Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 5)

Комната была забита хламом. Главным образом, сломанной мебелью.

Комендант попытался выдернуть дверь из рук Терентьева и грудью встать на защиту ценностей, но не смог даже пошевелить деревяшку. Тут и куратор подоспел.

— Зачем это здесь нужно? — спросил Конягин. — Убрать мусор, вот и комната для студента.

И прежде, чем комендант успел отреагировать, дёрнул какую-то деревяшку. Загремело, загрохотало, поднялись клубы пыли, а в коридор из комнаты хлынул вал обломков. А когда отгремело и пыль слегка рассеялась, за грудой хлама обнаружился склад. Новенькая мебель, новые матрасы, постельное бельё и ещё много всего нового.

— Ого! — только и сказал куратор, увидав этакое богатство. — А студенты жалуются, что у них кровати рассыпаются, что матрасы тоньше одеял, да и одеяла не у всех имеются. А ну пошли к управляющему!

Ухватил ворюгу за шиворот и поволок на ковёр к начальству, дабы казнить и миловать. Впрочем, на этот раз преимущественно казнить

— А мне что делать? — ненавязчиво поинтересовался Иван.

— Освобождайте комнату, — велел куратор. — Мусор на помойку, мебель в коридор. Себе оставишь один комплект. А потом — заселяйся. В библиотеку и канцелярию сходим завтра.

Глава 3

Задача ясна, цели определены, пора действовать. А чего делать не стоит, так это медлить: кто знает, сколько времени осталось до того момента, как окончатся занятия, и толпа малолеток вернётся в общагу. Но работать в парадной форме не стоит. Значит, придётся поискать у коменданта: нет ли чего подходящего для грязной работы.

В хозяйстве ворюги нашлось всё: спецовка, инструменты, материалы и даже тачка. Все ведь знают, что катить мусор на тачке гораздо приятнее, чем таскать на горбу. И Терентьев катал, потом таскал и двигал, потом шпаклевал, и красил, и белил, и клеил, и стеклил. Долбил, сверлил, прикручивал. А в конце концов затащил в комнату мебель, отобранную для себя. Так, чтобы и в цвет, и в стиль, и ничего лишнего. А всё остальное выстроил в коридоре вдоль стены.

Получилось вполне уютненько: легкие шторы на окнах гармонировали с обоями, вдоль одной из стен встали два шкафа, платяной и книжный. У другой, напротив, поместилась удобная кровать, достаточно большая, чтобы на ней с комфортом разместился человек Ивановых габаритов. У окна нашлось место для стола и пары стульев. На стене рядом — одна над другой две полки. В целом — вполне подходящая комната. Несколько тесновато, и потолок хотелось бы повыше, но и так было нормально.

Только дверь Иван менять не стал. Лишь облагородил изнутри да поменял замок. А чтобы она не рассыпалась прежде времени, не пожалил сил и времени, заговорил. Теперь по прочности она могла бы поспорить с дверью банковского хранилища. Выдержал ведь некогда черенок лопаты скачки изменённого лося.

Замок тоже был обработан дополнительно. От взлома, от порчи, от чужих рук. А всю комнату целиком от пожара, потопа, воров, дурного глаза и всех прочих пришедших на ум неприятностей. Гарантий неприкосновенности это не давало, но простым студентам без приглашения хозяина попасть внутрь не светило. Месяца на три защиты хватит, а потом Иван обновит заговоры и, может, дополнит.

Помимо персональности у комнаты был ещё один гигантский плюс. В углу имелась дверца, ведущая в соседнее помещение. А в нём имелся полноценный душ и вполне пристойный ватерклозет.

Теперь можно было лечь и переключиться на умственную деятельность. Сегодня док… нет, гордый целитель, дал очень важную информацию. У всех магов есть ядро, в котором копится магическая энергия. Анализы показали, что Терентьев — маг, стало быть, и ядро у него должно иметься. Но никакого ядра Терентьев не видел и не ощущал. Может, огонёк и есть ядро, только воспринимается иначе?

Иван некоторое время изо всех сил всматривался в себя, но ничего нового не обнаружил. Каких-то других способов исследования он не знал. Единственное, что приходило в голову — спросить у того огонька, что внезапно стал почти что костром. А что? Он — внутри, и таинственное ядро тоже где-то внутри. Более того, примерно по соседству. Осталось решить, как это сделать. Прежде общение происходило с помощью образов. Но как сформировать образ ядра, если Иван не знает, как оно выглядит?

От размышлений Ивана отвлёк стук в дверь.

Он поднялся, открыл, мимолётно подумав, что глазок совсем не помешает. На пороге стоял куратор. Усталый, но довольный, он машинально потёр ладонью левой руки костяшки правой. Видать, исполнил сегодня заветное желание. Спустя пару секунд из-за его спины высунулись любопытные физиономии. От вида комнаты физиономии открывали рты, вытягивались в изумлении, а спустя недолгое время заменялись другими.

— Неплохо устроились, Иван Силантьевич, — Конягин, усмехнувшись, обвёл взглядом преображенную комнату. — В такой и я бы пожил с удовольствием. Но я не за тем: завтра в девять утра подходите к хозяйственному блоку. Закончим ваше оформление. Сегодня, как понимаете, не вышло. Но, думаю, для вас это даже к лучшему. Впрочем, главное не захватить территорию, а удержать её. И в этом нелёгком деле я вам желаю удачи.

— А где это — хозяйственный блок? Как туда дойти? — поинтересовался Терентьев.

— Думаю, соученики вам подскажут, — ухмыльнулся куратор. — Вам всё равно придётся налаживать с ними отношения. Как бы там ни было, но вам придётся провести вместе семь ближайших месяцев. Так что начните с малого.

Конягин развернулся и ушел. Иван уже собрался закрыть дверь и продолжить размышления, как на пороге появился новый персонаж. Прямые, зачёсанные на пробор, светлые волосы, наглые голубые глаза, взгляд хозяина жизни, вызывающая поза. Ну и мундирчик тоже хорош. На первый взгляд, такой же, как у всех. Но сукно дорогое, подгонка индивидуальная, ремень лаковый, ещё несколько моментиков. Например, золотой перстенёк с монограммой на правой руке, герб с короной в три зубца на груди вышит.

Терентьев этот момент уже знал: графская корона. Стало быть, графёныш. У герцогов на короне пять зубцов, у князя — семь. Графы, конечно, имеют привилегии. А вот наследники графов таких привилегий не имеют. Да и сам он далеко не простолюдин.

Наглый графёныш смерил взглядом Терентьева, глянул оценивающе за его плечо и лениво, словно делая одолжение, заявил:

— Ну что, не фонтан, но, так и быть, возьму эту конурку. Даю тебе две минуты, чтобы забрать вещи. Остальное вылетит в окно.

Чего-то подобного Иван ожидал, едва увидев сопляка. И с ответом не задержался:

— Ну что, хамить ты, безусловно, научился. Не зря месяц в Академии штаны просиживал. Даю минуту, чтобы исчезнуть с горизонта, иначе я нанесу тебе оскорбление действием. Время пошло.

И демонстративно запустил таймер на телефоне.

Ефим Коровкин, наследник графа Коровкина, на сопротивление никак не рассчитывал. До сих пор три зубца отцовской короны открывали ему все двери, устраняли все препятствия и выполняли все желания. Но в этот раз ситуация оказалась непонятной: встал в жесткую позицию некий человек, к которому куратор обращается по имени-отчеству, стало быть, уважает. Опять же, по возрасту противник значительно старше всех первокурсников. Одежда без понтов, без гербов, значит, по статусу ниже графа. Но ведёт себя нагло и вызывающе, значит, сам он считает свой статус как минимум равным. Опять же, телефон имеет дорогой, такой далеко не всем по карману.

Фима задумался: что делать? Попробовать задавить силой? Можно послать вперёд шестёрок и добавить от себя, но комплекция противника внушала мысль, что в этом случае люлей выхватят все без исключения. Применять магию пока получалось не очень, к тому же за подобные вещи вне полигонов можно схлопотать отчисление. И даже отцовская корона не поможет. Выходило, что самое лучшее сейчас — это сдать назад, сохраняя лицо.

— Мараться неохота, — процедил сквозь зубы Коровкин-младший. Повернулся и в сопровождении клевретов отвалил.

Едва графёныш в сопровождении клевретов скрылся за одной из дверей, как в широком коридоре общаги атмосфера враз улучшилась. Тинейджеры зашумели, задвигались. Там и сям послышались смешки. К Ивану никто не подходил, разговоров не начинал. Пришлось действовать самостоятельно.

— Ну что, парни, знакомиться будем?

Реакция оказалась странной: толпа недорослей замерла и замолчала, уставившись на великовозрастного детину, решившего навести с ними контакт на одном уровне. Наверное, этот заход был ошибочным. Иван попробовал ещё раз:

— Кто-нибудь может рассказать, как добраться до хозблока?

— Я могу! — выступил вперёд один гаврик.

Старательно скрывая глумливую ухмылку, он принялся описывать маршрут во всех подробностях. На лицах всех прочих застыло радостное предвкушение. Но нет, не у всех. Один паренёк глядел осуждающе и, похоже, участвовать в общей забаве не собирался. Студенты все, как один, принялись удаляться в комнаты. И уже оттуда донеслись ничем не сдерживаемые взрывы смеха.

Парень, который не поддержал затею товарищей, чуть подзадержался в коридоре, и Терентьев успел его окликнуть:

— Погоди!

Тот, уже взявшийся за ручку комнаты, остановился и поглядел на егеря.

— Я вижу, ты не разделяешь всеобщий энтузиазм.

Студент помотал головой:

— Нет.

— Я бы и без того не пошел туда, куда меня так старательно направляли. Слишком явной была подстава. Но мне в девять утра нужно быть у хозблока. Подскажешь дорогу?