Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 16)

— Интересно-интересно, — задумчиво произнёс Колюкин. — Чувствую, это дело изрядно взбаламутит всё наше заведение. Но это теперь не ваша печаль. Я лично прослежу, чтобы расследование прошло беспристрастно и виновные получили своё. А теперь садитесь, я отвезу вас в Академию.

— Да я и сам дойду! — попытался было отказаться Иван.

— Мне князь приказал доставить обратно. А приказы князя не из тех вещей, которыми можно пренебречь. Садитесь в машину.

Глава 9

Севастьян Бубликов, получив от племянницы паническую телеграмму, не слишком обеспокоился. Дело-то как было? Пришла племяшка, поплакалась: мол, хочет в Академию, а денег нет. Бубликов глянул текущие заказы гильдии, и сразу на этого Терентьева наткнулся. А что такого? Есть человечек, которому вскоре предстоит помереть. У человечка есть деньги. Так пусть эти денежки людям послужат, нежели за вычетом долгов обратятся в доход банка. Он и подсказал племяшке, как дело повернуть.

Фрося всё сделала правильно. Парню голову вскружила, получила от него телефончик и право управления банковским счётом, да отправилась в столицу, за знаниями. Но что-то, видимо, пошло не так.

Бубликов пошел и поглядел, как обстоят дела с тем заказом. И надо же какая напасть: две попытки провалились, а Терентьев уже с другой девкой до банка добрался и доверенность аннулировал. Вот же распутник!

На третий, последний заход, Бубликов послал самый надёжный кадр. У Лизаветы до сей поры не было ни одной осечки. И сейчас ничего не предвещало. Только вот полыхнула Лизка огоньком — только пепел по ветру полетел.

Не будь Фрося племяшкой, можно было бы начхать на девку. Деньги она получила, причём собственной волей Терентьева. Оспорить и отменить не выйдет. Но если парень решит устроить разбирательства, то Фроська, дурында, наверняка брякнет дознавателям про дядюшку Севастьяна. И тогда начнутся вопросы уже к Бубликову: откуда знал, кто сказал. И отболтаться так просто не выйдет. Почуют сыскари добычу — вмиг отволокут ко княжьему артефакту. И тогда останется только сдохнуть, ибо дадена клятва молчания, а камень начнёт её пересиливать. И останется от Севастьяна Бубликова пепел навроде того, что после Лизаветы нашли.

Вот и пришлось ехать господину Бубликову в столицу. Дела улаживать, следы заметать. Хорошо, что некоторые человечки были Севастьяну обязаны. Помогли по старой памяти, поделились связями, навели на нужных людей, поспособствовали в меру сил. И план-то был простой: подкинуть пакетик запрещённого порошка, да тут же и купленных стражей с проверкой организовать. Но только вновь облом. Повязали специалиста, что называется, на месте преступления. Чего стоило Бубликову дело не то, чтобы уладить, но максимально смягчить ситуацию — только ему одному известно.

И вот сидел сейчас господин Бубликов в трактире, пил пиво, закусывая жареными колбасками, и размышлял: заколдованный этот Терентьев, что ли? Что ни сделай — каждый раз вывернется. Такие люди пропали ни за грош! Одна Лизавета чего стоит. А Васька Печенег? А брат с сестрой Полуяновы? Те и вовсе сгинули. Ушли на дело, и ни слуху ни духу. А ведь если Терентьева не уработать, придётся Фроську на погост налаживать. Жалко её, чай, не чужая. Но если она своим языком трепать начнёт, то и дядюшку своего под молотки подведёт, и Гильдии напакостит. И тут уже старшие не простят. Вырежут род под корень, другим в назидание.

Тут из-за соседнего столика донёсся до Севастьяна Бубликова разговор. Говорили вполголоса, но Бубликов умел вслушиваться. И умел не показывать виду.

— Вот тебе портрет, — говорил один, прикрывший лицо широкими полями шляпы. — Зовут Иван Терентьев. Завтра часикам к десяти он с девкой собирается по лавкам пошляться. Вот портретик девки, на всякий случай. На неё начхать, главное, парня убери. Как — твоё дело. Выйдут они из академии, а куда пойдут — не знаю.

— Маги, что ли? — просипел второй.

Бубликов готов был поклясться — он лишь притворяется сиплым.

— На магов не подпишусь, или плати вдвойне, — потребовал убийца. — И половину вперёд!

— На! — зло сказал первый, — передвигая по столу конверт.

— Сразу бы так, — ухмыльнувшись, просипел второй, — незаметно убирая деньги. — Да не трусись ты так, считай, дело уже сделано. Можешь приятелю своему цветочки на могилку заказывать. Хе-хе!

Убийца поднялся из-за стола и вышел из трактира. Вскоре ушел и заказчик. Бубликов немного расслабился, доел последнюю колбаску, допил последний глоток пива. Севастьян подумал и решил: надо бы прогуляться завтра следом за Терентьевым. И как начнут его убивать, кинуться, вроде как на помощь. А там, если убийца не справится или недоделает работу, можно будет и подправить за косорукого.

Погода выдалась как специально — для неспешной прогулки с девушкой. Настроение у Терентьева было самое, что ни на есть, лучезарное. Накануне, едва вернувшись от князя, он сбегал на ужин и заперся у себя в комнате. Улёгся на кровать и тихонько разговаривал и со старым знакомым-огоньком и с новым источником. И чем дольше длился этот разговор, тем сильнее увеличивался воображаемый пупс.

Пожалуй, Иван мог и до утра проболтать со своими нематериальными сущностями, но заметил, в конце концов, что новый источник явно устал. Пришлось заканчивать развлечение и возвращаться к реальности. Но даже то, что получилось, уже вселяло немалый оптимизм и вызывало энтузиазм.

В общем, утром Терентьев как следует выспался, с аппетитом позавтракал, оделся — тут уж пришлось довольствоваться полевым камуфляжем, положил в карман чековую книжку и отправился изучать торговые лавки Волкова. Маша Повилихина успела собраться раньше и ждала кавалера у ворот Академии.

— Н-да, опоздал я нынче, — повинился Иван, подходя к девушке. — Не дамам положено поджидать кавалеров, а совсем даже наоборот.

— Да нет, это я поторопилась, — чуточку сконфузилась Маша. — Давно не гуляла по столице. Да и вообще последняя прогулка была с тобой в Свиридово. А здесь только уроки с утра до вечера.

— Так давай исправлять эти упущение!

И Терентьев предложил Маше согнутую кренделем руку.

Было замечательно в погожий день бабьего лета прогуливаться с симпатичной девушкой по столичным улицам, кушать эскимо, болтать обо всём и ниочём.

— Ты не успел приехать, недели не прошло, а уже становишься местной достопримечательностью, — смеясь, говорила Маша. — Ты что, в самом деле выпорол этого мерзавца Кострова?

— Что делать, если другими путями правила поведения в обществе до балбеса не доходят.

Девушка вновь рассмеялась:

— Кто будет следующим?

— Пока не знаю. Может, на примере одного удастся научить остальных.

Налетел ветерок, попытался сорвать с Маши лёгкую шляпку. Она подняла руку, удерживая головной убор, и Терентьев обратил вдруг внимание на то, чего раньше не замечал. Оказалось, что Маша неплохо сложена и вообще хороша собой. Ну да, ведь прежде он видел девушку лишь в лесном камуфляже или в плотных штанах и кожаной куртке для езды на мотоциклете. Ах да, ещё в не самой удачной академической форме. А сейчас, когда она сделала причёску, надела шёлковое, скроенное по фигуре платье, тонкие чулки, изящные ботиночки, Маша предстала в совсем ином виде. И даже зачерствелое сердце старого холостяка несколько дрогнуло.

Но каким бы ни был Терентьев закоренелым отшельником, а правила обращения с женщинами знал.

— Тебе удивительно идёт это платье, — с уверенностью заявил он.

— Правда? — обрадовалась Маша. — Спасибо!

И на её щеках тут же появился незапланированный румянец.

«Видимо, нечасто девушке комплименты делают», — подумал Иван.

А поглядев повнимательней, увидел на шелке едва заметные следы швейной иглы. Видимо, платье перешивалось. Возможно, взято у подружек или вообще куплено в лавке старьёвщика. Самого егеря это нисколько не смущало. Он прекрасно знал, что в жизни бывают всякие обстоятельства. Но, выходит, Маша потратилась на выходной наряд, да ещё убила минимум вечер, чтобы подогнать его под себя. Значит, эта прогулка для неё многое означает. А если вспомнить приказ-пожелания князя, стоит как следует к соседке присмотреться.

Иван тут же принялся присматриваться, вспоминать всё, что знал о Повилихиной. По крайней мере, не дура, не трусиха, не слабачка, магически одарена. И надел у неё рядом. Девочка привычна к спокойной размеренной жизни. Опять же, понадобилась ей академия — не ждала чуда, а поднялась и пошла в Аномалию. Стало быть, и хозяйство крепко в руки возьмёт. Сама сидеть не будет, и домашним не позволит.

В принципе, всё пришедшее на ум говорило в пользу Маши. Но раз уж князь решил балы устраивать — пусть его. Почему бы не посмотреть на других девиц? Чай, за погляд-то денег не спросят. Может, и впрямь найдется дева получше. Князь ведь, насколько Иван мог судить, слов на ветер кидать не станет.

— Во! — увидел он знакомую вывеску, — Отсюда начнём.

И уверенно вошел в салон «Волков-связь».

Приказчик, подскочивший было на звон привешенного над дверью колокольчика, при виде Иванова камуфляжа скроил кислую гримасу.

— Та-ак, — тут же остановился Терентьев.

Сказал громко, чтобы продавец наверняка услышал:

— Идём отсюда, нам здесь не рады.

Крепко ухватил Машу за руку и, круто развернувшись, покинул салон. Приказчик было кинулся вслед, но Иван совершенно не обратил на него внимания, а развеселившаяся девушка совершенно по-детски показала опростоволосившемуся клерку язык. Молодые люди поглядели друг на друга, разом расхохотались и отправились дальше