Дмитрий Матвеев – Пасечник 2 (страница 15)

— Займись! — кинул князь дознавателю.

Тот немедленно вынул записную книжку и сделал пометку.

— Дальше! — потребовал Волков.

— А дальше — собственно, всё. Горбунов, когда его прижали, подтвердил, что умеет направлять зверей Аномалии. Но, по словам господина Колюкина, скончался от раны, полученной в схватке с тварями, и допросить его толком не удалось.

Князь перевёл посуровевший взгляд на дознавателя.

— Это так?

— К сожалению, да, — ответил Колюкин.

— Что за твари? Сколько?

— Изменённые волки, княже. Числом двенадцать.

— И вы их всех… — вновь удивился Волков.

— Я был с двумя приставами, — уточнил Колюкин. — Мы с ними прикончили пятерых тварей. Ещё одного зарубил Горбунов. Остальных — господин Терентьев.

— Ломом? — весело спросил князь Ивана.

— Одного из магического пистоля, ещё одного из арбалета. А остальных — да, ломом, — подтвердил Иван. — Но не насмерть, пришлось потом идти добивать.

— Тем не менее, звучит как сказка. А что там с жабой?

— Это, княже, уж после было. Я решил сходить поглядеть, куда изменённые звери шли. И дошел до зарождающейся аномалии. В центре была огромная жаба. Вот я её прибил… ломом, — уточнил Иван, предвидя вопрос князя, — и нашел в ней почти созревшую икру. В каждой икринке — монстр. Что нашел, я уничтожил. Но когда пришли скупщики, один из них принялся выспрашивать: не осталось ли уцелевших икринок. Это при том, что я никому рассказать не успел. Я дураку всё как есть на пальцах объяснил, но он, судя по всему, не послушал. Икринку нашел и отдал, а сам теперь на погосте отдыхает. Сколько штук он обнаружил — не знаю.

— Да уж…

Князь в задумчивости побарабанил пальцами по столу.

— По-хорошему, тебя за все твои приключения награждать надо.

Он нажал кнопку под столом, и тут же в кабинете возник секретарь.

— Карту селезнёвского уезда, — потребовал Волков.

Секретать исчез, и через минуту принёс запрошенное.

Князь расстелил карту на столе, прикинул:

— Вот поместье Терентьевское, вот, совсем рядом, Иголкинское. Как понимаю, Иголкин больше не помещик?

— Так точно, княже, — подтвердил дознаватель.

— Аномалия тоже нынче бесхозная, Горбуновых практически не осталось. А кто ещё на нашего бравого пасечника покушался?

— Помещик Федюнин! — доложил Колюкин.

— Ого, какая территория! Тут минимум три надела в один соединены. Надо бы проверить, как он это сделать умудрился. Три да Иголкинский, да Аномалия одна за два сойдёт, да свой… Что, помещик Терентьев, бери под руку бесхозные земли, да становись, пожалуй, графом. Что скажешь?

На лице Ивана явственно проступил испуг.

— Да разве мне справиться с такой махиной? Я в бумагах закопаюсь, а кто будет по лесам ходить, Аномалию контролировать?

На лице Волкова проступило хитрое выражение, которое, как знал Колюкин, означало, что князь задумал каверзу.

— А ты, пасечник, женись. Пусть супруга твоя бумагами занимается, а ты вольным соколом будешь по лесам скакать да поголовье тварей ограничивать. За графа, поди, любая пойдёт.

Вот на этом месте Терентьев упёрся:

— Тебе, княже, легко сказать, а мне потом с женой многие годы жить. Сведёт судьба с какой змеёй подколодной, и будет она из меня соки пить, пока не захлебнётся. К тому же я до сих пор лишь с одной девушкой и знаком.

— Кто такая?

— Мария Повилихина, помещица селезнёвская. У неё соседний с моим надел.

— Хм-м… — Князь нашел на карте владения Повилихиных и, кажется, остался доволен.

— Ну вот что, удалец-молодец, слушай мою княжескую волю. Через три месяца, на Рождество Спасителя, состоится княжеский бал. Ты на нём будешь присутствовать, и девушек там будет видимо-невидимо. Знакомься, интересуйся, да смотри не прогадай. Приглашение тебе курьер принесёт. И соседку твою Повилихину, тоже приглашу.

— Княже, прости, что говорю без дозволения, — не удержался Иван, но у Маши род бедный, она в Аномалию на охоты ходила, чтобы только на Академию денег набрать. А уж на бальный наряд средств у неё никак не достанет.

Волков нахмурился, но карать не стал. Сказал только:

— То не твоя забота. Повилихиной на балу быть. А коли не выберешь себе невесту сам, так я тебе лично подберу, как мне угодно будет. Ступай.

— О чем размышляешь, — спросил Терентьева дознаватель, когда они уже шли к воротам.

— Да вот вчера происшествие одно было. Какой-то нехороший человек пытался замок в моей комнате взломать. Его, конечно, поймали да стражам из разбойного приказа вручили. И хочется мне узнать, кто это решил ко мне воришку заслать. Вы не поможете своим авторитетом? Все младшие чины вас как огня боятся.

Колюкин взглянул на часы.

— Пожалуй, немного времени у меня есть. Поехали.

Управляющий вызывал приставов из ближайшего к Академии Разбойного приказа. Туда Колюкин с Терентьевым и отправились.

Дознавателя здесь явно хорошо знали. Это было видно по тому, как сразу подтягивались стражи при его виде. Не пытались остановить, не задавали глупых вопросов, не требовали предъявить документы. Дежурный без слов дал поглядеть журнал задержаний. Колюкин быстро просмотрел его и уверенно направился куда-то вглубь приказа. У двери с табличкой «Дознаватель Федотов» он остановился, постучал и, не дожидаясь разрешения вошел. Навстречу ему поднялся обыденной внешности человек в форме. После короткого приветствия Колюкин поинтересовался:

— Скажите, вы допрашивали злоумышленника, арестованного вчера в Академии?

— Да, я беседовал с ним, — ответил Федотов. — А в чем, собственно, дело?

— Хотелось бы узнать один момент: кто его нанял.

— Нанял? — удивлению Федотова, казалось, не было предела. — Это была типичная ошибка. Мы побеседовали, я записал, как было дело, и отпустил задержанного.

— Отпустили? — не веря своим ушам, переспросил Терентьев.

Тут дознаватель Федотов соизволил заметить в кабинете ещё одного человека.

— В нашем княжестве, юноша, — заявил он с апломбом, — не держат в застенках невиновных.

— Разумеется!

Федотов Иванова скепсиса старательно не заметил, но егерь не отставал:

— То есть вы его просто так отпустили? Наверное, ещё извинились перед ним, вернули ему отмычки и оружие?

— Никакого оружия не было! — возмутился Федотов.

— А приставы, забиравшие взломщика, приняли по акту набор отмычек, воздушник и кинжал, — не унимался Терентьев.

— Вот у приставов и спрашивайте! — окончательно разозлился Федотов. — Немедленно покиньте кабинет, иначе ближайшую ночь вы проведёте в уютной камере за оскорбление сотрудников Приказа.

Иван вышел на улицу озадаченный. Ощущения вранья от Федотова не было. Может, действительно приставы своевольничали? Но тогда на что они надеялись? Что никто не поинтересуется дальнейшей судьбой татя? Очень подозрительно.

Чуть позже вышел и Колюкин.

— Скажите, — спросил, — вы точно знаете об отмычках и оружии?

— Точно. Я ведь лично того мужичка… обезопасил.

— А как, интересно?

— Очень просто, яблоко в лоб метнул. И все игрушки видел вблизи. Готов на княжеском артефакте поклясться, что всё было именно так.