

— А я не просто так, — широко улыбнулся Иван и, запустив руку в карман штанов, добыл небольшой туесок.

— На-ка вот, попробуй. Стоит такая вещица чайника или нет.

Едва кастелян открыл крышку, как склад заполнился ароматом наивкуснейшего мёда. Глаза Пафнутьева мечтательно закатились.

— Тот самый! — блаженно выдохнул Сидор.

И тут же, деловито поинтересовался:

— Выходит, ты этот мёд делаешь?

— Я, — признался Иван. — Но совсем немного осталось. Себе берёг. Но с тобой вот поделюсь по-свойски.

Сидор закрыл туесок и споро застучал деревяшкой к дальнему стеллажу. Вернулся с чемоданчиком.

— Держи, Ваня. Не скажу, что своё отдаю, но такой наборчик не у каждого офицера имеется. Тут тебе и чайник, и чашечка, и ещё много чего найдётся. Припрячь только, чтобы Конягин не видел. Он мужик хороший, честный, но порой несколько… наивный, что ли? Не служил он, в том вся его беда.

Пока Иван прятал чемоданчик в мешок среди рухляди, Пафнутьев спросил:

— Слушай, десант, на мёде своём беленькую не пробовал настаивать?