Дмитрий Матвеев – Черное и белое (страница 7)

— Ну, за чудный вечер.

Компания согласно прозвенела хрусталем.

— Ух, крепка ты советская власть! — прокомментировал Григорьев и аппетитно хрустнул соленым груздочком местного же посола.

— А то ж, шестьдесят градусов! — похвалился Кузьмич, разливая по новой. — Между первой и второй…

— Касаткин сейчас бы сказал — «чтоб пуля не пролетела», — заметил Женя.

— А где он? Что-то давно не заглядывал. — Клаус Лори давно уже не удивлялся привычкам «этих странных русских». Он окончательно обрусел, и даже изрядно продвинулся в изучении языка. Кое-кто утверждал, что в этом ему активно помогает одна молодая дама из Сибири, и что именно к ней он мотается каждую неделю, а отнюдь не на совещания к капитану.

— Послезавтра обещался быть, — сказал Женя. — Привезет смену бойцов из замка. Может, задержится до утра. Вон, с Иванычем пульку распишет.

Григорьеву удалось-таки обратить нескольких человек, в том числе и Клауса, в страстных преферансистов. И вечерами, особенно долгими зимними, можно было слышать странные для непосвященных реплики, доносящиеся из апартаментов Иваныча: «Под игрока с семака», «хода нет — ходи с бубей» и эмоциональное «да за такое канделябром!» Поэтому приезд признанного преферансного гуру был воспринят с немалым воодушевлением. За это незамедлительно было опрокинуто еще «по писят».

— А ведь у нас еще сегодня повод есть.

Кузьмич поднялся, держа в одной руке посудинку с порцией огненной воды, а в другой — тонкий ломтик копченой оленины.

— Командир наш нонеча супружницу свою в стольный град отправил, так что в ближайшие дни ждем пополнения гарнизона. Давай, Евгений Михалыч, за продление твоего рода.

Неугомонный Федька влез под руку:

— А чего это вы, Евсей Кузьмич все про род да про род? На кой он вообще нужен?

Тот, уже поднесший стопку ко рту, чуть было не поперхнулся, но совладал с организмом. Выпил, смачно закусил, а затем смазал пытливому вьюноше хорошего леща.

— За что? — возмутилась жертва.

— За то, что ты чуть гармонию не нарушил. Мозгою думать надо допрежь слов. Неча людям под руку говорить, да еще и дурнину всякую. А про род я тебе вот что скажу: это у каждого человека — главное. В старину как было? Прежде, чем парня оженить, або девку за мужа отдать, смотрели, что за род у кандидата. Большой ли, богатый ли. Ежели род худой, значит и заступиться, и помочь при нужде некому будет, случись что — и загинет кровиночка. А коли род большой да сильный… Вот, скажем, надо тебе дом срубить. Сможешь в однова-то? Могет быть, и построишь, да только намаешься досыта, а то и пуп сорвешь, або спину наджабишь. А коли род за тобой — кинул клич, собрались братья, дядья, да кумовья, во три дни сруб поставили, да под крышу подвели. А деды проследят, все ли по правилам сделано, нет ли изъяна какого, да совет подадут, да поправят вовремя, коль что не так. Все в роду кровушкой повязаны, все друг за друга держатся. И пенсий никаких не надобно — коли сыновей много, они так обеспечат стариков на старости лет, что никакому государству и не снилось. Ежели род большой да сильный, тать какой еще сотню раз подумает, стоит ли связываться: глядишь, себе дороже выйдет. Случись обида какая одному родичу, так весь род за него встает. Но и как напакостил, ответ перед всем родом держать придется. Самая страшная кара была — из рода изгнать, изгоем сделать. Худо одному, тяжко жить без роду без племени. В городах на старой-то земле, люди об этом забывать стали, там жисть легкая пошла. Родителей забывают, детишек не рожают. Они, дети, ить развлекаться мешают, с ними и на пьянку не пойдешь, и в Европы не полетишь, да еще и тратиться на них приходится. Вспоминают о родичах тогда только, когда загинаться начинают, ан поздно уже: сам в немощи, а стакан воды поднесть-то и некому. Вон, и мы с бабкой твоей на старости лет друг к дружке прислонились.

— Так, выходит, у нас рода-то почти ни у кого нет? — не унимался Федька.

— Глупый ты головастик!

Настроение у Кузьмича было благостное, и он не прочь был пофилософствовать на публику, однако еще одного леща юнцу отпустил.

— Вымахал с коломенскую версту, а ума не набрался. Бить бы тебя, да некому.

Кузьмич потянулся было добавить отроку дополнительную плюху, но тот ловко отскочил в сторону.

— Никакого в тебе почтения к старикам. Как есть ты олух царя небесного. Род у нас есть, да еще какой! Всем родам род. Токмо повязаны мы землицей, на коей осели, фортом нашим, что с боем взяли у негров, хай сто чертей им в печенку. Всею нашею жизнею здесь повязаны. Да и кровушки за этот форт пролито было немало. И свезло нам всем сильно, что большею частию чужа кровь лилась, ворожеска. Такие вещи, оне впусте не проходят. Эти узы нимало не слабей кровных. Вот мы все, кто тут в Заре живет, и есть род. И Михалыч тому роду голова по всем статьям и заслугам. Так что пусть детки появляются, пусть наш род силы набирает. Вон, у Дашки талия тож округлилась. По осени и ее рожать отправим. Было бы нас не пятнадцать душ вместе с Варькой, а пятнадцать тышш, ни один эфиоп и близко бы не сунулся. Ну, давайте, за наш род!

Глава 3

Серж проснулся от холода. Утро еще даже не думало начинаться, небо затянуло тучами, кругом темнота — как у негра в… межъягодичном пространстве, скажем так. Вокруг было тихо, и из-за этого плеск воды в ручье казался почти оглушительным. Костер погас, камни, на которых он лежал, остыли и начали ощутимо студить тело. Он поднялся, покрутил руками, сделал несколько наклонов и приседаний, чтобы разогнать кровь. Едва немного согрелся, как возникла новая неотложная потребность: все-таки он с вечера изрядно выпил воды — неслабый был сушнячок. Гадить там, где спал, он не хотел, даже если он на это место никогда не вернется. Глаза потихоньку привыкли к темноте и стало возможным различать хотя бы контуры предметов. Серж припомнил расположение ближайших камней, взял свое копьецо и осторожно, нащупывая ногой дорогу, стал пробираться к выбранному под туалет месту. Он успел сделать два десятка шагов, когда позади раздался легкий шорох. Обернулся — никого. Послышалось? Но едва он успел так подумать, как у его костра мелькнула еле заметная тень. Определенно, человеческая. Потом еще одна. Это было уже страшновато. Сержант присел и замер, весь превратившись в слух. Ему показалось, что он слышит шепот, разговор, но не мог разобрать слов. Он читал, что близкая бегущая вода может вызывать слуховые галлюцинации, но проверять как-то не хотелось. Он подобрался. Усталость, ощущавшаяся в теле после вчерашней прогулки, исчезла, остатки сна бесследно испарились, все физиологические нужды временно отключились. Даже если ему привиделось и послышалось, немедленно возвращаться к месту ночевки не стоит. А если не привиделось — тем более. Нормальный человек даст о себе знать. Голосом ли, светом, но обозначит свое присутствие. А вот если молчком да тишком — скорее всего, по его душу пришли. Может, как раз, те самые шутники, что сюда его закинули. Ну что ж, поиграем в прятки. Нужно обойти кругом и посмотреть с другого ракурса. И Серж осторожно, чтобы не шумнуть, начал двигаться в сторону. Сделав несколько шагов, он остановился и разобрал свое копье. Точность движений сейчас важнее дистанции. Наматывать шнур на ножны некогда, сунул в карман. Пошел дальше. Еще немного и уперся в невидимую в темноте гранитную стену. Теперь разве что вверх. Продвинулся немного вдоль стены, остановился. Тут легкий ветер чуть усилился и на секунду раздул оставшиеся от костра угли. Но этой секунды и этого слабого света вполне хватило, чтобы увидеть двоих человек, одетых в камуфляж. Один стоял к Сергею спиной, виден был только контур, и на этом контуре над правым плечом четко вырисовывался ствол оружия. Карабин или автомат — пока неясно. Другой был напротив первого и его Серж разглядел более подробно. Лесной камуфляж, наколенники, берцы с камуфлированным верхом, широкий ремень с подсумками, ножнами и кобурой. Лифчик разгрузки, в нем явно рожки для автомата. Сам автомат, видимо, за спиной — через грудь от правого плеча налево к поясу идет ремень. Лицо скрыто капюшоном, виден только острый, чуть с горбинкой, нос и широкий шрам через черную правую щеку. Правая рука в беспалой тактической перчатке держит пистолет, «Beretta M1934».

Тот, что стоял спиной мгновенно среагировал и растоптал угли, но Серж уже увидел все, что хотел. Теперь можно отступить и сделать выводы. Во-первых, за ним действительно следят. Во-вторых, судя по экипировке, ребята серьезные. Непонятно только, почему при таком крутом снаряжении такой древний пистолет. Было бы резонно ожидать, что у них на вооружении «Глок», «USP» или хоть та же «Beretta 92F». Днем он никого не видел, значит на нем маячок. Вряд ли в снаряжении. Хотя могли, конечно, запихать в коробку аптечки, но это легко проверить. Скорее всего, в одежде, в каком-нибудь шве. Найти практически нереально, придется расстаться с костюмчиком. Но голым по лесу тоже не побегаешь… Ладно, пока подождем. Однако же к месту ночевки они вышли, стоят с оружием наготове, а вот его в десяти метрах не видят. Да и сканера у них в руках не было видно. Или человек со сканером гуляет где-то неподалеку? А, может, просто совпадение? Опять сплошные нестыковки. Еще момент — черное лицо человека. Негр или показалось? Огонь может сильно искажать цвета. Да и морду лица могли просто измазать камуфляжем. Что касается сканера, можно сейчас проверить. Он нащупал под ногами небольшой камушек и метнул его на другую сторону ручья. Камень легко стукнул поодаль. Вблизи пару раз хрустнуло, потом чуть подальше плеснула вода. Все-таки сканера у них нет, ориентируются на звук. Тогда как нашли его здесь, у ручья? Тепловизором? Тогда он бы уже лежал с дыркой в башке. Остается предположить, что шли туда же, вниз, в долину, и случайно наткнулись на него. А прикончить хотят на всякий случай, чтобы никто не знал об их выдвижении. Значит, это какая-то другая группа, с его похитителями не связанная, может даже конкурирующая группировка. Но в любом случае от них нужно отстать подальше. Лучше всего сейчас уйти в сторону, найти какое-нибудь убежище и в нем дождаться утра. Посмотреть, как эти ребята будут спускаться и через пару часов двинуться следом. А уже внизу сместиться в сторону, выйти на параллельный курс и постараться больше не встречаться.