Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 4)

— На замеры? — оживился доктор при виде посетителей.

— На замеры, — подтвердил куратор, всё ещё не отошедший от разговора со студентом.

— Идёмте, идёмте!

Доктор энергично поднялся со стула и отпер следующую по коридору дверь. В просторной комнате вдоль стен стояли застеклённые шкафы с химической посудой, лабораторные столы с микроскопами, штативами пробирок и всяческими хитрыми приспособлениями неизвестного Ивану предназначения. А посередине в нарисованном на полу круге был установлен массивный, сложный даже на вид агрегат.

— Встаньте в круг, — скомандовал доктор.

«Возьмитесь за поручни», — подумалось Терентьеву.

— Возьмитесь правой рукой за вертикальную рукоять, — словно прочитал его мысли доктор.

Егерь не удержался, хрюкнул сдавленным смешком, но команду выполнил.

— Левую руку положите ладонью вниз в нишу.

Ниша в агрегате оказалась единственной, и этот пункт затруднения не вызвал. Доктор жестом отослал Конягина за прозрачную перегородку и неожиданно низким голосом, ничуть не похожим на недавний чуть взвизгивающий тенорочек, произнёс несколько слов. Белый халат вместе со штиблетами, шапочкой и всем содержимым окутала туманная сфера, сквозь которую фигура местного айболита виднелась довольно смутно.

Терентьев забеспокоился. Но прежде, чем решил прервать эксперимент, очевидно рискованный — иначе зачем бы доктор защиту включал — в глубине защитной сферы мелькнула рука, совершавшая некий пасс.

Верхняя половина устройства приобрела нежный салатовый оттенок. Ивана слегка тряхнуло, словно бы попал под небольшое напряжение. Он попытался отпустить руки — и не смог. Тем временем, цвет хреновины в кругу сменился на хвойный. Ивана тряхнуло сильней. Это ему не понравилось. Он вспомнил, как защищался от Аномалии, и попробовал повторить. Ладони окутала золотистая плёнка щита, созданная внутренним огоньком. Неприятные ощущения ослабли, теперь ладони лишь слегка покалывало.

А хитрый аппарат продолжал тем временем менять цвета. Мало-помалу тестовая штуковина пожелтела, потом постепенно принялась переходить в оранжевый. Ладони покалывало всё сильней. Иван усилил защиту, огонёк в груди разгорелся сильнее. А измерительная штуковина плавно переползла на красный цвет и начала темнеть, становясь уже багровой.

— Гаси! — крикнул из-за перегородки Конягин.

Доктор и сам сообразил, что измерение зашло слишком далеко. Он принялся совершать пассы, отключающие агрегат, но то ли было уже поздно, то ли второпях что-то путал, но у него ничего не выходило.

Терентьев сообразил, что дело худо. Что ещё немного и от аппарата в лучшем случае останется нарисованный на полу круг. И останется ли на месте медпункт, не говоря уж о находящихся внутри людях. Сейчас бы бежать без оглядки, но руки словно прилипли что к штырю, что к нише, и никакие усилия не помогали оторваться от чёртовой машины.

Не сказать, что решение пришло Ивану в голову. Скорее, оно сформировалось где-то в другом органе, и лишь после материализовалось в мозгах.

— Ты можешь? — беззвучно спросил Терентьев у своего хранителя-огонька.

— Могу, — так же безмолвно ответил тот.

— Делай.

Этот внутренний диалог занял какие-то доли секунды, а потом Иван просто принялся обеими руками впитывать в себя энергию, которую прежде блокировал. Ему показалось, что в солнечном сплетении у него возникла воронка, втягивающая в себя все то, что пытался выдать аппарат. Энергия струилась по плёнке щита, Терентьев чувствовал её мощный упругий поток. А потом она исчезала где-то внутри, подпитывая внутренний огонь. Он рос, превращаясь из робкого лепестка пламени в мощный факел.

Огонёк рос, а цвет тестировщика от чёрного возвращался обратно в красный, розовый и, наконец, в зелёный. Бледный, трясущийся доктор сумел, наконец, сотворить нужный жест и аппарат погас, а руки егеря вновь стали свободны.

— Это что сейчас было? — угрожающе спросил куратор. — Мы все едва к Спасителю не взлетели! Я не первый год здесь, но такого не припомню.

Доктор, шаркая подгибающимися ногами, вернулся в кабинет, открыл шкафчик, накапал себе из прозрачной колбочки в пробирку прозрачной жидкости примерно на три пальца, долил до верху дистиллированной водой, перебултыхал раствор стеклянным шпателем и опрокинул в рот. Шумно выдохнул, плюхнулся на стул и лишь тогда смог ответить. Ответ целиком состоял из союзов и междометий, связывающих в единую конструкцию непристойные выражения.

— Можно пояснить как-то более предметно? — рассердился Конягин.

— Можно! — дребезжащий тенорок доктора сорвался на фальцет. — Вы кого ко мне привели? Что это за монстр? То аппарат не мог установить контакт с ядром через ключевые каналы, то твой ученичок влёгкую высасывает энергию критического уровня. Где она сейчас? В нём!

Потрясая эспаньолкой, доктор ткнул пальцем в подошедшего Ивана.

— У него внутри, — продолжал бушевать он. — И при этом вы чувствуете хоть что-то? Хоть капельку?

— Доктор, — примирительно произнёс Терентьев, — я после контузии, и не понял ни слова из того, что вы сказали. Ядро, каналы… О чём вообще идёт речь?

— Запомните, юноша, я вам никакой не доктор, — желчно заметил человек в белом халате. — Я — целитель, и это звучит гордо.

Он вздёрнул голову, устремив свою эспаньолку точно в грудь Ивану. Целебное средство, видимо, уже подействовало: на бледные щёки вернулся румянец, пальцы перестали подрагивать, смертельный ужас в глазах сменился оживлённым блеском.

— Действительно, контузия? — спросил он куратора.

— С амнезией, — подтвердил тот.

Целитель буркнул в сторону что-то вроде: «набирают кого попало». Потом вскочил со стула и, заложив большие пальцы в проймы жилета, начал читать лекцию:

— Да будет вам известно, молодой человек, что магические действия осуществляются посредством энергии, заключенной в так называемом ядре. Ядро это расположено примерно в области солнечного сплетения и обычно в магическом зрении выглядит шаром, размер которого соответствует уровню мага. При осуществлении магических манипуляций энергия проходит по магическим каналам в руки мага, а точнее — в ладони. Тестирование потенциала заключается в том, что на ладонь одной из рук подаётся магический импульс. Он по имеющимся каналам доходит до ядра и тут же вытягивается через ладонь другой руки. Таким образом возможно получить информацию сразу о восприимчивости объекта исследования к магии, ширине каналов, величине ядра и его потенциале. Если сопротивляемость к магии достаточна высока, энергетические импульсы сразу не проходят, начинается автоматическое повышение мощности импульса. Но даже у полностью иммунных к магии людей индикатор доходит максимум до алого цвета. Чёрный же — это сигнал о том, что установку сейчас разнесёт в клочья.

— Понятно, — кивнул Иван. — Спасибо за разъяснения. — А чем всё-таки закончился замер? Хотелось бы получить какие-то численные результаты. К примеру, моя сила двенадцать белок из ста возможных, и я нахожусь на уровне, скажем, подмастерья.

— Каких ещё белок? — не понял целитель.

— Ну не нравятся белки, пусть будут зайчики. Не знаю я, в каких единицах измеряется магия.

— А-а, вот вы о чём! — целитель позволил себе одобрительно хохотнуть. — Никаких замеров не было. Какие замеры при таких заскоках? А теперь ещё тестировать аппарат предстоит, а то и заново калибровать. Придёте ко мне повторно через неделю. И постарайтесь к этому времени разобраться и с ядром, и с каналами. И с зайчиками тоже.

— Нет мест! — нагло заявил комендант общежития. — Всё занято! Все группы укомплектованы полностью. Даже запасных кроватей нет! В комнатах студентов напихано как селёдок в бочке. И до зимних экзаменов, пока не отчислят самых ленивых и тупых, так и останется. А этому — ему одному два места нужно! Ишь, отожрался на казённых харчах!

— У тебя приказ! — давил куратор. — От самого управляющего!

— Если управляющему так надо, пусть идёт и лично ищет место! — не сдавался комендант. — Если набирает сверхнормативных студентов, пусть ищет для них сверхнормативные койки.

Терентьев оставил эту парочку выяснять отношения и прогулялся по коридору. У него уже зудело дать коменданту в морду. Видно ведь: врёт внаглую. Для того, чтобы это понять, даже магия не нужна. Но пока за руку не схватишь, не признается. Куркуль и ворюга. Ишь, ряху какую наел!

Общежитие для первокурсников представляло собой одноэтажное строение барачного типа. Правда, облагороженное, с красивой облицовкой, водопроводом и канализацией. И внутри по большей части вполне пристойное. Краска на стенах не облупилась, полы не скрипят, двери в комнаты не затёрты, не захватаны грязными студенческими руками. А вот в конце коридора обнаружилась хлипкая убитая дверца. Иван заинтересовался, дёрнул за ручку. Дверь тут же открылась, оставив ручку в руках егеря. Язычок замка из собственно замка вылетел и сгрохал на пол.

Комендант с куратором прекратили грызться и повернулись к Ивану.

— Ты чего там ломаешь? — закричал комендант, да с таким выражением, с такой болью в голосе, словно пострадала его любимая сяньская фарфоровая ваза династии Цинь.

— А что у вас тут за комната? — невинно поинтересовался егерь.

— Не твоё собачье дело! — взвился комендант и сорвался с места в направлении нарушителя порядка.

Куратор поспешил следом.