Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 8)

Преподавал «теорию» старичок Дементий Карлович Розенкранц, такой же замшелый, как и сам предмет. Было удивительно, как он ещё не рассыпался от ветхости. Он вошел в аудиторию, пришаркивая ногами, даже не взглянув на студентов. На кафедре разложил свои конспекты и уже приготовился читать, но тут дверь открылась, и вошел Конягин.

— Доброе утро, Дементий Карлович, — поздоровался куратор. — Я у вас много времени не займу, мне требуется буквально пара минут.

Розенкранц медленно повернул голову к двери, увидел вошедшего и так же медленно вернул голову в исходное положение.

— Дамы и господа, — обратился Конягин к студентам.

Отсутствие реакции лектора он счёл разрешением.

— Как вы наверняка успели заметить, на курсе с сегодняшнего дня будет учиться новый студент, Иван Силантьевич Терентьев. Иван Силантьевич, расскажите своим новым товарищам немного о себе.

Иван поднялся, костеря куратора на все лады — про себя, конечно. Хотелось просто послать его ко всем чертям, но прямо сейчас это сделать было невозможно. Девочки с первых рядов повернулись и заинтересованно взглянули на новичка.

— Помещик Селезнёвского уезда, — принялся рассказывать Терентьев. — Отслужил в армии, принимал участие в боях. Имею княжеские награды. Комиссован вследствие контузии. Занимаюсь лесным хозяйством и разведением пчёл.

— Пасечник! — выкрикнул кто-то из-за спины.

— Да, пасечник, — спокойно согласился Иван. — Собственно, это всё.

Он опустился на своё место. Половина девочек, услышав слово «помещик», презрительно фыркнула и отвернулась. Зато вторая половина прежде, чем отвернуться, посмотрела намного более заинтересованно.

— Спасибо, Дементий Карлович, — солнечно улыбнулся Конягин. — У меня всё. Не смею далее мешать.

Розенкранц, который всё это время простоял с опущенной головой, начал бубнить, зачитывая текст из принесённой с собой папки. Какое-то время Терентьев слушал внимательно, но вскоре уловил знакомые слова, обороты и, наконец, сообразил: это же слово в слово учебник! Интересно, не сам ли Дементий Карлович этот учебник сочинил? Если так, то полезность курса и вовсе представляется сомнительной.

Иван перестал конспектировать и вернулся к размышлениям о магической сути, о ядре и каналах. Ни к чему не пришел и, чтобы спастись от скуки, попытался прислушаться. Так же, как он это делал в лесу. Тихонько, никого не тревожа. Просто поинтересоваться, кто чем занят.

Позади кто-то спал, кто-то хихикал, придумывая каверзу, кто-то уныло ждал окончания занудной лекции. Впереди… там большей частью обсуждали его. Может быть, слушать это было не совсем честно, но пользу принести могло.

Одни девочки решили высокомерно презирать захолустного помещика. Другие, напротив, воодушевились и принялись строить планы счастливой семейной жизни. Ещё бы: это ведь не какой-то там наследник, а уже готовый владетель. И не из бедных, судя по ткани мундира и телефону. А что пасечник, так это поправимо. Но если даже нет, с богатым пасечником жить лучше, чем с нищим графом.

И те, и другие были Терентьеву неинтересны, но теперь он, по крайней мере, знал, чего от них ожидать. Правду сказать, он был бы рад, если бы все до единой посчитали его недостойным их внимания плебеем. Но половина всё же лучше, чем ничего.

Наконец, Иван перенёс внимание на дряхлого хрыча, монотонно бубнящего за кафедрой. Кто-то из остряков с галёрки уже окрестил деда Деменцием. И, кстати, совершенно напрасно. Потому что когда Терентьев прислушался к Розенкранцу, то внезапно для себя обнаружил, что он… смеётся! Просто забавляется, наблюдая за детишками, которые не понимают сути, заложенной в его предмете, и никогда не поймут. Издевается над малолетками, возомнившими, что понимают в магии больше него.

Тут Иван осознал, что сам он тоже ничего не понимает. Но раз уж Розенкранц так ехидно настроен, значит, в своём учебнике он точно заложил какие-то ключи, подсказки. И тот, кто их отыщет, сможет сделать просто гигантский шаг вперёд в деле освоения магии.

Ему тут же захотелось бежать в общежитие и самым внимательным образом прочесть учебник от корки до корки. Но ничего: теперь, когда появилась идея, можно уже не торопиться. Сидеть и изучать книжицу, выискивая спрятанную в ней действительно ценную информацию.

Пока Терентьев переживал своё открытие, занятие окончилось. Шалопаи с галёрки, даже те, кто прихрапывал, тут же сорвались с мест и в секунду вымелись в коридор. Потом потянулись девочки. Эти не торопились. Вышагивали степенно, демонстрируя, в зависимости от интереса к пасечнику, свою недосягаемость либо, наоборот, стать, грацию и привлекательность. Иван, как истинный джентльмен, пропустил дам вперёд и, наконец, направился следом. Чуть притормозил в дверях, проверяя коридор на предмет возможной подставы, и шагнул за порог. Остановился чуть в стороне, чтобы поглядеть дорогу к следующей аудитории.

Последним выходил Розенкранц. Шел обычной своей походкой, шаркая ногами по полу. Откуда выскочил мальчишка из клуба почитателей чернявого пакостника, никто не увидел. Наверняка прятался, наверняка ему подали сигнал. Пацан сделал вид, что запнулся и полетел рыбкой теоретическому магу наперерез.

Расчёт был предельно примитивен: сопляк прилетает под ноги преподавателю, тот спотыкается и падает. Пацан тут же вскакивает и через секунду исчезает за следующим поворотом, а потом вместе с приятелями весело хохочет. Только в этот раз всё пошло не по плану. Розенкранц, сложив особым образом пальцы, чуть повёл правой рукой. Парень, проскользив на пузе по гладким крашеным доскам примерно метра полтора, врезался головой в невидимую стенку. Тут же поднялся и, покачиваясь и держась руками за голову, неуверенными шагами удалился за поворот.

Терентьев не выдержал, усмехнулся. Розенкранц поднял голову и внимательно поглядел на студента.

— Тебе смешно? — спросил он, наконец.

Сейчас речь преподавателя напоминала, скорее, хриплое карканье ворона.

— Скорее, забавно, — поправил его Иван. — Эти наивные дети считают, что им по силам обмануть или застать врасплох боевого мага. На самом же деле они даже просто хорошего бойца обмануть не в состоянии.

Розенкранц ещё раз оглядел егеря. Задержал взгляд на колодках наград и ранений, опустил ниже, в район солнечного сплетения. Прокаркал:

— Ведун?

— Ведун, — признался Терентьев. — Но не хотел бы распространять эту информацию.

— Приходи ко мне вечером, в восемь часов.

Повернулся и зашаркал прочь.

Глава 5

К концу обеда в столовой появился чернявый пакостник. Встал в очередь к раздаче, стрельнул глазами туда-сюда. Огорчился, что не успевает сделать очередную пакость: пока он составлял на поднос тарелки, Иван уже успел доесть и поднялся. Тут же засобирались и остальные: понятно, что Костров избрал основным объектом своих шуточек новенького. Но кто его знает: может, найдёт себе на время другую мишень. И что с ним дальше делать? По шее дать? Так больно быстро бегает, зараза. А потом уже, спустя время, охота связываться пропадает.

Вася догнал свой курс уже почти у самого кабинета. Метнул в дылду загодя приготовленный бумажный шарик. Угодил туда, куда и метил: точно в затылок. И, убедившись, что на этот раз мелкая пакость удалась, сорвался с места и затерялся в толпе. Иван лишь осуждающе головой покачал. Так обычно качают головами взрослые в ответ на выкрутасы малолетних детей, не умеющих вести себя в обществе.

Очередная лекция посвящалась истории магии. Этот учебник Терентьев не листал. Историю он уважал, но имел основания считать, что ко владению магией она отношения не имеет. Правда, после беседы с Розенкранцем решил не судить об этом заранее. Вдруг история не менее важна для понимания каких-нибудь тонких моментов?

Предмет, для разнообразия, вела дама, Софья Андреевна Величко. Высокая сухопарая леди в очках и завивке, в строгом тёмно-сером платье длиной почти что до полу с элегантной брошью у ворота. Прежде, чем начать лекцию, она оглядела присутствующих, задержав при этом взгляд на Иване и пакостнике Кострове. Поджала губы, демонстрируя неудовольствие, и начала:

— В одна тысяча двести сорок седьмом году от Спасения Великий князь Соколов…

Терентьев слушал внимательно, стараясь уловить спрятанные между строк намёки. Ничего не улавливалось. Наверное, намёки были слишком тонкими, а, может, их и вовсе не присутствовало. Конспектировать не стал: в учебнике прочтёт. Так же поступало большинство студентов. Лишь несколько девочек-заучек сосредоточенно строчили в тетрадях.

Потратив четверть часа на выслушивание деяний древних князей, Иван принялся вслушиваться. Начал с дамы и тут же разочаровался: она отбывала урок точно так же, как и её ученики. Выдавала материал строго по утверждённому плану и при этом жутко скучала. История как таковая даму совсем не интересовала. Она просто заучила наизусть учебник.

Девочки– кроме тех, кто записывал лекцию, как и на теории магического оперирования, думали о мальчиках. А чем занимаются пацаны, Терентьев послушать не успел. Что-то больно щелкнуло его по шее, выбивая из сосредоточенности. Он обернулся. Чернявый со счастливым лицом что-то прятал в карман.

Иван поднялся, чуть поклонился преподавательнице:

— Софья Андреевна, прошу прощения, но я вынужден безотлагательно совершить одно действие.